Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Л.Г. Печатнова
История Спарты (период архаики и классики)

СПб.: Гуманитарная Академия, 2001. 510 с. ISBN 5-93762-008-9


Глава I
Формирование спартанского полиса

3. ПОСЛЕДУЮЩИЕ РЕФОРМЫ

- 56 -

Мы практически ничего не знаем о том, что происходило в Спарте непосредственно после Ликурга. Можно только предполагать, что неприятие частью общества законов Ликурга и тяжесть перестройки, усугубляемая постоянными войнами, не способствовали гражданскому миру. О том, что политическая ситуация в Спарте после Ликурга не отличалась особой стабильностью, в самой общей форме свидетельствует Аристотель (Pol. V, 6, 1-2, 1306 b-1307 а). Во всяком случае, из его очень краткой реплики можно сделать вывод, что, скорее всего, ближе к концу VIII в. в Спарте разразился серьезный политический кризис, сопровождавшийся требованиями передела земли и проявившийся, в частности, в заговоре парфениев, неполноправной группы молодежи внутри спартанского гражданства (Pol. V, 6, 1, 1306 b 30-31; Strab. VI, 3, 3, р. 278-280).

- 57 -

Первой серьезной модификации после Ликурга спартанская конституция подверглась, по-видимому, в 30-20 гг. VIII в. По свидетельству Плутарха, авторами поправки к Большой Ретре были спартанские цари Феопомп и Полидор. Некоторые исследователи полагают, что данная поправка вовсе не дополнение, принятое позже, а интегральная часть Большой Ретры, составляющая с ней единое целое. По их мнению, Плутарх будто бы ошибался, считая этот документ поздней припиской127. Но подобное отрицание предания представляется нам ничем не оправданным упрощением исторической действительности. Заметим, что подавляющее большинство исследователей считают поправку именно дополнением к Большой Ретре, которая была принята, по крайней мере, на полвека позже Ликурга, во время Первой Мессенской войны128.

Вот перевод текста этой поправки: "Но впоследствии толпа (tw'n pollw'n) разного рода изъятиями и прибавлениями стала искажать и уродовать утверждаемые решения, и тогда цари Полидор и Феопомп сделали к Ретре такую приписку: "Если народ постановит неверно, то геронтам и архагетам распустить", то есть решение принятым не считать, а уйти и распустить народ на том основании, что он извращает и переиначивает лучшее и наиболее полезное ("aij de; skolia;n oJ da'mo" aiJroi'to, tou;" presbugeneva" kai; ajrcagevta" ajpostath'ra" h\men", tou't j e[sti mh; kurou'n, ajll j o{lw" ajfivstasqai129 kai; dialuvein to;n dh'mon, wJ" ejktrevponta kai; metapoiou'nta th;n gnwvmhn para; to; bevltiston)" (Plut. Lyc. 6, 7-8 / Пер. С. П. Маркиша с небольшими уточнениями).

Смысл подобной поправки заключался в том, что геронты и цари не должны были ратифицировать "кривое" (skolia;n) решение народа, но закрыть заседание и распустить народ.

Нововведение заключалось в лишении народа права на свободное и ничем не ограниченное обсуждение вносимых герусией предложений. Теперь только герусия была вправе решать, продолжать

- 58 -

дискуссию в апелле или прекратить ее и распустить собрание. Суть этой поправки, таким образом, заключается в том, что герусия вместе с возглавлявшими ее царями вновь была поставлена над народным собранием, ибо она теперь обладала правом накладывать veto на любое неугодное ей решение апеллы. Именно такой взгляд на значение данной поправки является общепризнанным и редко оспаривается130.

Эта поправка - важный этап в развитии спартанского полиса в сторону олигархической конституции. Поправка к Ретре, которая, скорее всего, продолжала действовать и в классический период, фактически означала ограничение народного суверенитета, но степень этого ограничения не стоит преувеличивать. Введение поправки вовсе не означало, что с того момента граждане стали пассивными участниками народного собрания. Не исключено, что в классической Спарте гипотетическая возможность обсуждения все же оставалась, но вряд ли рядовые спартиаты часто ею пользовались. М. Арнхейм, оценивая значение поправки, заявляет, что она была призвана исправить первоначальную ликургову конституцию, уничтожив в ней демократический элемент. "Поправка, по-видимому, переместила баланс назад в пользу аристократической герусии"131. Усиление герусии означало победу клановых интересов спартанской аристократии над интересами гражданского общества в целом. По мнению П. Оливы, впрочем, не имеющему обязательной силы, это стало возможным в результате военной экспансии в Мессению, которая принесла наибольшие выгоды аристократии и сильно укрепила ее позиции132. Как нам кажется, поправка была сделана, по крайней мере, или одновременно с началом Мессенской войны, или до нее, но никак не в результате.

По словам Плутарха, инициаторами поправки к Большой Ретре были цари эпохи Первой Мессенской войны (2-я половина VIII в.) Феопомп и Полидор133. Они убедили народ принять подобное дополнение

- 59 -

благодаря утверждению, что такова воля богов (Lyc. 6, 9). Тиртей, вспоминая об этих событиях в своей поэме "Евномия", прямо говорит, что цари обращались за божественной санкцией в Дельфы (ap. Plut. Lyc. 6, 10). Так что и здесь, как в случае с Ликургом, имеет место апелляция к Аполлону. Таким образом, налицо корректировка в аристократическом духе. Изначально в конституции Спарты аристократическая компонента находила свое выражение в том, что наряду с народным собранием очень важными институтами были совет старейшин и царская власть. Поправка только усилила эту аристократическую линию. Как полагает Г. Вейд-Джери, согласие основной массы граждан на подобное принципиальное ограничение суверенитета апеллы - это знак политического инфантилизма общества и "самый неуклюжий из компромиссов"134.

До нас дошло две версии одного и того же фрагмента Тиртея, где речь идет о соотношении властей. Связь данного фрагмента Тиртея с Большой Ретрой и ее поправкой совершенно очевидна. В версии, процитированной Плутархом, приоритеты расставлены в таком порядке: сначала цари, затем геронты и только потом народное собрание:

Те, кто в пещере Пифона услышали Феба реченье,
Мудрое слово богов в дом свой родной принесли:
Пусть в Совете цари, которых боги почтили,
Первыми будут; пускай милую Спарту хранят
С ними советники-старцы, за ними - мужи из народа (dhmovta" a[ndra"),
Те, что должны отвечать речью прямой на вопрос
(Tyrt. ap. Plut. Lyc. 6, 10 = fr. 3b Diehl3 / Пер. C. П. Маркиша).

- 60 -

Судя по расставленным акцентам, сам Тиртей был сторонником царей и, как считает О. Мюррей, сознательно никогда не упоминал в своей поэзии имени Ликурга135. Добавление к тому же самому фрагменту еще четырех строк (в изложении Диодора) придает ему несколько иное звучание:

"Пусть (мужи из народа) только благое вещают
и правое делают дело,
Умыслов злых не тая против отчизны своей, -
И не покинет народ тогда ни победа, ни сила".
Так свою волю явил городу нашему Феб
(Tyrt. ap. Diod. VII, 14 = fr. 3a Diehl3 / Пер. Г. Церетели).

В этом дополнении с большей силой прокламируется господствующее положение гражданского большинства в государстве. Так, в 9-й строке мы читаем: "Пусть победа и сила сопутствуют народу (dhvmou de; plhvqei nivkhn kai; kavrto" e{pesqai)". Считая оба варианта данного фрагмента Тиртея подлинными136, отметим один, на наш взгляд, принципиальный момент, проистекающий из иной расстановки акцентов во втором варианте фрагмента: в архаической Спарте вопрос о соотношении властей между собой был, очевидно, предметом постоянных споров. Однако усматривать в них отражение диаметрально противоположных политических тенденций, как это делает М. Арнхейм, вряд ли возможно137.

Наряду с усилением власти герусии царям Феопомпу и Полидору приписывают также и учреждение эфората. Это была вторая по значению конституционная перемена после законов Ликурга. Эфорат, по словам Аристотеля, был введен царем Феопомпом (Pol. V, 9, 1, 1313 а 25-34) и первоначально мыслился как своеобразный противовес царям. Царя Феопомпа, конечно, имел в виду и Платон, говоря, что эфорат учредил "третий спаситель" государства (Leg. III, 692 a)138.

- 61 -

Свидетельство Аристотеля и Платона кажется тем более надежным, что в Большой Ретре эфорат не фигурирует. После Аристотеля традиция о позднем происхождении эфората стала общепринятой. Ее следы мы находим у Полибия, Диодора, Страбона, а из латинских авторов - у Цицерона.

Впрочем, версии Аристотеля противоречат свидетельства более ранних авторов - Геродота (I, 65, 4), Ксенофонта (Lac. pol. 8, 3) и Исократа (Panath. 153), которые утверждают, что эфорат - это ликургов институт139. Геродот, связывая эфорат с Ликургом, по-видимому, только передавал традиционную точку зрения современных ему спартанцев (I, 65, 4 - "как сами спартанцы говорят (wJ" d' j aujtoi; Lakedaimovnioi levgousi)". Иногда этот взгляд встречается и в более поздних источниках, например у Юстина (III, 3). Но в любом случае защитники ликургова происхождения эфората уже во времена Аристотеля были в меньшинстве.

Среди ученых также нет единства мнений о времени появления эфората в Спарте. В науке обсуждалось три возможных варианта возникновения эфората: до Ликурга, при Ликурге или после Ликурга140. Так, не раз высказывалось мнение о том, что эфорат - древний дорийский институт, точно так же, как апелла, цари и совет старейшин. Впервые оно было высказано еще К. О. Мюллером и поддерживается Эд. Мейером и Г. Вейд-Джери141. Они считают, что эфоры являлись судьями в дорийских общинах и соответствовали афинским фесмофетам. Ликург не создал эфорат, а преобразовал, установив количество эфоров соответственно числу об, т. е. руководствуясь новым территориальным принципом. В доказательство

- 62 -

доликургова происхождения эфората приводили поздние надписи из лаконских городов, где среди магистратов названы и эфоры142, а также вспоминали космов критских городов, в которых Аристотель видел близкую аналогию спартанским эфорам (Pol. II, 7, 4-7, 1272 a-b).

Эд. Мейер, для которого эфорат был древним дорийским институтом, резко критиковал предание о позднем происхождении эфората. Он выдвинул гипотезу, согласно которой традиция о постликурговом происхождении эфората восходит своими корнями к царю Павсанию, в изгнании написавшему политический трактат пропагандистского толка. Растиражированное в поздней традиции, это ложное, по его словам, предание стало восприниматься как единственно верное143.

Г. Бузольт, который сам относил эфорат к ликурговым институтам, предлагает свое объяснение тому, как в древности мог возникнуть взгляд, что эфорат - постликургово учреждение. Он, так же как и Эд. Мейер, считает, что подобная версия возникла в Греции не ранее конца V в., но возникновение ее объясняет иначе. С точки зрения Г. Бузольта, именно в это время в Греции ревностно стали заниматься списками должностных лиц, в том числе и спартанскими. Поняв, что список эфоров никак нельзя связать с Ликургом, так как, согласно всем древним расчетам, Ликург принадлежал к более раннему периоду, объявили эфорат неликурговым учреждением. Данное мнение, как полагает Г. Бузольт, было уже широко распространено в IV в.144

- 63 -

К чему иногда приводит желание совместить несовместимые варианты предания, можно показать на примере Дж. Хаксли. Он, желая примирить разноречивые свидетельства Геродота и Аристотеля, совершает насилие над традицией, ибо делает Ликурга и Феопомпа современниками. "Эта должность, - пишет он, - вероятно, была учреждена Ликургом от имени молодого царя Феопомпа перед окончанием Первой Мессенской войны"145.

Традиция о постликурговом происхождении эфората представляется нам наиболее достоверной уже потому, что она достаточно подробно изложена Аристотелем. Аристотель считал реформу Феопомпа очень важным этапом в развитии спартанского полиса. Царь Феопомп, по его словам, сознательно пошел на умаление своей власти, уступив рядовым гражданам часть своих функций во имя сохранения царской власти как таковой: "Ослабив значение царской власти, он тем самым способствовал продлению ее существования, так что в известном отношении он не умалил ее, а, напротив, возвеличил" (V, 9, 1, 27-30). Компромисс, заключенный между царями и обществом, способствовал сохранению в Спарте гражданского мира и приданию устойчивости ее государственному строю.

Первоначально коллегия из пяти эфоров должна была исполнять судебные функции спартанских царей в их отсутствие (Plut. Cleom. 10). Число эфоров, как правило, связывают с числом спартанских об146. Так, по мнению Дж. Хаксли, когда эта должность была учреждена, каждый эфор должен был заведовать одной обой147. Возможно, эфоров назначали цари из числа своих родственников и друзей, т. е. ими становились только знатные люди наподобие критских космов (Arist. Pol. II, 7, 5, 1272 a) Но, как известно, в классическое время данная должность была уже выборной. Когда произошел подобный качественный сдвиг в сторону создания регулярной выборной магистратуры, сказать трудно. В немалой степени этому могла способствовать полная занятость царей военной сферой в ходе затяжных военных конфликтов с Мессенией. В результате "царский" эфорат постепенно превратился в орган, уже мало зависимый от царей.

Поскольку в нашей традиции учреждение эфората жестко связывается с царем Феопомпом (785-738 гг.) и Первой Мессенской

- 64 -

войной (743-724 гг.), то введен он был, скорее всего, приблизительно в то время, с которого начинается традиционный список эфоров-эпонимов, приводимый александрийскими учеными Эратосфеном и Аполлодором (Apollod. Chron. 244 F 335 a)148, т. е. ок. 755/4 г. Не исключено, что Феопомп мог выступить инициатором учреждения эфората до Первой Мессенской войны, и список эфоров, берущий свое начало от 755/4 г., как будто это подтверждает. Большинство исследователей не сомневаются в достоверности списка эфоров-эпонимов149. Хотя, как думает В. Форрест, возможно, самые первые имена в том списке были фиктивными150. Когда именно эфорат эмансипировался от царской власти и эфоры стали выбираться из всей массы граждан, точно не известно. Во всяком случае, подобная трансформация, скорее всего, произошла задолго до середины VI в., ибо к этому моменту эфорат выступает уже как совершенно самостоятельная политическая сила. Как заметил В. Эренберг, "сам факт существования эфората как органа, избираемого всем народом, принципиально приравнивал спартанскую конституцию к полисной конституции, хотя сам эфорат оставался единичным явлением"151.


Примечания

127 Forrest W. G. The Date of the Lykourgan Reforms at Sparta. P. 157; Jones A. H. M. Sparta. P. 172. назад
128 См., например: Chrimes K. M. T. Ancient Sparta. P. 418; Boer W. den. Lakonian Studies. Amsterdam, 1954. P. 183. назад
129 ajfivstasqai здесь, в отличие от главной части Большой Ретры, по-видимому, имеет значение "поднять с места", "разогнать". назад
130 Hammond N. G. L. The Creation of Classical Sparta. Р. 54 f.; Mur-ray O. Early Greece. P. 166. назад
131 Arnheim M. T. W. Aristocracy in Greek Society. N. Y., 1977. P. 90. назад
132 Oliva P. Sparta... P. 121. назад
133 Древние хронографы, опираясь на авторитет Тиртея, считали Феопомпа и Полидора современниками. Разбор традиции о времени их правления см. у Дж. Хаксли (Huxley G. L. Early Sparta. P. 40 и прим.). Но существует иная традиция, следы которой мы находим только назад
у Павсания. Согласно этой традиции, царь Полидор отличался ли-беральными взглядами и пользовался поддержкой рядовых граждан. Именно за свой демократизм он в конце концов стал жертвой реак-ции и был убит знатным спартиатом по имени Полемарх (III, 3, 2-3). Дж. Хаксли, для которого и Ликург и Полидор - персонажи VII в. и притом современники, приняв на веру сомнительное позднее предание, полагает, что "с точки зрения аристократии Полидор был предателем своего класса и справедливо понес наказание за свою поддержку реформ Ликурга". Дж. Хаксли называет Полидора популистом, не участвовавшим в принятии поправки к Большой Ретре (Huxley G. L. Early Sparta. P. 50 f.). назад
134 Wade-Gery H. T. The Growth of the Dorian States. P. 561. назад
135 Murray O. Early Greece. P. 169. назад
136 Как считает Н. Хэммонд, нет никакой необходимости предполагать, что один вариант подлинный, а другой - поздняя фальшивка. Не исключено, что автором обеих версий является Тиртей, который развил одну и ту же тему в двух разных поэмах или в двух местах одной и той же поэмы. Вполне может быть, перед нами просто две авторские версии (Hammond N. G. L. The Creation of Classical Sparta. Р. 60). назад
137 Arnheim M. T. W. Aristocracy in Greek Society. P. 91. назад
138 Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 246. назад
139 Возможно, той же версии придерживался и Эфор, хотя прямых свидетельств на этот счет не существует. Свои аргументы в пользу такого решения приводят Э. Кесслер (Kessler E. Plutarchs Leben des Lykurgus. Berlin, 1910. S. 35) и У. Карштедт (Kahrstedt U. Lykurgos. Sp. 2444 f.). назад
140 Автор статьи об эфорате в "Реальной энциклопедии" Сцанто полагает, что в древности не существовало достоверной традиции о возникновении этой должности и ее появление теряется в глубине веков. "Был ли эфорат ликурговой или доликурговой магистратурой, вопрос, который, вероятно, не стоит и поднимать" (Szanto. Ephoroi // RE. Bd. V. 1905. Sp. 2861). назад
141 Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 252 f.; Wade-Gery H. T. The Growth of the Dorian States. P. 561. назад
142 См., например: Chrimes K. Ancient Sparta. P. 283. Как известно, эфоры были главными магистратами в большинстве лаконских городов после их освобождения от Спарты. На этот счет существует около 20 над-писей, большая часть которых относится ко II-I вв. В некоторых из них присутствуют три эфора, а не пять, как в Спарте (IG, V, 1, 1114; 1240-41), что, с точки зрения К. Краймс, является доказательством их связи с тремя традиционными дорийскими филами. Дж. Хаксли и А. Джонс, напротив, считают эфорат чисто спартанским изобрете-нием, а присутствие эфоров в лаконских надписях объясняет непо-средственным заимствованием из Спарты (Huxley G. L. Early Sparta. P. 38; Jones A. H. M. Sparta. P. 29). Но данному взгляду противо-речит, в частности, свидетельство о наличии эфоров в восстановленной Мессене (Polyb. IV, 4, 2). назад
143 Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 235 f., 250 ff. назад
144 Busolt G., Swoboda H. Griechische Staatskunde. Hf. II. S. 683. назад
145 Huxley G. L. Early Sparta. P. 39. назад
146 Busolt G., Swoboda H. Griechische Staatskunde. Hf. II. S. 683. назад
147 Huxley G. L. Early Sparta. P. 39. назад
148 Согласно Плутарху, эфорат был введен спустя 130 лет после Ликурга (Lyc. 7). По Эратосфену и Аполлодору, Ликург жил в 885/4 г., соответственно, получается та же дата основания эфората - 755/4 г. назад
149 См.: Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 247; Toynbee A. Some Problems of Greek History. P. 153. назад
150 Forrest W. G. A History of Sparta 950-192 B. C. London, 1968. P. 20. назад
151 Ehrenberg V. Sparta // RE. 2. Reihe. Bd. III. Hbbd. 6. 1929. Sp. 1382. назад


Назад | К оглавлению  | Вперед


(c) 2001 г. Л.Г. Печатнова
(c) 2001 Издательский центр "Гуманитарная академия"
(c) 2002 г. Центр антиковедения