Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Эдуард Давидович Фролов

Парадоксы истории-
парадоксы античности

СПб.: Издат. дом СПбГУ, 2004. 420 с.
ISBN 5-288-03475-3

5. Эсимнетия - выборная тирания,
или вид социального посредничества1

- 76 -

Начало социально-политических преобразовании, давших толчок к превращению аморфного, но социально уже нездорового позднеродового общества в гражданское общество античного типа, связано в древней Греции с исполненными разумно-волевого принципа фигурами социальных посредников и устроителей (aijsumnh'tai), законодателей (nomoqevtai) и основателей колоний (oijkistaiv). Полулегендарный Ликург в Спарте, деятельность которого древние относили к началу VIII в. до н.э., позднейшие, от VII-VI вв., исторически вполне достоверные Залевк в Локрах Эпизефирских (Южная Италия), Харонд в Катане (Сицилия), Драконт и Солон в Афинах, Питтак в Митилене на Лесбосе, - вот имена лишь наиболее значительных и известных из этих первых устроителей греческого мира.

Все они, как правило, несмотря на нередко приниженный, "средний" реальный свой статус (на что только и обращает внимание Аристотель, Pol., IV, 9, 10, p.1296 a 18-21), были выходцами из старинных, уходящих своими корнями в микенское время, аристократических семей, стало быть, выступали носителями древнего, отстоявшегося социального опыта и мудрости. Нередко они и сами - особенно законодатели - являлись, по общему признанию, мудрецами. Во всяком случае замечательно, что фигуры этих древних законодателей и реформаторов являются в античной традиции окруженными ореолом мудрости. Для древних они всегда были живым воплощением опыта и знания, носителями народной мудрости (sofiva), за которыми и закрепилось по преимуществу название мудрецов (sofoiv).

Позднее систематизирующий ум греков сложил даже канон семи мудрецов, состав которого весьма примечателен. Платон относил к числу семи мудрецов Фалеса Милетского, Бианта Приенского, Питтака Митиленского, Солона из Афин, Хилона из Спарты, Клеобула Линдского и Мисона Хенейского (Plat., Protagor., p.343а). Диоген Лаэртский указывает на те же, в общем, имена, только вместо Мисона называет коринфского тирана Периандра (Diog. Laert., praef., 13). Иногда же в канон семи мудрецов, согласно свидетельству того же Диогена, включали и другого тирана - афинянина Писистрата (Diog. Laert., loc. cit.).2 Во всяком случае показательно присутствие в ряду

- 77 -

важнейших представителей развивавшейся рациональной мысли тех, кто, подобно Питтаку и Солону, одновременно прославился и на поприще государственного строительства. Наконец, замечательно и то, что почти всегда, начиная дело, эти ранние устроители припадали к старинному авторитету, ставшему в это время, благодаря своей древней мудрости, своего рода координатором всех важных начинаний, - к оракулу Аполлона в Дельфах.3

Первоочередными требованиями демоса в век архаики были сложение долгов и запрещение долговой кабалы, передел земли, установление политического равноправия и фиксация его гарантий в писаных законах. Обычно начинали с последнего - с записи законов - как дела более легкого для осуществления и вместе с тем очень важного для придания политической жизни правильного, упорядоченного характера. Первоначальная законодательная реформа, включавшая в себя как систематизацию и запись обичного права, так и проведение ряда сопряженных с этим социально-политических преобразований, и была первым шагом по рациональному устроению стихийно складывавшихся общественных (классовых) отношений, по созданию правильного государства. Нередко это было делом специально избранных в момент смуты общественных посредников - эсимнетов, наделявшихся чрезвычайными полномочиями. Сам факт возникновения в архаическую эпоху такого института социального посредничества чрезвычайно показателен. Он свидетельствует о большой роли рационального момента в архаической революции. И в самом деле, многие из этих эсимнетов оказывались важными устроителями, творцами конструктивного правопорядка и, в таком качестве, видными законодателями. В свою, очередь, многие из законодателей выполняли функции социальных посредников, примирителей в смуте. Словом, речь идет скорее о двуедином явлении, где не следует слишком строго разграничивать законодательство и реформу.4

- 78 -

Эсимнетия - важный феномен архаической революции, но ее значение не исчерпывается ее реальным содержанием. Тема эсимнетии - это своего рода пробный камень, на котором поверяется принципиальное отношение современной науки к античной традиции о событиях архаической поры, а стало быть, и к возможностям их идейной интерпретации в том духе, как это делали древние ученые, и в первую очередь Аристотель, и опиравшаяся на них классическая историография нового времени в лице, например, Р.Пёльмана или Г.Глотца. Действительно, отношение к традиции об архаической эсимнетии, - а она представлена главным образом Аристотелем, - различно: большая часть специалистов оценивает ее позитивно (например, Г.Глотц, В.Эренберг, Г.Берве, Л.Джеффри, в отечественной историографии - В.В.Латышев, А.И.Тюменев),5 но являются и скептики, решительно отвергающие свидетельства Аристотеля, а вместе с тем и самое представление об архаическом институте социального посредничества (Ф.Гшнитцер)6. Это заставляет нас обратиться еще раз к теме эсимнетии и в сжатой форме проглядеть главные ее аспекты.

Начать надо с того, что безусловно является реальностью. Это - самое существование эсимнетии как известного политического института, подтвержденное античной традицией, в частности и документальной, помимо Аристотеля. Действительно, существование эсимнетии как ординарной полисной магистратуры высокого ранга хорошо засвидетельствовано для классического и эллинистического времени. У ионийцев эсимнеты были высшими должностными лицами, нередко эпонимного характера. Из надписей нам известны, в частности: в Теосе - эсимнет в качестве высокого должностного лица (Ditt. Syll.3, I, № 38, после 479 г. до н.э.), в Милете - эсимнет мольпов в качестве высшего

- 79 -

эпонимного магистрата полиса (ibid., № 57, 450/49 г.; ср. № 272 и 322, содержащие списки эсимнетов мольпов за 335/4 - 314/3 и 313/2 - 260/59 гг.), на Наксосе - два эсимнета в качестве эпонимных магистратов (ibid., III, № 955, рубеж IV-III вв.). У дорийцев эсимнеты являются в роли дежурной части государственного совета, аналогичной афинским пританам. В таком качестве они засвидетельствованы надписями, в частности, в Мегарах (ibid., II, № 642, около 175/4 г.) и ее колониях, в том числе и в дочерней колонии - в основанном переселенцами из Гераклеи Понтииской Херсонесе Таврическом (IOSPE, I2, № 352 и 690, где упоминается проэсимнет, т.е. председатель коллегии эсимнетов, II в. до н.э.). По-видимому, были эсимнеты и у эолийцев, в частности в малоазийской Киме, где, согласно свидетельству Аристотеля в "Кимской политии", эсимнетом назывался (высший?) магистрат (Aristot. fr. 524 Rose3).7

Таким образом, нет оснований сомневаться в реальности существования эсимнетии в сравнительно поздние классическую и эллинистическую эпохи. Однако в нашем распоряжении имеются данные, которые позволяют выявить элементы гораздо более древней природы этого института. Так, обнаруживается связь эсимнетии с позднемикенским-раннеархаическим временем по линии политико-религиозной. Это - два свидетельства Павсания: передаваемая им этиологическая сага об Эсимнии (to; Aijsuvmnion) - гробнице героев в мегарском булевтерии, будто бы сооруженном после свержения древней царской власти при посредстве некоего Эсимна (Ai[sumno") (Paus., I, 43, 3), и другое сохраненное им предание о древнем, еще до дорийского вторжения в Пелопоннесе, культе Диониса Эсимнета в Патрах (в Ахайе) (ibid., VII, 19, 6; 20, 1-2; 21, 6). Если первое свидетельство Павсания позволяет заключить о явлении эсимнетии в качестве особого политического института на смену древней царской власти на исходе микенского времени, то второе подсказывает предположение о бытовании эсимнетии в качестве высшей теократической власти в собственно микенскую эпоху (ср. ситуацию с пилосоким ванакой, в котором тоже находят теократическое качество).8

Но можно обнаружить связь эсимнетии и с еще более глубинными временными пластами по линии религиозио-агональной. Это, прежде всего, уже использовавшиеся свидетельства надписей об эсимнетах мольпов в Милете. В особенности важна надпись 450/49 г. с текстом

- 80 -

принятого корпорацией мольпов постановления, которое регулировало проведение важнейших религиозных церемоний (Ditt. Syll.3, I, № 57). Милетские мольпы (буквально "певцы", а точнее - исполнители ритуальных песен и плясок), как считают специалисты, - институт древнейшего религиозно-агонального корня, приобретший в историческое время также и политическое значение. Сопоставление эпграфических свидетельств об эсимнетах мольпов в Милете с упоминанием у Гомера об эсимнетах - девяти избранных народом судьях танцевальных состязаний юношей у феаков (Od., VIII, 258-260) делает весьма вероятным заключение о связи эсимнетии в древнейшую, доисторическую эпоху с первобытным ритуалом инициативного агона.9

Таким образом, оказывается возможным как установление природы и, во всяком случае, принципиальной линии развития, так и определение самого понятия эсимнетии. Развитие шло, по-видимому, от обязанности устроителя-судьи в инициативном агоне через должность судьи в любом состязании или споре к правильной магистратуре с широким спектром власти. Что же касается понятия эсимнетии, то оно, очевидно, сложного состава. Первый корень, скорее всего, - ai\sa, что значит "судьба", "(пред)определение", "(справедливая) доля". Второй определяется по-разному: mna-, ср. mimnhvskein - "помнить", или nevmein - "разделять", "уделять", или, наконец, u{mno" - "песнь", "гимн".10 Так или иначе, в слове "эсимнет" отчетливо проступает исконное значение "блюститель права", что вполне соответствует усвоенной эсимнетом функции судьи. В итоге складывается представление о древнем, традиционном, авторитетном, но вместе с тем и консервативном институте судьи-устроителя, вполне способного к выступлению, в частности, и в роли социального посредника в критический момент смуты.11

Все это подводит нас к заключению о несомненной достоверности сввдетельств Аристотеля об архаической эсимнетии как о своего рода выборной тирании, чрезвычайной единоличной власти, ненаследственной, но законной, с особенной функцией социального посредничества в условиях смуты, ради скорейшего рационального устроения гражданских

- 81 -

дел. Высказывания Аристотеля об архаической эсимнетии все находятся в "Политике", в тех ее частях, где исследуются формы государственного устройства: три - в 3-й книге, в разделе, посвященном монархии, и еще одно - в 4-й книге, в разделе, посвященном тирании. Надо подчеркнуть это обстоятельство - то, что в "Политике" об эсимнетии упоминается среди различных реально существующих или существовавших государственных форм, т.е. что у Аристотеля об эсимнетии говорится не как о какой-то философской фикции, а как о действительном факте политической жизни эллинов в древнейшую эпоху.

Но приведем эти высказывания полностью, чтобы можно было с должным основанием судить о ценности передаваемой Аристотелем исторической информации. Первое из них одновременно и самое развернутое и самое ценное. В 3-й книге, определяя виды монархии, Аристотель, вслед за царской властью героических времен и царской властью у варваров, специально выделяет эсимнетию: "Другой вид, существовавший у древних эллинов (ejn toi"" ajrcaivoi" E{llesin), носит название эсимнетии. Она, так сказать, представляет собою выборную тираний (aiJreth; turanniv"); отличается она от варварской монархии не тем, что основывается не на законе, а только тем, что не является наследственной. Одни обладали ею пожизненно, другие избирались на опредеденное время или для выполнения определенных поручений; так, например, граждане Митилены некогда избрали эсимнетом Питтака для запиты от изгнанников, во главе которых стояли Антименид и поэт Алкей... Такие виды правления, с одной стороны, были и являются тираническими, как основанные на деспотии, с другой стороны, относятся к видам царской власти, потому что эсимиетов избирают, причем добровольно" (Aristot. Pol., III, 9, 5-6, p.1285 а 29 - b 3, пер. С.А.Жебелева-А.И.Доватура).

Несколько ниже, при повторном перечислении видов царской власти, опять, вслед за царской властью героических времен у эллинов и царской властью у варваров, упоминается эсимнетия: "…в-третьих, так называемая эсимнетия - выборная тирания" (III, 10, 1, p.1285 b 25-26). И дальше, при рассмотрении вопроса о целесообразности для правителя обладать вооруженной силой, Аристотель еще раз, наряду с царской властью и тиранией, упоминает об эсимнетии: "Правда, по отношению к (законному) царю вопрос этот может быть решен быстро и без затруднения: такой царь должен владеть вооруженной силой, и она должна быть настолько значительной, чтобы царь, опираясь на нее, оказывался сильнее каждого отдельного человека и даже нескольких человек, но слабее массы граждан. Такую именно охрану давали древние (oiJ ajrcai'oi), когда они назначали править государством

- 82 -

какого-либо эсимнета или тирана" (ibid., III, 10, 10, p.1286 b 34-40).

Наконец, в 4-й книге, при рассмотрении тирании, Аристотель специально касается таких ее видов, которые, будучи именно тираническими, в то же время близки и к царской власти: "В той же части нашего исследования, где речь шла о царской власти (т.е. в III, 9-11. - Э.Ф.), мы установили различие двух видов тирании, так как свойства их обеих до известной степени совпадают со свойствами царской власти: и та и другая покоятся на законном основании (у некоторых варварских племен избирают самодержцев-монархов, а в старину и у древних эллинов (kai; to; palaio;n ejn toi"" ajrcaivoi" E{llesin) избирались такого же рода монархи, которые назывались эсимнетами). Упомянутые два вида тирании имеют некоторые отличия: с одной стороны, оба они были видами монархического строя, как основанные на законе и на добровольном признании их со стороны подданных; с другой стороны, это были виды тирании, так как власть в них осуществлялась деспотически по произволу властителя" (IV, 8, 2, p.1295 a 7-I7).

Перед нами, таким образом, цепь свидетельств, исходящих от такого авторитетнейшего в вопросах теории и истории ума Древней Греции, каким был Аристотель, - свидетельств, указывающих на существование у греков в древнейшую, а именно, судя цо примеру с Питтаком, в так называемую архаическую эпоху особого вида единоличной власти, близкой одновременно и к царской власти, и к тирании, - эсимнетии. С ними обеими ее роднили авторитарный, монархический характер и опора на вооруженную силу; с царской властью особо ее сближали установление посредством народного избрания и отправление в соответствии с волей граждан, ради определенной цели и в течение определенного (пусть даже пожизненного) времени, а с тиранией - ненаследственность и неограниченность (деспотичность).

Коротко Аристотель определял этот вид авторитарной власти как выборную тиранию, подчеркивая, таким образом, ее чрезвычайный характер народной диктатуры, призванной осуществить целесообразное устроение общественных дел, ввести порядок в неустроенное и охваченное смутой общество. Кстати, с диктатурой у римлян выразительно сопоставлял эсимнетию другой видный древнегреческий ученый Дионисий Галикарнасский (Ant. Rom., V, 75), хотя это сопоставление и страдает некоторой неточностью: римская диктатура являлась чаще всего для исполнения внешнеполитических задач, тогда как греческая эсимнетия была исключительно формою внутреннего социального посредничества; первая - по крайней мере в собственно республиканское время - воплощала в себе исполнительную власть, но и только, между тем как вторая наделялась полномочиями самого всеобъемлющего

- 83 -

свойства, включая и исполнительную власть, и законодательную.

Так или иначе, нет никаких оснований не доверять ясным и обстоятельным свидетельствам Аристотеля, ценным тем именно, что они указывают на существование особого, важного звена в типологически едином ряду древних греческих эсимнетий - на существование архаической эсимнетии, или своего рода выборной тирании. Свидетельства эти выглядят тем более достоверными, что они подкрепляются другими данными, помимо "Политики" и даже помимо Аристотеля. Последний в "Политике" выразительно называет эсимнетом только Питтака в Митилене (III, 9, 5-6, p.I285 a 35 - b 1), но в "Афинской политии" в роли посредника-эсимнета, только с другим названием (diallakthv", что тоже значит "примиритель", "посредник"), выступает также и Солон (5, 1-2), А в традиции помимо Аристотеля можно найти сведения и о других эсимнетах архаического времени. Назовем примеры, которые, в качестве достоверных, фигурируют и в работе такого новейшего авторитета, как Г.Берве: Пасикл в Эфесе (Ael. V. h., III, 26; Callimach., fr. 102 Pfeiffer), Эпимен в Милете (Nic. Dam., FGrHist 90 F 53), Фэбий на Самосе (Theodor. Metochit. Miscell., 10).12

Завершая рассмотрение этого сюжета, подчеркнем еще раз значение рационального момента в архаической революции VIII-VI вв. до н.э., а именно сознательное избрание народом социальных посредников для форсированного упорядочения гражданских дел. Эсимнетия была, по выражению Аристотеля, выборной тиранией; в отличие от обычной тирании, также являвшейся на гребне социальных смут, но служившей низменным наклонностям отдельных честолюбцев, она должна была обладать повышенным гражданским авторитетом, следовательно опираться на святость традиции, что и нашло отражение в ее имени: в отличие от заимствованного у восточных, малоазийских соседей понятия тирании эсимнетия была словом исконных греческих корней. Наконец, показательна природа самого института: эсимнет - судья -устроитель в первобытном агоне, и отсюда его роль судьи-правителя в более сложных политических ситуациях исторического времени. Таким образом, в теме эсимнетии, как в фокусе, сходятся важнейшие черты древней греческой цивилизации: агон, традиция, рационализм, и это отражение эсимнетией существа греческого духа уже само по себе может служить порукой ее исконности.


Примечания

1 Публикация: Проблемы античного источниковедения. Сб. статей. М.; Л., 1986, с.141-152. назад
2 Подробнее о формирования и составе канона семи мудрецов см.: Barkowski. Sieben Weise // RE, 2.Reihe, Bd.II, Hbbd.4, 1923, Sp.2242-2264; Snell B. Leben und Meinungen der Sieben Weisen. 4.Aufl., Munchen, 1971.назад
3 Воздействие дельфийского оракула на общественную жизнь архаической и раннеклассической Греции, как и многие другие факты античной истории, в которых сами древние не сомневались, в новое время стало предметом дискуссии. Конечно, было бы прямолинейным, как это делал некогда Эрнст Курциус (см.: Курциус Э. Греческая история / Пер. с 4-го нем.изд. А.Веселовского. М., 1880. T.I, с.416 слл.), говорить о форменном руководстве важнейшими предприятиями греков, в частности, их колонизацией, со стороны Дельф, но и чрезмерное скептическое отношение, укоренившееся в новейшей литературе по примеру Р.Пёльмана (см.: Пёльман Р. Очерк греческой истории и источниковедения / Пер, с 4-го нем.изд. С.Князькова. СПб., 1910, с.62; ср.: Bengtson H. Griechische Geschichte. 4.Aufl., Munchen, 1969. S. 88-89, с указанием более специальных работ), едва ли до конца справедливо.назад
4 Ср. заметки об эсимнетии в специальных словарях: Toepffer J. Aisymnetes (1) // RE, Bd.I, 1893, Sp.1088-1091; Mannzmann A. Aisymnetai // Der Kleine Pauly. Bd I. 1979, Sp.200. - В обоих случаях отмечается, что с преобразованием политического строя в деятельности эсимнетов, как правило, связывалась и письменная фиксация обычного права. Ср. также: Латышев В.В. Очерк греческих древностей. Ч.I. Изд. 3-е. СПб., 1897, с.59, где, в свою очередь, указывается, что древнейшие законодатели "по роду своей деятельности могут быть названы эсимнетами". Классическим примером является, конечно, случай с Солоном, который, будучи избран архонтом и посредником в смуте, осуществил всеобъемлющую реформу и законодательство. Схожесть или идентичность положения Солона с положением эсимнета типа Питтака Митиленского подчеркивается не только В.В.Латышевым, но и другими, например Г.Бенгтсоном (см.: Bengtson H. GG4, S.122).назад
5 Glotz G. La cite grecque, Paris, 1928; Ehrenberg V. Der Staat der Griechen. Tl.I. Leipzig, 1957; Berve H. Die Tyrannis bei den Griechen. Bd.I-II. Munchen, 1967; Jeffery L.H. Archaic Greece: The City-States c.700-500 B.C. New York, 1976 (во всех этих работах см. предметные указатели под соответствующим словом); Латышев В.В. Очерк греческих древностей. Ч.I3, с.58-59; Тюменев А.И. Революция VII-VI вв. Афины в VI в. // История древней Греции. Ч.I (История древнего мира / Под ред. С.И.Ковалева. Т.II). М., 1937, с.174. - К этому надо добавить указанные выше статьи И.Тёпффера и А.Маннцманн.назад
6 Gschnitzer F. Aisymneten // Lexikon der Antike. IV. Geschichte. Bd.I. Mьnchen, 1973, S. 93.назад
7 Для правильного истолкования свидетельства Аристотеля, сохраненного в двух позднейших переложениях, ср.: Доватур А.И. Политика и Политии Аристотеля. М.; Л., 1965, с. 269; Berve H. Die Tyrannis, Bd.I, S.91; Bd.II, S.571-572.назад
8 О пилосском царе-ванаке см.: Полякова Г.Ф. Некоторые черты социально-экономического устройства греческих обществ II тыс. до н.э. // Античная Греция. Т.I. М., 1983, с.62-64.назад
9 Для суждения о древних корнях института эсимнетии ср. также: Luria S. Kureten, Molpen, Aisymneten // AAAH. T.XI. 1963, fasc. 1-2, S. 31-36, где, однако, проскальзывает скептическое отношение к аристотелевской концепции архаической эсимнетии. "Аристотелевское толкование этого имени как обозначения экстраординарного законного руководителя государства, - говорится мельком в конце статьи, - отражает лишь позднейшее словоупотребление и не находит подтверждения в исторических фактах" (с.35).назад
10 Первый вариант находим, например, у В.В. Латышева и А.Маннцманн, второй - у И.Тёпффера, третий - у С.Я. Лурье.назад
11 Сходный путь рассуждений - у А.Маннцманн, которая вдобавок указывает на отличную историческую параллель - институт судей в древнем Израиле.назад
12 Ср.: Berve H. Die Tyrannis, Bd.I, S.99, 100-101, 107; Bd.II, S. 577, 578, 582.назад
(c) 2004 г. Э.Д. Фролов
(c) 2004 г. Издат. дом СПбГУ
(c) 2006 г. Центр антиковедения
office@centant.pu.ru