Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Эдуард Давидович Фролов

Рождение греческого полиса

Издание второе

СПб.: Издат. дом СПбГУ, 2004. 266 с.
ISBN 5-288-03520-2

ЧАСТЬ I. НА ПУТИ К ПОЛИСУ

Глава 2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ПОЛИСА (ПРОБЛЕМА ГЕНЕЗИСА)

3. СТАНОВЛЕНИЕ (ПРОТО)ПОЛИСА. СИНОЙКИЗМ


- 84 -

Итак, к исходу так называемой гомеровской эпохи, т. е. приблизительно к концу IX - началу VIII в. до н. э., греческий мир вновь находился в преддверии цивилизации. Насколько интенсивно шло развитие в эту сторону, видно из сличения двух более или менее фиксированных этапов - времени Гомера (рубеж IX-VIII) и времени Гесиода (рубеж VIII-VII вв.). За столетие, разделяющее эти два этапа, как мы скоро сможем убедиться, формирование классового общества, а вместе с тем и города и государства вступило у греков в решающую фазу.

Эгейский протополис становится, наконец, настоящим полисом, т. е. городом-государством, и, хотя мы не в состоянии шаг за шагом проследить этот процесс на его ранних стадиях, общие причины и линии развития рисуются вполне определенно. Впрочем, помимо скудных данных археологии и сложных для интерпретации свидетельств эпоса, в нашем распоряжении имеется важный параллельный материал, доставляемый позднейшей античной историографией (Фукидид, Аристотель, Страбон, Плутарх), который позволяет рельефнее оттенить важнейшие стадии, равно как и конкретные обстоятельства и формы рождения греческого полиса.

В особенности велико значение свидетельств Фукидида, специально изучавшего по всем доступным ему источникам древнейшее прошлое Эллады. В своей Археологии, сжатом историческом очерке греческих дел до Пелопоннесской войны (Thuc., I, 2 - 19), он выразительно, хотя и не слишком определенно во временном отношении, выделяет две эпохи в жизни греческого полиса. В древности (to; pavlai) города были неукрепленными, лишенными стен (povlei" ajteivcistoi), и являли собой, скорее, группы соседствующих деревень (kata; kwvma" oijkouvmenai), чем города в собственном смысле. Поскольку в то же время, с первыми успехами мореплавания, развилось пиратство, этот подвид характерных для эпохи варварства войн ради добычи, древнейшие города располагались чаще всего в глубине страны, вдали от побережья (ajpo; qalavssh" ma'llon wj/kivsqhsan) (I, 5, 1; I, 7, в конце). Напротив, в новейшее время (newvtata), в эпоху более развитого мореплавания, пришедшей на смену пиратству торговли и возросшего материального достатка, города стали основываться на самом побережье (ejpV aujtoi'" toi'" aijgialoi'" ejktivzonto), на перешейках, которые жители укрепляли стенами (kai; teivcesi tou;" ijsqmou;" ajpelavmbanon), ради торговли и защиты от соседей (I, 7, в начале).

Еще раз отметим, что определить в точности временные рамки, в которые Фукидид заключает существование древних, а затем возникновение новых городов, на основании его рассказа не представляется

- 85 -

возможным. Все же естественно было бы сопоставить эпоху древних поселений со временем изначальных эгейских протополисов типа гомеровской Трои или ранних поселений в Смирне, Загоре и Эмпорио, а эпоху новых городов - с периодом становления протогородских центров того типа, который вырисовывается на основании гомеровского описания города феаков и по данным археологии, свидетельствующим о разрастании и укреплении Старой Смирны (в IX - VIII вв.) и о развитии новых, перенесенных с отдаленных холмов ближе к морю, поселений в Загоре, Эмпорио и Эретрии (VIII - VII вв. до н. э.).59 Но главное - это предложенное Фукидидом экономическое обоснование прогресса городской и общественной жизни Эллады в древнейший период.

Бросается в глаза подчеркиваемая древним историком принципиальная связь между успехами мореплавания, развитием морских промыслов - сначала пиратства, а затем торговли, - ростом богатства и становлением города у греков. Процитируем полностью место о новых городах, которое только что передавалось в перифразе - процитируем для того, чтобы читатель мог убедиться в правильности нашего переложения древнего автора. "Все города, - пишет Фукидид, - основанные в последнее время (newvtata), когда мореплавание получило уже большее развитие, а средства имелись в большем избытке (kai; h[dh plwimwtevrwn o[ntwn periousiva" ma'llon e[cousai crhmavtwn), основывались непосредственно на морских берегах и забирали стенами перешейки в видах торговли и для ограждения себя от соседей (ejmporiva" te e{neka kai; th'" pro;" tou;" prosoivkou" e{kastoi ijscuvo")" (I, 7, в начале). И та же цепь суждений повторяется в следующей главе: "Взаимные сношения на море усилились (plwimwvtera ejgevneto pro;" ajllhvlou") <...> и приморские жители владели уже большими средствами (ma'llon h[dh th;n kth'sin tw'n crhmavtwn poiouvmenoi) и потому крепче сидели на местах, а некоторые оградили себя и стенами, потому что становились богаче (kaiv tine" kai; teivch periebavlonto wJ" plousiwvteroi eJautw'n gignovmenoi). Ведь стремление к наживе вело к тому, что более слабые находились в рабстве у более сильных, тогда как более могущественные, опираясь на свои богатства (periousiva" e[conte"), подчиняли себе меньшие города" (I, 8, 2-3, перевод Ф. Г. Мищенко - С. А. Жебелева с некоторыми нашими изменениями).

Это проливает дополнительный свет на те обрисованные нами выше в общей форме главные факторы, которые определили формирование новой городской цивилизации у греков в 1-й половине I тыс. до н. э. Переводя суждения древнего историка на язык современной науки, мы можем сказать, что основными рычагами этого процесса были социально-экономический

- 86 -

прогресс и обусловленный им на исходе гомеровского времени демографический взрыв. Именно так: не демографический фактор сам по себе, как выходит у некоторых исследователей, и в частности у Ю. В. Андреева,60 а сложное взаимодействие социально-экономического развития и вызванного им резкого роста народонаселения дало толчок к выделению из сельского материка многолюдного города как центра экономической и социальной жизни определенной области, населенной гомогенной этнической группой. Оно же, возбудив острую борьбу соседствующих групп за обладание материальными условиями жизни, и прежде всего землею, содействовало возрастанию роли города-крепости также и как политического центра. И наконец, оно же одновременно с этими социально-экономическими и политическими сдвигами ускорило распад общинно-родовых связей, вызвало глубокое социальное расслоение и рост антагонизма среди новых сословных групп, в ожесточенной борьбе которых и была окончательно выработана классическая форма античного государственного единства - гражданская община, полис.

В этой связи надлежит отвергнуть и всю парадоксальную трактовку Ю. В. Андреевым греческого города как явления в своем роде исключительного, а именно преждевременного, явившегося к жизни в силу крайностей демографического роста и межплеменных военно-политических коллизий, до сложения соответствующих фундаментальных предпосылок - до государства и даже до самого города в точном социологическом смысле этого слова.61 Конечно, если бы преждевременное

- 87 -

рождение города связывалось только с гомеровским временем, то можно было бы достичь понимания соответствующим уточнением понятия, отличием гомеровского протогорода (городища) от возникающего в архаическую эпоху настоящего города, но Ю. В. Андреев настаивает именно на применении своего тезиса ко всему периоду формирования античного рабовладельческого общества, а с этим согласится никак нельзя.62

Но вернемся к исторической традиции древних. Она позволяет не только уточнить общие факторы, но и зримо представить конкретные формы становления города-государства. Распространенным способом перерастания протополиса в подлинный город-государство, в полис, был синойкизм, т. е. сселение всех или значительной части жителей данной области в одно большое, более укрепленное и более жизнеспособное поселение, соответственно достижение таким простейшим путем как социально-экономической интеграции, так и политической консолидации всего живущего в этой области этноса.63 При этом процессе консолидации известную роль в качестве естественной предпосылки играло местное, локальное племенное единство; от территориально-племенного сообщества традиционного, хотя и аморфного, рода естествен был переход к более организованному и сплоченному племенному союзу (народности), а от этого последнего - к окончательно консолидированному, правильному единству типа города-государства. В более конкретном плане для формирования самого городского центра - основы и оплота такого полисного единства - несомненное значение

- 88 -

имели узколокальные объединения расположенных по соседству сельских общин-демов.

Консолидация общего плана представлена в традиции, например, синойкизмом Тесея, состоявшим в объединении населения Аттики, жившего независимо по старинным городкам (Кекропово Двенадцатиградие), в один полис с центром в Афинах (см. ниже). Что же касается более элементарной трансформации "гнезда" соседствующих деревень в единое (прото)городское поселение, то об этом процессе можно судить на примере Аркадии, где возникшие в древности объединения демов (susthvmata dhvmwn) в конце концов переросли в городские центры (Strab., VIII, 3, 2, р. 336-337). Возможно, что и в Аттике числившееся среди 12 древнейших центров так называемое Четырехградие (Tetravpoli"), куда входили демы Эноя, Марафон, Пробалинф и Трикориф (Strab., VIII, 7, 1, р. 383; IX, 1, 20, р. 397), было одним из таких первоначальных объединений сельских общин. Промежуточной ступенью, когда группа соседствующих деревень уже составляла некое политическое и даже топографическое единство, но еще не оформилась надлежащим образом как урбанистическое целое, могли быть те древние, не укрепленные стенами и заселенные по деревням города, о которых упоминает Фукидид (Thuc., I, 5, 1 - povlesin ajteicivstoi" kai; kata; kwvma" oijkoumevnai"). Застывшим образцом таких недоразвитых городов долго оставалась Спарта, которая, по свидетельству того же Фукидида (I, 10, 2), еще и в конце V в. до н. э. являла собой полис несинойкизированный (ou[te xunoikisqeivsh" <th'"> povlew"), не обставленный храмами и другими дорогими сооружениями, заселенный по деревням согласно древнему эллинскому обычаю (kata; kwvma" de; tw'/ palaiw'/ th'" EJllavdo" trovpw/ oijkisqeivsh").

Заметим еще, что синойкизм не был единственно возможной формой становления города-государства. Процесс областной интеграции не исключал и иной, противоположной формы, а именно выделения из первичного большого поселения, по мере его разрастания, ряда дочерних поселений, служивших целям освоения и господства полиса над его округою, над хорою.64 Однако такой путь был, скорее, характерен для зоны завоевания и колонизации, а в метрополии наиболее распространенным был все-таки синойкизм.

Ярким конкретным примером такого процесса интеграции и консолидации служил уже для древних и, естественно, продолжает оставаться и для нас так называемый синойкизм Тесея в Афинах (см.: Thuc., II,14 - 16; Aristot., fr. 384 Rose3, из недошедшей до нас начальной части "Афинской политии"; Strab., IX, I. 20, р. 397; Plut. Theseus, 24 - 25). 65

- 89 -

Разумеется, мы не обязаны вместе с древними буквально приписывать осуществление синойкизма в Афинах древнейшему аттическому царю и герою Тесею. Последний - личность легендарная, и хотя не исключено, что с его именем и в самом деле могла быть связана какая-то первичная консолидация Аттики еще в ахейский период,66 и что, благодаря этому, за ним по преимуществу и закрепилась роль первоначального объединителя и устроителя Афинского государства, все же тот синойкизм, который ему приписывает позднейшая традиция, был событием, несомненно, послемикенского времени, когда после длительного периода дезинтеграции и упадка, вновь стали набирать силу тенденции к этнополитическому единению.

Согласно преданию, до Тесея единого Афинского государства, да и города Афин, по-настоящему не было. "Дело в том, - повествует Фукидид, - что при Кекропе и при первых царях до Тесея население Аттики жило постоянно отдельными городами (kata; povlei"), имевшими свои пританеи67 и правителей (a[rconta"). Когда не чувствовалось никакой опасности, жители (этих городов) не сходились на общие совещания к (афинскому) царю, но управлялись и совещались отдельно сами по себе. Некоторые города по временам даже воевали между собою, например Элевсин с Эвмолпом во главе против Эрехтея" (Thuc., II, 15, 1).

Среди этих небольших, но вполне самостоятельных городов, или, лучше сказать, городищ, Афины, совпадавшие тогда, по выразительному свидетельству Фукидида (II, 15, 3-6), с Акрополем, возможно, выделялись только своим срединным положением и большей укрепленностью. "Но, - продолжает древний историк, - после того, как царскую власть (в Афинах) получил Тесей, соединявший в себе силу с умом, он и вообще привел в порядок страну, и, в частности, упразднив булевтерии68 и власти (ta;" ajrcav") прочих городов, объединил путем синойкизма всех жителей вокруг нынешнего города (ej" th;n nu'n po;lin ou\san <…> xunwv/kise pavnta"), учредивши один булевтерий и один пританей. Жителей отдельных селений, возделывавших свои земли, как

- 90 -

и прежде, Тесей принудил иметь один этот город (hjnavgkase mia'/ povlei crh'sqai), который, поскольку все уже принадлежали к нему одному (aJpavntwn h[dh xuntelouvntwn ej" aujthvn) стал велик и таким передан был Тесеем его потомкам. С тех пор и еще по сие время афиняне совершают в честь богини (Афины) празднества на общественный счет Синойкии" (Thuc., II, 15, 2).

Тесей выступает, таким образом, в античной традиции как объединитель Аттики и создатель афинского полиса. Он покончил с автономией отдельных аттических городков, закрепив за Афинами роль единого политического центра. Вместе с тем сселением в Афины если и не буквально всех жителей Аттики,- ибо Фукидид определенно свидетельствует, что большая их часть осталась жить в своих старинных селениях (ср.: II, 14, 2; 15, 2; 16, 1-2), - то хотя бы значительной их части, и в первую очередь, очевидно, знати, он сильно содействовал физическому росту Афин как города, становлению их как главного и единственного городского центра Аттики. Еще раз оговорим легендарный характер предания в том, что касается точных обстоятельств проведения афинского синойкизма. Однако независимо от того, кем и как были проведены охарактеризованные выше преобразования, их значение очевидно. Благодаря этим мерам Афины превратились не только в политический центр Аттики, но и в город по преимуществу, перед которым должно было померкнуть городское значение других аттических протополисов.

Археологические данные, со своей стороны, подтверждают эту свершившуюся в жизни древних Афин важную метаморфозу и указывают ее вероятную дату - X в. до н. э. В самом деле, обозначившиеся в этом столетии решительные сдвиги в материальной и духовной культуре Афин, о чем свидетельствуют находки в некрополе Керамика, равно как и датируемое этим же временем возникновение нового поселения у северного склона Акрополя, должны указывать на существенную перемену, которую естественно поставить в связь с общеаттическим синойкизмом.69 Разумеется, процесс политической консолидации и интеграции Аттики не был исчерпан этой важной реформой; отдельные районы Аттики долго еще могли жить своей особенной, независимой жизнью, а Элевсин и вовсе был включен в состав Афинского государства только в VII в.70 Однако главное было сделано: Аттика в основном была объединена, а Афины стали ее бесспорным и исключительным центром. Внешним подтверждением концентрации всей общественной жизни в Афинах стало параллельное переселению знатных

- 91 -

аттических родов перенесение сюда же, в Афины, опекавшихся этими родами местных культов и возведение соответствующих святилищ - Посейдона, Деметры и проч.71

Итак, в какой-то момент архаической истории посредством синойкизма, приписанного позднее Тесею, Афины сделали первый и, может быть, решающий шаг к превращению из протополиса в полис, в город-государство. Надо думать, - и археология прямо наталкивает на такую мысль, - что эта метаморфоза и в данном случае не была обусловлена одними только политическими мотивами, но стояла в связи с более общими социальными и экономическими сдвигами. Подтверждением этому могут служить свидетельства древних, в первую очередь Аристотеля, а позднее также Плутарха, что Тесей был у афинян не только политическим, но и социальным устроителем, ибо он первый разделил аморфную массу народа на первоначальные сословия. Как пишет Плутарх, опираясь на Аристотеля, "он не оставил без внимания того обстоятельства, что демократия стала неблагоустроенной и смешанной вследствие нахлынувшего не разделенного (на классы) множества народа, но первый выделил особо эвпатридов, геоморов и демиургов и предоставил эвпатридам решать божественные дела, поставлять должностных лиц и быть изъяснителями законов и истолкователями светских и религиозных дел. При всем том он поставил их как бы наравне с остальными гражданами, поскольку эвпатриды, как казалось, превышали остальных славой (dovxh/), геоморы - приносимой пользой (creiva/), а демиурги - численностью (plhvqei) " (Plut. Theseus, 25, 2, перевод С. И. Радцига с некоторыми нашими изменениями).

Не все в этом предании звучит одинаково вразумительно: странным представляется определение политического состояния Тесеевых Афин как демократии, равно как и самая тенденция изобразить Тесея едва ли не первым ее творцом; странным выглядит для столь древнего времени и обоснование значения демиургов, т. е. ремесленников, их численностью. Однако все это - частности, которым, впрочем, легко подыскать и объяснения. Так, манера изображать Тесея реформатором или даже творцом афинской демократии может восходить к соответствующей официальной тенденции, укоренившейся в Афинах по крайней мере с V в. (ср. свидетельства об особенном почитании афинянами Тесея начиная со времени Персидских войн - Aristot., fr. 611, 1 Rose3, из эпитомы Гераклида; Plut. Thes., 35, 8 - 36, 6; Cim., 8, 5 - 7), а представление о многочисленности демиургов может, в конце концов, опираться на действительно рано обозначившийся рост их значения,

- 92 -

как это подсказывается стремительным развитием афинского ремесла начиная с рубежа XI - X вв. до н. э.

Важнее, однако, другое - твердо зафиксированная в традиции синхронизация Тессева синойкизма и упорядочения сословного разделения народа в Афинах. Ведь этим самым выразительно подтверждается высказанная выше мысль о взаимосвязи синойкизма и глубинных социально-экономических перемен. Но это же заставляет нас видеть в синойкизме Тесея не просто первоначальное создание (или воссоздание) этнополитического единства Аттики с одновременным превращением Афин в общеаттический городской центр, но важный исходный момент в более широком движении к цивилизации, в формировании у древних афинян нового классового общества и государства. Так именно оценивал синойкизм Тесея и Ф. Энгельс, чье суждение, крайне ценное для нас, надлежит привести здесь полностью.

"Перемена, - пишет Энгельс, - состояла прежде всего в том, что в Афинах было учреждено центральное управление, то есть часть дел, до того находившихся в самостоятельном ведении племен, была объявлена имеющей общее значение и передана в ведение пребывавшего в Афинах общего совета. Благодаря этому нововведению афиняне продвинулись в своем развитии дальше, чем какой-либо из коренных народов Америки: вместо простого союза живущих по соседству племен произошло их слияние в единый народ. В связи с этим возникло общее афинское народное право, возвышавшееся над правовыми обычаями отдельных племен и родов; афинский гражданин, как таковой, получил определенные права и новую правовую защиту также и на той территории, где он был иноплеменником. Но этим был сделан первый шаг к разрушению родового строя, ибо это был первый шаг к осуществленному позднее допуску в состав граждан и тех лиц, которые являлись иноплеменниками во всей Аттике и полностью находились и продолжали оставаться вне афинского родового устройства. Второе, приписываемое Тезею, нововведение состояло в разделении всего народа, независимо от рода, фратрии или племени, на три класса, эвпатридов, или благородных, геоморов, или земледельцев, и демиургов, или ремесленников, и в предоставлении благородным исключительного права на замещение должностей. Впрочем, это разделение не привело к каким-либо результатам, кроме замещения должностей благородными, так как оно не устанавливало никаких других правовых различий между классами. Но оно имеет важное значение, так как раскрывает перед нами новые, незаметно развившиеся общественные элементы. Оно показывает, что вошедшее в обычай замещение родовых должностей

- 93 -

членами определенных семей превратилось уже в мало оспариваемое право этих семей на занятие общественных должностей, что эти семьи, и без того могущественные благодаря своему богатству, начали складываться вне своих родов в особый привилегированный класс и что эти их притязания были освящены только еще зарождавшимся государством. Оно, далее, показывает, что разделение труда между крестьянами и ремесленниками упрочилось уже настолько, что стало отодвигать на второй план общественное значение прежнего деления на роды и племена. Оно, наконец, провозглашает непримиримое противоречие между родовым обществом и государством; первая попытка образования государства состоит в разрыве родовых связей путем разделения членов каждого рода на привилегированных и непривилегированных и разделения последних, в свою очередь, на два класса соответственно роду их занятий, что противопоставляло их, таким образом, один другому".72

Итак, мы постарались охарактеризовать главные факторы и формы начавшегося на исходе гомеровского времени становления греческого города-государства. С синойкизмом, подобным Тесееву, этот процесс приобретает достаточную определенность и выразительность. Дальнейшее знакомство с материалом, относящимся уже к архаическому времени, позволяет не только зримо представить себе контуры вновь возникающего у греков классового общества и государства, но и понять, почему эта новая городская цивилизация отлилась у них в специфическую форму античной гражданской общины. В конечном счете это было обусловлено ходом социально-политической борьбы в архаическую эпоху, тем своеобразным сочетанием и взаимодействием объективных условий и субъективных творческих импульсов, что составляет специфическое качество архаической революции в Древней Греции. К рассмотрению этой революции как заключительной, решающей фазы формирования греческого полиса мы теперь и обратимся.


Примечания

59 Ср.: Gomme A.W. A Historical Commentary on Thucydides. Vol.I. Oxford, 1950. P. 106 (ad I, 7, 1); Ко1b F. Die Stadt im Altertum. S. 69-71.назад
60 См.: Андреев Ю. В.: 1) Раннегреческий полис. С. 114; 2) Античный полис и восточные города-государства. С. 20-21; 3) Начальные этапы становления греческого полиса. С. 8-9, 14-16. - Значение демографического фактора в становлении греческого полиса с некоторых пор стало особенно подчеркиваться в научной литературе. Ср.: Starr Ch. G. The Economic and Social Growth of Early Greece, 800-500 В. С. New York, 1977. P. 40-46; Snodgrass A. Archaic Greece. The Age of Experiment. London, 1980. P. 19-25 (со ссылками на более ранние работы).назад
61 Ср. характерные высказывания Ю. В. Андреева: 1) в книге "Раннегреческий полис" (1976 г.) - "С точки зрения исторической типологии раннегреческий полис в том его виде, в котором он сложился к концу гомеровского периода, можно определить как позднеродовое варварское общество в его специфическом городском варианте. Такие характерные для этой социальной формации черты и признаки, как сословное деление общества в сочетании с системой гентильных союзов, политическое господство родовой знати, все еще очень сильный родовой партикуляризм, спроецированы здесь на необычный фон "преждевременно" (еще до образования государства) возникшего города. Соответственно и вырастающее в дальнейшем из племенной общины рабовладельческое государство отливается в практически уже готовую форму города-государства" (с. 114); 2) в статье "Античный полис и восточные города-государства" (1979 г.) - "С точки зрения тогдашнего экономического развития греческого общества эта урбанизация носила во .многом преждевременный характер..." (с. 20); 3) в статье "Начальные этапы становления греческого полиса" (1982 г.) -"Специфичность античной формы города вытекает уже из самого ее генезиса, в котором чисто экономические факторы играли, по-видимому, лишь ограниченную роль, главенствующее же место принадлежало факторам военного и политического характера. .." (с. 14).назад
62 Впрочем, в более поздней своей работе "К проблеме послемикенского регресса" (1985 г.) Ю. В. Андреев применительно к полису древнейшего (гомеровского) времени делает важную оговорку: "поселение городского или, скорее, квазигородского типа" (с. 26). И более развернутым образом: "…Темные века знали лишь некую зачаточную форму полиса, его архетип (протополис), который еще не был ни городом, ни государством (ввиду отсутствия классов) в собственном значении этих двух слов, хотя потенциально уже заключал в себе обе эти тенденции дальнейшего развития" (с. 26, прим. 82). Но если протополису Темных веков или даже гомеровского времени отказывается в городском качестве, то тогда отпадает и вся теория "позднеродового варварского общества в его специфическом городском варианте".назад
63 О синойкизме как способе перехода от первичного этнотерриториального единства к городу-государству, полису, см. также: Латышев В. В. Очерк греческих древностей. Ч.I. Изд. 3-е. СПб. 1897. С. 24-26; Андреев Ю. В.: 1) Раннегреческий полис. С. 67, 113-114; 2) Начальные этапы... С. 9 слл.; Вusolt G. Griechische Staatskunde. Bd I. Mьnchen, 1920. S. 154-160; Gschnitzer F. Stammes und Ortsgemeinden im alten Griechenland // WS. Bd 68. 1955. S. 120-144; Ehrenberg V. Der Staat der Griechen. Tl. I. Leipzig. 1957. S. 18-20; Musiolek P. Zum Begriff und zur Bedeutung des Synoikismos // Klio. Bd 63. 1981. Н. 1. S. 207-213.назад
64 Андреев Ю. В. Начальные этапы. . . С. 9.назад
65 О синойкизме в Афинах см. также: Колобова К. М., Глускина Л. М. Очерки истории Древней Греции. Л., 1958. С. 102 - 106; Колобова К. М. Древний город Афины и его памятники. Л., 1961. С. 14 - 15, 21, 23-24, 29; Beloch К. J. Griechische Geschichte. 2. Aufl. Bd I. Abt. 1. Strassburg, 1912. S. 206-208; Glotz G. La cite grecque. Paris, 1928. P. 21; Bengtson Н. Griechische Geschichte. 4. Aufl. Mnchen, 1969. S. 84-85.назад
66 Античная хронография датировала синойкизм Тесея серединой XIII в. до н. э. См.: Marm. Par., ер. 20, vs. 34-36, под 1259 г. до н. э.назад
67 Пританей (prutanei'on) -здание, где заседали пританы (prutavnei", буквально "правители", "председатели"), высшие должностные лица в некоторых греческих общинах, преимущественно у ионийцев (здесь могут иметься в виду цари, архонты и т. п.).назад
68 Булевтерий (bouleuthvrion) - здание, где заседал совет (boulhv).назад
69 Ср.: Колобова К. М. Древний город Афины. С. 29; Кraiker W., Кubler К. Kerameikos. Bd I. S. 176-177.назад
70 Колобова К. М., Глускина Л. М. Очерки истории Древней Греции. С. 105; Вengtson Н. GG4. S. 84-85.назад
71 Колобова К. М., Глускина Л. М. Очерки истории Древней Греции. С. 105; Колобова К. М. Древний город Афины. С. 23.назад
72 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. М., 1961. С. 110-111.назад
(c) 2004 г. Э.Д. Фролов
(c) 2004 г. Издат. дом СПбГУ
(c) 2007 г. Центр антиковедения
office@centant.pu.ru