Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Оксана Викторовна Кулишова

Дельфийский оракул в системе античных межгосударственных отношений (VII–V вв. до н. э.)

СПб.: Издательский Центр "Гуманитарная Академия", 2001. — 432 с.,
(Серия "Studia classica"). ISBN 5-93762-009-7

Глава IV

ДЕЛЬФЫ В МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЯХ
V В. ДО Н. Э.

2. Оракул в период Пелопоннесской войны
- 316 -

Среди конфликтов, приведших к началу Пелопоннесской войны (431-404 гг.), важную роль сыграл вопрос взаимоотношений и обязательств между колониями и метрополиями, в решение которого были вовлечены Дельфы. Когда Эпидамну грозил захват со стороны изгнанных олигархов и поддержавших их иллирийцев, демократы, находившиеся у власти, безуспешно призывали на помощь свою метрополию Керкиру, являвшуюся, в свою очередь, колонией Коринфа. Согласно рассказу Фукидида, "поняв, что им нечего ждать помощи от Керкиры, и не находя выхода из настоящего затруднения, эпидамняне отправили послов в Дельфы вопросить бога, не следует ли им отдать свой город под покровительство Коринфа, как их второй метрополии, и постараться получить оттуда помощь. Бог в ответ повелел отдать город под покровительство коринфян и признать их верховенство" (Thuc., I, 25, 1, пер. Г. А. Стратановского; P-W 136; F H 4; Прил. 56)49. Тогда эпидамняне решили принять покровительство коринфян, которые согласились оказать им помощь. Следствием этого стал военный конфликт между Керкирой и Коринфом (Thuc., I, 24 sqq.).

Узнав о том, что коринфяне ввели в Эпидамн свой гарнизон, керкиряне осадили город. Когда же Коринф приготовился к военному походу на помощь Эпидамну, его противники предложили предоставить решение вопроса о власти в Эпидамне либо какому-нибудь из пелопоннесских городов, с которыми обе стороны договорятся, либо Дельфийскому оракулу. Последнее заявление кажется особенно примечательным с точки зрения авторитета оракула в делах колонизационного права. Керкиряне готовы были видеть святилище арбитром в этом конфликте, хотя ранее Дельфы фактически продемонстрировали поддержку коринфской стороне. Однако ни одно из этих предложений Коринф не принял,

- 317 -

и тогда в ход была пущена сила оружия. К другим инцидентам, давшим начало Пелопоннесской войне, Дельфы, насколько известно, не имели прямого отношения.

Позиция Дельф в противостоянии Спарты и Афин была весьма недвусмысленно заявлена уже накануне войны. Посещение оракула перед военными предприятиями мыслилось древними греками необходимым условием их начала и успешного исхода. Поэтому и спартанцы отправили посольство в Дельфы, чтобы задать традиционный по форме и обычный перед такого рода предприятиями вопрос, разумно ли им начинать войну (Thuc., I, 118, 3; P-W 137; F H 5; Прил. 57; ср.: Thuc., I, 123, 1; II, 54, 4; Plut. De Pyth. or., 19, 403 b; Suid., s. v. a[klhton)50. Ответ оракула в данном случае был особо примечателен. Он гласил, что "если они [спартанцы. - О. К.] будут вести войну всеми силами, то победят, а сам он [оракул. - О. К.] - званый или незваный - будет на их стороне". Этим прорицанием Дельфы открыто выступили на стороне Спарты в грядущем военном конфликте. Побудительные мотивы для такой позиции жречества очевидны. В предшествующие десятилетия святилище неоднократно попадало под власть фокидян именно из-за поддержки последних Афинами. В Дельфах вполне могли ожидать и опасаться, что, если Афины выиграют войну, Перикл восстановит фокейское господство над оракулом; в Спарте же дельфийская жреческая знать видела мощный противовес этой политике. Вполне закономерно поэтому, что Дельфы желали победы спартанской стороне51.

Историчность обращения спартанцев к оракулу в самом начале войны большинством исследователей не подвергается сомнению. Этот факт подтверждается и другим сообщением Фукидида, где он вновь упоминает данное пророчество в связи с

- 318 -

описанием эпидемии чумы в Афинах и из которого становится ясно, что оракул этот ко времени трагедии в Афинах уже был известен и те афиняне, которые его знали, вспомнили о нем (II, 54, 4). Однако сам текст пророчества, в том виде, как его передает Фукидид, у многих историков вызывает вопросы52. Это происходит прежде всего потому, что Фукидид вставляет при пересказе оракула wJх levgetai ("как говорят") и дает понять, что ему прорицание известно лишь по слухам и что он не может ручаться за подлинность его содержания. Г. Цайльхофер53 объясняет это осторожное замечание Фукидида следующим образом. Он полагает, что в Афинах могли знать об этом дельфийском прорицании, например, в результате визитов спартанских послов, которые перед началом войны прибывали в Афины трижды (осенью 432 г., по Фукидидовой хронологии - вскоре после вопрошения оракула). При этом наряду с официальными переговорами были возможны также частные беседы, в которых мог быть упомянут и данный оракул. Таким образом, данное замечание Фукидида, по справедливому мнению Г. Цайльхофера, не может быть использовано как аргумент против его подлинности54.

Даже если согласиться с А. Гоммом (см. прим. 52), что цитируемый у Фукидида текст оракула представляет собой спартанскую версию, все же можно определенно утверждать, что лакедемоняне вряд ли что-либо изменили в его содержании. Передаваемое у Фукидида прорицание во всех отношениях соответствует

- 319 -

исторической ситуации и позиции дельфийского жречества в тот период55. Кроме того, в словах kata; kravtoх polemou`sin nivkhn e[sesqai, наряду с побуждением энергично начать войну, можно усмотреть вполне реалистичную оценку, данную дельфийским жречеством силам обеих сторон, ведь общественное мнение в начале войны склонялось к мысли о неизбежности спартанской победы56. Святилище этим пророчеством оказало Спарте моральную поддержку, которая, учитывая авторитет оракула, значила немало.

Фукидид приводит мнение афинян, что жестокая чума 430 и 429 гг. (случившаяся, главным образом, из-за чрезвычайной перенаселенности города), которая не распространилась на области их противников, была исполнением упомянутого пророчества Аполлона, таким образом неожиданно явившегося на помощь Спарте (II, 54)57. Ведь еще со времен "Илиады" греки представляли Аполлона богом, который мог и насылать болезни, и спасать от них. У Павсания мы находим два сообщения, иллюстрирующие представления об Аполлоне как отвратителе чумы, в которых автор упоминает об эпидемии в Афинах. В одном из них он рассказывает о медной статуе козла, которая была посвящена в Дельфы жителями Клеон. Совершив по совету оракула священнодействия, они избавились от такой же болезни, как и у афинян (Paus., X, 11, 5; P-W 158; F Q 190; Прил. 58). В отличие

- 320 -

от этого рассказа, другой рассказ Павсания выглядит не столь убедительным. Он сообщает, что на афинской агоре была сооружена статуя Аполлона Алексикакоса как благодарность за то, что тот прекратил чуму во время Пелопоннесской войны (I, 3, 4; P-W 125; F Q 189; Прил. 59). Павсаний приписывает статую скульптору Каламису, работы которого датируются первой половиной V в. Следует, по-видимому, согласиться с Г. Парком в том, что весьма мало вероятно, чтобы Дельфы настолько преуспели в поддержке обеих противоборствующих сторон, что помощь Аполлона могли видеть и в эпидемии в Афинах (как помощь спартанцам), и в ее прекращении (помощь афиняням)58. По мнению Парка, статуя не связана с Пелопоннесской войной, а была воздвигнута по случаю более ранней эпидемии, и лишь более поздняя традиция, отразив всеобщее потрясение масштабами катастрофы, связала ее с ужасным мором времен Пелопоннесской войны. Однако в данном рассказе Павсания любопытна сама возможность существования такого объяснения в свете известной проспартанской ориентации оракула в событиях описываемой войны.

Существовало и другое пророчество из Дельф, которое вспомнили в Афинах во время войны. Фукидид сообщает, что так как многочисленные беженцы из сельской округи переселились в Афины и занимали даже пустыри и святилища, то был целиком заселен и Пеларгик у подошвы Акрополя, где запрещалось селиться под страхом проклятия. Этот запрет подтверждался заключительным стихом пифийского оракула: "Пеларгик лучше не использовать" (Thuc., II, 17, 1-2; P-W 122; F Q 181; Прил. 59). Относительно того, каким образом этот оракул исполнился, Фукидид дает собственное толкование, противоположное, по его мнению, тому, как все понимали это пророчество. По выражению Г. Парка, он с рационалистической иронией переворачивает цепь причинности59. Фукидид считает, что несчастья обрушились на город вовсе не из-за противозаконного заселения этого места, напротив, война вынудила афинян к этому,

- 321 -

то есть для него это заселение не причина, а симптом бедствия. Далее следует рассуждение, которое показывает, что скепсис Фукидида в отношении оракулов и прорицателей вовсе не так безнадежен: "О войне оракул, правда, не упоминает, но ему, видимо, было заранее известно, что когда-нибудь в недобрые дни афинянам придется поселиться в этом месте" (II, 17, 2, пер. Г. А. Стратановского). Хотя традиция не сохранила нам указания на обстоятельства, при которых был произнесен данный оракул, это не является основанием для сомнений в его подлинности. Г. Парк высказывает предположение, что такое запрещение могло быть, например, частью ответа на запрос афинян относительно реконструкции священных сооружений на Акрополе60.

Для характеристики отношений Спарты и Дельф во время Архидамовой войны (так обычно по имени спартанского царя Архидама называют первое десятилетие Пелопоннесской войны) важным является свидетельство Фукидида, которое содержится в составленной им речи коринфян (I, 121, 3; ср. также: I, 143, 1). Послы Коринфа в этом выступлении перед членами Пелопоннесского союза предлагают на средства отдельных союзных городов и храмовые сокровища Дельф и Олимпии построить флот (в чем Афины имели преимущество) и переманить на свою сторону наемных гребцов с афинских кораблей. Предложение коринфян было, по-видимому, одной из попыток изменить неблагоприятное для Пелопоннесского союза положение с денежными ресурсами, в чем его члены сильно уступали Афинам и их союзникам61. Возможность получения средств

- 322 -

Пелопоннесским союзом из Дельф реально существовала, это подтверждает и экономическая практика крупнейших греческих святилищ62, и двукратное упоминание этого плана Фукидидом - в указанной речи коринфян и в выступлении Перикла (I, 143, 1), где он также рассматривается как одна из вполне вероятных возможностей63. Как известно, храмовые сокровища Дельф управлялись Амфиктионией, которая при значительном перевесе проафински настроенных членов в синедрионе вряд ли предоставила бы своим решением подобную помощь Пелопоннесскому союзу. Однако едва ли возможно, чтобы совет амфиктионов мог регулярно и в полном составе собираться в период активных военных действий. В этой ситуации, согласно предположению Г. Цайльхофера, лакедемоняне могли опираться в своих планах на один из следующих двух вариантов получения денежных средств: 1) дельфийское жречество могло дать заем из храмовых сокровищ, изъятых из распоряжения Амфиктионии и находившихся в его ведении; 2) состав синедриона времен войны (к которому наряду с пелопоннесскими представителями принадлежали бы все племена Амфиктионии, находившиеся в союзе со Спартой и поэтому во время Архидамовой войны имевшие доступ к святилищу) или само дельфийское жречество могли бы одобрить требуемый заем из общих, находящихся в Дельфах средств амфиктионов64. Однако Спарта, по всей вероятности,

- 323 -

не воспользовалась финансовой помощью Дельф. В качестве оснований для отказа от заема в Дельфах современные исследователи называют целый ряд обстоятельств. Как правило, важнейшую причину справедливо ищут в религиозной сфере, объясняя возможность такого отказа либо подлинным благочестием лакедемонян65, либо попросту их боязнью совершить религиозное преступление, к которому приравнивалось такое использование денежных средств66. Г. Цайльхофер, ссылаясь на распространенность такой практики, напротив, полагает, что религиозное основание не играло никакой роли67. По его мнению, лакедемонян остановило прежде всего то обстоятельство, что возможные действия Дельф в этой связи выглядели бы не вполне легитимно. Немецкий исследователь утверждает, что для спартанцев важнее меркантильных интересов была моральная поддержка из Дельф. Г. Парк считает, что вследствие враждебности большинства Совета амфиктионов Спарте она вообще не могла контролировать денежные средства Амфиктионии. Источником получения необходимых Спарте денежных средств он считает Персию68.

В 426 г. лакедемоняне основали колонию Гераклею в Трахинии (Thuс., III, 92; Diod., XII, 59, 3). Поводом для этого послужило обращение трахинян, одной из общин малийцев, а также Дориды за помощью в Лакедемон против соседних этейцев. Фукидид отмечает, что при основании нового поселения спартанцы руководствовались не только желанием помочь трахинянам и дорийцам, но и стратегическим положением нового города (заметим, что впоследствии эта колония не оправдала возлагавшихся на нее ожиданий). Перед основанием Гераклеи лакедемоняне вопросили относительно своих действий Дельфийский оракул. Фукидид не передает текст прорицания, но называет

- 324 -

его благоприятным ответом (III, 92, 5; P-W 159; F H 6; Прил. 60)69. Послав после получения оракула колонистов из числа собственных граждан и периеков, лакедемоняне также предоставили право присоединиться к ним по желанию и прочим эллинам, кроме ионян, ахейцев и некоторых других племен. Эта оговорка показывает, что поселение было закрыто для врагов Спарты и его основание было направлено против Афин и их союзников. То, что это предприятие было освящено авторитетом Аполлона, еще раз указывает на вполне определенную позицию Дельф, а также на весьма активную роль, которая им отводилась в событиях Пелопоннесской войны. Следующий эпизод, как кажется, демонстрирует то, что роль эта касалась не только обеспечения божественной санкции.

Фукидид сообщает, что осенью того же года, когда была основана Гераклея Трахинская, лакедемоняне собрали войско в 3000 гоплитов из союзников, в том числе 500 из этого нового поселения, под командованием спартиата Еврилоха, чтобы наказать жителей Навпакта, призвавших на помощь афинян (III, 100, 2). Местом сбора войска были Дельфы (Thuc., III, 101, 1), и это первый известный нам случай, когда священный участок в Пифо дает начало военному предприятию. Хотя у нас и нет прямых свидетельств о запрещении подобных действий на территории греческих святилищ, это обстоятельство кажется в высшей степени знаменательным, а по мнению Г. Цайльхофера, может расцениваться и как совершенно новое явление70. Г. Парк, анализируя причины того, что данная экспедиция началась именно в Дельфах, указывает на другой пассаж Фукидида (III, 109, 2), из которого следует, что часть войска Еврилоха составляли наемники (misqofovroх o[cloх), хотя и из Пелопоннеса71. Оплата наемников при финансовой слабости Пелопоннесского союза составляла

- 325 -

немалую проблему, и английский исследователь высказывает осторожное предположение, что именно в Дельфах могли быть найдены необходимые для этого средства, а значит, уже упомянутое предложение коринфян все же было претворено в жизнь. В качестве объяснения выбора местом сбора Дельф следует, несомненно, указать и на стратегическую значимость этого места72. Согласно сообщению Фукидида, к войску, наряду с пелопоннесцами и амбракиотами (III, 107, 4), принадлежали и воины из Гераклеи Трахинской (III, 100, 2). Поэтому, возможно, перед спартанским командованием стояла задача отыскать такое место, чтобы, с одной стороны, оно было удобным для подхода отдельных контингентов, а с другой - являлось выгодным стратегическим пунктом для начала похода на Навпакт. Дельфы, как кажется, превосходным образом отвечали этим требованиям.

В противоположность активным связям со Спартой отношения Дельф с Афинами складывались весьма напряженно. Последние к тому же вступили в конфликт и с другим важнейшим центром почитания Аполлона - Делосом, демонстрируя свою антипатию к тамошнему жречеству и вмешиваясь в жизнь острова под разного рода религиозными предлогами. В 426 г. афиняне совершили очищение острова (Thuc., III, 104, cр.: I, 8, 1; Diod., XII, 58, 7)73. Фукидид упоминает, что еще ранее Делос по повелению Дельфийского оракула очистил тиран Писистрат, однако лишь ту его часть, на которую открывался вид из святилища, об этом повествует также Геродот (I, 64)74. На этот раз был очищен весь остров, афиняне велели удалить с

- 326 -

него все гробы с покойниками и впредь запретили там пребывать умирающим и рожающим (Thuc., III, 104, 1-2). Афиняне имели, как указывает Фукидид, "вещание некоего оракула". Это выражение скорее наводит на мысль, что по данному поводу не было непосредственного обращения в Дельфы75. Афиняне также установили проведение на острове раз в четыре года Делосских игр, восстановив традицию существовавшего издавна священного праздника (Thuc., III, 104, 3-6). Все эти действия можно рассматривать не только как примеры возрастающего значения суеверных обрядов, на чем настаивает Г. Парк, отмечая, что подобные настроения обычно сопровождают продолжительную войну. Такое внимание афинян к Делосу, который соперничал с Дельфами в почитании Аполлона, свидетельствует, как кажется, в пользу весьма прохладных отношений Афин с Пифийским святилищем76. В дальнейшем, во время перемирия со спартанцами, афиняне заставили жителей Делоса выселиться с острова, сочтя их, как указывает Фукидид, нечистыми по причине какой-то древней вины (V, 1). Более убедительным представляется мнение Диодора Сицилийского (XII, 73, 1), который утверждает, что афиняне обвинили делосцев в тайном союзе со Спартой. Возможно, обвинение было справедливым, так как вовсе не исключено, что некоторые делосцы были возмущены политикой Афин, их вмешательством в местный культ и их неудачной попыткой придать острову прежнее значение панэллинского центра.

О судьбе делосских изгнанников рассказывает Плутарх. Когда они обратились в Дельфы, чтобы вопросить о своей судьбе, пифия посоветовала им отыскать место рождения Аполлона и совершить там определенные жертвоприношения (De def. or., 4, 412 c; P-W 161; F Q 191)77. Этот оракул привел делосцев в недоумение: ведь местом рождения Аполлона считался их родной остров.

- 327 -

Тогда пифия возвестила им вновь, что укажет им это место ворона. Они покинули Дельфы, по-прежнему недоумевая, но в Херонее услышали, как хозяйка постоялого двора, которую звали Корона (Korwvnh - "ворона"), рассказывает путешественникам, направлявшимся в Тегиру, о тамошнем оракуле Аполлона. Тогда они пришли в Тегиру, о которой также говорили, что она является местом рождения Аполлона, совершили предписанные жертвоприношения и этим, согласно оракулу, обеспечили свое возвращение на Делос.

Очевидно, что история путешествия делосцев в Тегиру была переработана в позднейшую эпоху в назидательном смысле. Возможно, Плутарх взял ее из беотийского источника, который, с позиций местного патриотизма, вполне мог включать в себя рассказ о том, что даже делосцы должны были согласиться, будто беотийский город Тегира был истинным местом рождения Аполлона. Однако то, что делосцы заручились поддержкой из Дельф и часть из них выбрала убежищем Тегиру, оставаясь там до возвращения на Делос, кажется весьма вероятным.

По словам Фукидида, афиняне позволили делосцам вернуться на родину, так как сочувствовали неудачам последних в изгнании и, кроме того, получили соответствующее прорицание из Дельф (V, 32, 1; P-W 162; F H 8; Прил. 61)78. Решающую роль, по-видимому, сыграло не сомнительное сострадание афинян, а указание главного оракула Эллады79. Делосцы, которые вернулись в 420 г., были, возможно, лишь проафински настроенной частью изгнанников. И позже некоторые из делосцев все еще находились в Атрамиттии, где их поселил в 421 г. перс Арсак, подчиненный Тиссаферну правитель, который, скрывая свою вражду к делосцам, вероломно перебил их лучших воинов (Thuc., VIII, 108, 4). Те, кому удалось выжить, были возвращены на Делос Лисандром в 404 г. вместе с остатками

- 328 -

других народов, выселенных афинянами. Плутарх говорит о делосцах из Тегиры как о вернувшихся "незадолго до этого" (De def. or., 4, 412 c). Павсаний в качестве примера народа, долгое время находившегося в изгнании, называет делосцев в Атрамиттии (IV, 27, 9).

Между тем продолжительные и не приносившие решительного успеха военные действия заставляли обе стороны задуматься о мире. Попытки его заключения активизировались с возвращением в 426 г. в Спарту из ссылки царя Плистоанакта80. Он был вынужден удалиться в изгнание около 445 г. из-за обвинения в том, что был подкуплен Периклом и поэтому прекратил военный поход; в изгнании он жил на горе Ликей в Аркадии на границе Лаконии (Thuc., II, 21, 1; V, 16, 3; Plut. Per., 22-23). Въезд его в Спарту сопровождался торжественными обрядами и жертвоприношениями, какие были установлены для первых царей при основании Лакедемона (Thuc., V, 16, 3). В этом возвращении, по рассказу Фукидида, большую роль сыграли Дельфы. Враги обвиняли Плистоанакта и его брата Аристокла81 в том, что те склонили пифию давать спартанским послам, прибывавшим в Дельфы, один и тот же ответ о том, что лакедемоняне должны вернуть потомка полубожественного сына Зевса с чужбины в отечество или им придется пахать борозду серебряным

- 329 -

лемехом (Thuc., V, 16, 2; Plut. Pyth. or., 19, 403 b; P-W 160; F Н 7; Прил. 62)82.

Интерпретация первой части этого оракула не вызывает особых трудностей. Намек на Плистоанакта как сына Геракла является достаточно прозрачным: Dio;х uiJou` hJmiqevou to; spevrma обозначает Гераклидов - потомков одного из двух царских домов Спарты. Вторая часть пророчества менее ясна для толкования. Угроза последствий, которые оракул обещает спартанцам, если они не позволят Плистоанакту вернуться, по-видимому, говорила об ожидающем Спарту жестоком голоде, когда хлеб мог быть настолько дорог, словно при возделывании земли использовали серебряный лемех (ajrgureva/ eujlavka/ eujlaxei`n). Как представляется, нет оснований сомневаться как в историчности изображенных событий, так и в истинности передаваемого в их рамках прорицания83. Показателен также рассказ Фукидида об использовании недоброжелателями царя обстоятельств, при которых был дан оракул. Как следует из его изложения, противники Плистоанакта в Спарте все военные неудачи после 426 г. представляли как наказание за незаконное возвращение царя, которое стало возможным только благодаря его влиянию на пифийскую пророчицу84.

Причины достигнутого c помощью Дельф восстановления Плистоанакта в своих правах интерпретируется современными исследователями по-различному. К. Ю. Белох рассматривает возвращение царя как следствие его позиции (стремления к миру), нашедшей отклик в Спарте85. Г. Парк считает решающей причиной возвращения Плистоанакта стремление к миру Дельф, которые именно с последним связывали надежды на достижение этой цели86. Без сомнения, затянувшиеся военные действия наносили

- 330 -

значительный ущерб святилищу. Не только Афины и их союзники полностью отказались от отправки своих обычных посольств, государственных и частных, но и число паломников из Пелопоннеса, должно быть, значительно сократилось. Г. Цайльхофер, однако, подчеркивает, что желание восстановить обычное для мирного времени количество вопрошающих и посетителей во время праздников могло возникнуть лишь по прошествии некоторого времени, когда пагубное влияние войны стало очевидным87. По мнению Цайльхофера, из Фукидидовой формулировки ejpi; polu; tavde (sc. e[crhse hJ provmantiх) следует, что Дельфы годами навязывали спартанцам решение вернуть Плистоанакта, так что оракул вступился за царя еще в то время, когда не могло идти и речи о стремлении Дельф к миру. Он справедливо замечает, что Дельфы едва ли могли ожидать, что одно только возвращение изгнанного царя, даст им влияние на лакедемонскую политику настолько значительное, чтобы добиться окончания войны. Плистоанакт, вероятно, и после своего возвращения еще внушал подозрение большой части спартанцев и поэтому едва ли мог играть определяющую роль в спартанской внешней политике. Таким образом, достигнутое c помощью Дельф возвращение царя, по-видимому, является прежде всего еще одним свидетельством их особенного расположения к спартанской царской власти, интересы которой оракул отстаивал при малейшей возможности: всегда, когда Спарта вступала в конфликт с одним из своих царей, Дельфы стоят на его защите.

Наконец, весной 423 г. между Афинами и Спартой был заключен договор о перемирии, в начальной части которого Дельфам отводится центральное место: "О святилище и оракуле Аполлона Пифийского мы постановляем, чтобы всякий желающий по отеческим обычаям вопрошал оракул без обмана и страха. Лакедемоняне и присутствующие союзники обещают также послать глашатаев к беотийцам и фокийцам, чтобы по возможности убедить и их. Об имуществе бога заботиться и вам, и нам, и всем желающим по обычаям предков, принимая

- 331 -

меры для розыска провинившихся, поступая при этом всегда по праву и справедливости, согласно обычаям отцов" (Thuc., IV, 118, 1-3; пер. Г. А. Стратановского; Bengtson SVA II, 185; Прил. 63).

Самым первым условием перемирия являлась гарантия свободного доступа к храму и оракулу Пифийского Аполлона для всякого кто пожелает. Как полагает Г. Цайльхофер, именно посредством перемирия в 423 г. Дельфы стали открыты для Афин, которые после начала войны были лишены возможности вопрошать оракул88. Он убедительно доказывает это в противоположность тезису Х. Помтова о том, что это произошло еще в 425 г.89, а также мнению Ж. До, что отношения Афин и Дельф нормализовались после 431 г.90 Таким образом, Афины и их союзники, то есть большинство членов Амфиктионии, теперь вновь получили возможность беспрепятственного обращения в святилище.

Согласно заключению Г. Цайльхофера, это положение договора свидетельствует также о том, что лакедемоняне вовсе не стремились к тому, чтобы Дельфы были настроены исключительно проспартански, а, скорее, желали вновь вернуть святилищу положение общегреческого святилища, даже рискуя потерять влияние на оракул91. Как представляется, немецкий исследователь несколько идеализирует характер спартанской политики в отношении Дельф. На самом деле, одобрение оракулом, имевшим панэллинское значение, действий Спарты было для последней весьма значимо. Поэтому видеть в спартанцах "истинных поборников дельфийской свободы" все же вряд ли правильно. Скорее, речь здесь идет о совпадении интересов дельфийской верхушки, стремящейся к автономии, и задач спартанской политики в отношении Афин. Как представляется Г. Цайльхоферу, даже

- 332 -

потребовав crh`sqai ajdovlwх ("вопрошать оракул без обмана"), Спарта выступила за сохранение престижа Дельф. Он справедливо полагает, что в данном случае речь идет не только о требовании честного обращения к оракулу и исполнении данного прорицания, но и о недопустимости оказывать какое-либо влияние на пифию - подкупом или силой. Но ведь упреки в нарушении этого правила можно адресовать, в первую очредь, самим спартанцам. Именно с ними связано большинство попыток воздействовать на пифию (укажем пример Клеомена, Плистоанакта, Лисандра). Упоминание слова ajdovlwх как раз говорит в пользу того, что в этой части договора содержится намек на имевшие место случаи подобного рода, а следовательно, вряд ли можно с уверенностью сказать, по чьему настоянию было включено в договор данное положение.

Следующий пункт также касался Дельф и устанавливал, что в отношении тех, кто совершил преступления, связанные с "имуществом бога" (ta; crhvmata tou` qeou`), должно быть проведено расследование. Как отмечается рядом исследователей, этот пункт договора формулировкой o{pwх tou;х ajdikou`ntaх ejxeurhvsomen не только предостерегает от будущих проступков, но и указывает на уже случившиеся преступления92. Однако, что может здесь подразумеваться, остается не вполне ясным. Эти проступки едва ли могли быть поставлены в связь с займом из храмовой кассы Дельф, независимо от того, считать ли предложение коринфян реализованным, или же нет. Этот заем пелопоннесцев не мог бы представлять в соответствии с экономической практикой "храмовых банков" никакого нарушения (a[dikon) в том смысле, который предусматривают определения договора93. Предположение Г. Парка заключается в том, что афиняне требовали расследования относительно источников финансирования экспедиции Еврилоха 426 г. против Навпакта, которая брала свое начало непосредственно из Дельф94. Г. Цайльхофер же пессимистично

- 333 -

заключает рассуждения на эту тему констатацией того, что "время и характер проступков, а также сами личности злодеев нам узнать не суждено"95.

Таким образом, пассаж об "имуществе бога" содержит возобновление древних обязательств амфиктионов в отношении защиты святилища. По-видимому, этим он мог способствовать уничтожению раскола в Амфиктионии, существовавшего с начала Пелопоннесской войны. Неоднократно повторяемое выражение pavtrioi novmoi указывает на первоначальные цели Амфиктионии, которые, по-видимому, предполагали существование автономных Дельф. Как кажется, упоминание Дельф в контексте данного договора является не вполне обычным. В древней Греции существовал обычай включать в начальную часть мирных соглашений упоминание богов и религиозных святынь. Однако в этом соглашении в противоположность Никиевому миру 421 г., где действительно вполне традиционно идет речь об общих святынях (Дельфы, Олимпия и святилище на Истме - см. подробнее ниже), делается ссылка только на Дельфы. Вероятно, следует заключить, что данный факт был обусловлен реальной политической ситуацией96.

Только теперь, когда Дельфы вновь стали открыты всем, мессенцы из Навпакта могли воздвигнуть на священном участке в Дельфах бронзовую Нику Пеонию как посвящение в честь их успешного, совершенного совместно с Демосфеном предприятия. Это означало такую же политическую демонстрацию против Спарты, как и выставление мраморной Ники Пеонии в Олимпии, также посвященной мессенцами. Посвятительная надпись Ники в Дельфах сохранилась частично и восстанавливается на основе почти полностью сохранившейся аналогичной надписи на статуе Ники в Олимпии (RE. Вd. XVIII. Hbbd. 1. Sp. 154 N 45; ср.: Ditt. Syll.3, 80. См. также: Paus., V, 26, 1).

- 334 -

Надпись из Олимпии гласит:

Messavnioi kai; Naupavktioi ajvnevqen Dii;
jOlumpivwi dekavtav ajpo; tw`m polemivwn.

"Мессенцы и жители Навпакта воздвигли Зевсу Олимпийскому как десятину от [добычи] врагов".

Г. Помтов восстанавливает надпись из Дельф следующим образом (в ней упоминаются предприятия 426 г. на Левкаде и сражения при Ольпах и Идомене, где отличились мессенцы, см.: Thuс., III, 108):

[Mes]savvio[i kai; Naupavktioi] ajnevq[ev dekavtan ajp]
[o; Le]okavd[oх kai; jAmprakivaх t]w`i jAp[ovllwni tw`i Pu]
[qivwi].
(RE. Sppl. Bd. IV. Sp. 1309-1310; Ditt. Syll.3, 81).

Из факта подобных посвящений несомненно следует, что все города и племена Греции в действительности имели доступ в Дельфы и Олимпию и что они могли не опасаться выставлять провоцирующие Спарту посвятительные надписи на своих дарах.

Около этого же времени спартанцы поручили Брасиду вместе с аканфянами соорудить сокровищницу в Дельфах на средства из добычи, захваченной у афинян. Плутарх передает начертанную на сокровищнице надпись: Brasivdaх kai; jAkavnqioi ajpo; jAqhnaivwn ("Брасид и аканфийцы - от афинян" см.: Lys., 1; см. также: Plut. Pyth. or., 14-15 400 f - 401 d; Ditt. Syll.3, 79)97. По мнению Г. Цайльхофера, решение о сооружении этой сокровищницы должно было быть принято между 424 г. (отложение Аканфа от Делoсского морского союза и его переход на сторону спартанцев; ср.: Thuс. IV, 84-88) и 422 г. (смерть

- 335 -

Брасида). Само же строительство вряд ли могло быть закончено до 423 г., ведь возведение такого сооружения требует некоторого - пусть даже короткого - промежутка относительно спокойного времени, который наступил только после Никиева мира98. Начертанная на архитраве надпись являет собой тот же самый афронт Афинам, как и надпись на статуе Ники мессенцев в пику Спарте.

Весной 421 г. договор о перемирии 423 г. был заменен так называемым договором о Никиевом мире (Thuc., V, 18 = Bengtson SVA II, 188)99. В первом его параграфе речь, по обычаю, шла в том числе и о религиозных вопросах: "Относительно общих святилищ: всякий желающий может по законам предков приходить и совершать там жертвоприношения, вопрошать оракулы и посылать праздничные посольства сушей и морем беспрепятственно. Священный участок и храм Аполлона в Дельфах и народ дельфийский пусть будут независимы, по обычаям отцов, с правом самообложения и пользования налогами для себя со своим собственным судом над людьми и страной" (Thuc., V, 18, 2, пер. Г. А. Стратановского; Bengtson SVA II, 188; Прил. 64).

Договор определял беспрепятственный доступ и исполнение сакральных действий в общегреческих святилищах. При этом, если в условиях перемирия речь шла только о Дельфах, то здесь имелись в виду и другие панэллинские святилища (iJera; ta; koinav), под которыми понимались прежде всего Дельфы, Олимпия и святилище на Истме. Это следует из сообщения о решении греков выставить стелы с текстом договора в названных местах (Thuс., V, 18, 10). Две последние из этих общегреческих святынь также находились в период Архидамовой войны в сфере спартанского влияния. Теперь и они, как Дельфы в 423 г., вновь

- 336 -

были открыты для доступа Афин и их союзников, что окончательно закреплялось договором100. Однако для положения Дельф особенно важен следующий его пункт, который касался святилища и дельфийцев. Священный участок, храм Аполлона и дельфийская община объявлялись автономными с собственным порядком взимания и использования налогов и с собственной юрисдикцией (aujtotelei`х и aujtodivkouх) в соответствии с отеческими обычаями (kata; ta; pavtria). Примечательно выделение в тексте договора понятий "святилище", "храм Аполлона в Дельфах", "дельфийцы", что гарантировало защиту каждого из элементов, составляющих понятие "Дельфы".

Таким образом, стремление Дельф к автономии, в достижении которой огромную роль сыграла Спарта, завершилось государственно-правовой фиксацией их независимости в договоре о Никиевом мире. Да и практически все стремления лакедемонян, связанные с Дельфами, были воплощены в жизнь101. Афины же этот факт вынуждены признать, по замечанию Г. Парка, в обмен на свою безопасность102, и в будущем отказались от поддержки фокидян в их претензиях и покушениях на Пифийский оракул; возвращение к Перикловым планам господства в Дельфах с помощью фокидян стало невозможно. Дельфийская автономия сохранялась неприкосновенной довольно длительный период - до Третьей священной войны 356 г.

Обратимся теперь к событиям после 421 г. Если проспартанская позиция Дельф в первый период Пелопоннесской войны не вызывает у современных авторов никаких сомнений, то политика оракула после заключения Никиева мира оценивается исследователями различно. Г. Парк103 полагает, что Дельфы стояли в стороне от участия в спорадических военных столкновениях, которые то и дело возникали сразу после заключения мира. По его мнению, эта позиция беспристрастия и нейтралитета,

- 337 -

которая, как может показаться, была верхом мудрости, в действительности была первым шагом в утрате Дельфами их прежней роли арбитра в греческой политике. В качестве примера этого "двойственного нейтралитета" Г. Парк приводит тот факт, что после сражения между Мантинеей и Тегеей (422 г.) обе стороны послали трофеи в Дельфы, чтобы посвятить их Аполлону (Thuc., IV, 134, 1). В то же самое время Дельфы готовились поддержать объединение Аркадии вокруг Мантинеи. Последнее утверждение Г. Парк строит на предположительной датировке передаваемого Павсанием оракула, появление которого он относит к этому периоду104. Павсаний сообщает, что в храме Геры в Мантинее, около жертвенника, находилась могила Аркада, сына Каллисто, и что "останки Аркада были перенесены сюда из Менала в силу следующего прорицания, пришедшего к ним из Дельф:

Есть Меналия суровая; кости лежат там Аркада;
Этим именем все называться аркадяне стали;
Три и четыре пути, даже пять здесь сходятся вместе.
Вам я сюда велю итти, и с кротостью в сердце
Кости Аркада подняв, унести их в город прекрасный,
Там уготовить Аркаду, священный участок и жертвы"

(VIII, 9, 3, пер. С. П. Кондратьева; P-W 163; F Q 192; Прил. 65).

Этот оракул советует мантинейцам перенести останки эпонимного прародителя аркадян в свой родной город и там учредить место поклонения герою. Г. Парк видит в прорицании поддержку святилищем амбиций мантинейцев, направленных на создание панаркадской лиги, для чего культ Аркада был подходящим символом. Возможным временем возникновения этого оракула Г. Парк считает конец V в. (незадолго до битвы при Мантинее).

Г. Цайльхофер105 же считает, что аргументация Г. Парка относительно прорицания, передаваемого Павсанием вне связи с каким-либо временем, слишком гипотетична, так как оракул цитируется

- 338 -

только этим поздним автором и вполне может быть этиологическим объяснением нахождению останков Аркада у алтаря Геры. Немецкий исследователь полагает, что с помощью той же самой аргументации оракул может быть отнесен и ко времени после сражения при Левктрах, как указывает, впрочем, и сам Парк. В целом Г. Цайльхофер пытается доказать, что после 421 г. происходит сближение Дельф с Афинами106. В качестве важнейших аргументов он приводит, во-первых, уже упомянутый выше элевсинский закон, регулировавший посвящение начатков урожая в пользу божеств Элевсина, в котором дается ссылка на оракул в Дельфах. По мнению Г. Цайльхофера, этим прорицанием вновь начинаются прерванные, по меньшей мере с начала Пелопоннесской войны, дельфийско-афинские отношения. Во-вторых, исследователь ссылается на оракул афинянам, рекомендовавший им вернуть изгнанных жителей Делоса, который он датирует летом 421 г. (Thuc., V, 32, 1; P-W 162; F H 8; Прил. 61). Он не видит в этом прорицании никакой враждебности в отношении Афин, так как, по его словам, афиняне сами после изгнания делосцев чувствовали свою неправоту. Сближение Дельф с Афинами, по Г. Цайльхоферу, не означало разрыва со Спартой, а было сознательным восстановлением нарушенных отношений с враждебной Спарте частью Греции, что предполагалось возвращенным Дельфам в 421 г. общегреческим статусом. Спарта при этом поступилась своими политическими интересами, строго следуя первоначальным целям союза амфиктионов. Как нам представляется, с этой схемой можно согласиться далеко не во всем.

Безусловно, после 421 г. отношения между Афинами и Дельфами были возобновлены, однако говорить о каком-либо особенном сближении Дельф с Афинами, даже и в угоду восстановлению панэллинского статуса святилища, источники не дают оснований. В условиях, когда автономия Дельф была гарантирована, мы видим несомненные свидетельства отношений между Афинами и Дельфами - ответы оракула афинянам по вопросам культа: оракул, касающийся "первых плодов" в Элевсине

- 339 -

и прорицание, в котором Аполлон устанавливает определенный порядок почитания собственного культа и предлагает себя в качестве своего же толкователя (соответственно IG I2, 76 = Tod2, 74 = Ditt. Syll3, 83; P-W 164; F H 9 и IG I2, 78; P-W 165; F H 10). На практике же при независимости Дельф свобода подхода к святилищу для афинян была в некотором смысле ограничена. Спарта не заставила свою союзницу Беотию присоединиться к договору, и Афины состояли со своим северным соседом в отношениях, основанных на условиях перемирия, возобновляемого каждые десять дней. Поэтому еще в 414 г. Аристофан писал:

eijqЖ w{sper hJmei`х, h]n ijevnai boulwvmeqa
Puqw`de, Boiwtou;х divodon aijtouvmeqa.

"Если мы желаем отправиться в Пифо, мы должны спросить беотийцев о проходе через их территорию" (Av., 188-189).

Свидетельства традиции о наиболее значительном событии второй части Пелопоннесской войны - потерпевшей катастрофу сицилийской экспедиции афинян107 - также не подтверждают гипотезы Г. Цайльхофера. Античные авторы сообщают, что принятие решения о сицилийском походе сопровождалось неоднократными обращениями к различным оракулам и множеством неблагоприятных знамений108. Павсаний, приводя различные примеры неверно истолкованных пророчеств, сообщает: "...афинянам пришло вещание из Додоны - заселить Сицилию; а Сицилией называется небольшой холм недалеко от Афин. Они же, не вдумавшись в смысл этого указания, втянулись в иноземные походы и в войну с сиракузянами" (Paus., VIII, 11, 12; ср.: Dio Chrys., XVII, 17). Он же приводит описание одного из дурных предзнаменований, ссылаясь на древнейшего, по его словам, из аттидографов, Клитодема, который "говорит, что, когда афиняне готовились идти походом, слетелось в Дельфы бесконечное

- 340 -

количество ворон, которые стали клевать золото на этой статуе (статуя Афины, выложенная золотыми пластинками, - дар афинян в Дельфы из персидской добычи. - О. К.) и сдирали его своими клювами. Он говорит, что эти вороны сломали ее копье, испортили изображения сов и все финики, которые искусно были сделаны на пальме в подражание созревших для сбора плодов" (X, 15, 5, пер. С. П. Кондратьева). Ниже Павсаний добавляет, что "Клитодем указывает на много других предзнаменований, предупредивших афинян не отправлять флота в Сицилию" (X, 15, 6).

О них подробнее говорит Плутарх (Nic., 13; Alc., 18, 4), сообщая также мнение, которое бытовало среди афинян относительно этих рассказов о дурных знамениях в связи со статуей Афины в Дельфах: они говорили, "что это все выдумки дельфийских жрецов, подученных сиракузянами" (Nic., 13). Плутарх делает это замечание в контексте доказательств того, что афиняне были слепы в своем гибельном решении и несмотря на все божественные знамения все же предприняли поход в Сицилию. Однако данное указание Плутарха очень выразительно характеризует и общественные настроения в Афинах. Тот же автор рассказывает о дельфийском оракуле, адресованном афинянам в связи с сицилийской кампанией: "Оракул велел доставить из Клазомен в Афины жрицу, за нею послали, и оказалось, что имя привезенной Гесихия, то есть Тишина. Беречь именно ее, тишину, божество наставляло тогда афинян" (Nic., 13, 6, пер. Т. А. Миллер). Это же пророчество Плутарх упоминает еще раз: "А когда афиняне спрашивали о сицилийском походе, он [Дельфийский оракул. - О. К.] приказал привести из Эритр жрицу Афин, и оказалось, что она звалась Гесихией ("Тишиной") (Pyth. or., 19, 403 b, пер. Л. А. Фрейберг; P-W 166; F Q 193; Прил. 66). Таким образом, на основании толкования имени жрицы Плутарх заключает, что оракул советовал афинянам воздержаться от экспедиции.

Аутентичность этого пророчества вызывает сомнение у современных ученых109. Однако, на наш взгляд, общий контекст

- 341 -

сообщения Плутарха выглядит вполне достоверно. Рассказ о знамении в связи со статуей Афины в Дельфах, по-видимому, восходит к источнику, современному событиям, о чем свидетельствует дополнение Плутарха о мнении афинян на этот счет. Пророчество, приведенное Плутархом среди прочих божественных указаний, свидетельствующих не в пользу решения афинян, имеет вполне ясное толкование: не предпринимать похода. Г. Цайльхофер видит в нем лишь попытку сохранить существующее положение дел, а не поддержку лакедемонской политики110. Как же представляется нам, этот оракул скорее свидетельствует в пользу проспартанской ориентации Дельф и на этом этапе войны.

Упомянем еще один аргумент, пусть и не бесспорный. В качестве проявления однозначно проспартанской позиции святилища Г. Парк рассматривает другой оракул, подлинность которого вызывает у него большее доверие, чем рассказ Плутарха111. Это пророчество цитируется Эномаем, очевидно, фрагментарно: "Локриец, ты разрушил (покорил) Трахину, город божественного Геракла, и Зевс посылает тебе несчастья и будет еще посылать" (ap. Euseb. Praep. ev., VI, 7, 35, p. 260 a; P-W 169; F Q 196; Прил. 67; ср. также: P-W 170; F Q 197)112. Это пророчество Г. Парк связывает с поражением в 410/9 г. гераклиотов от этейцев, о котором сообщает Ксенофонт (Нell., I, 2, 18; Прил. 67)113.

Во время переговоров об окончательном мире в конце Пелопоннесской войны лакедемоняне выразили согласие на заключение договора с Афинами при условии снесения Длинных стен и укреплений Пирея, выдачи всех кораблей кроме двенадцати, возвращения изгнанников и вступления в союз лакедемонян с подчинением их гегемонии (Xen. Hell., II, 2, 20). Г. Бенгтсон

- 342 -

называет условия мира "необычайно тяжелыми"114. Однако требования Спарты были гораздо умереннее предложений коринфян и фиванцев разрушить Афины до основания. Ксенофонт сообщает, что "особенно горячо возражали против заключения мира коринфяне и фиванцы, а также многие другие эллины; они требовали совершенного разрушения Афин. Но лакедемоняне категорически отказались стать виновниками порабощения жителей греческого города, столь много потрудившихся в эпоху тяжких бедствий, когда великая опасность угрожала Греции" (Hell., II, 2, 19-20, пер. С. Я. Лурье; ср. также: Xen. Hell., VI, 5, 35). На эту свою позицию лакедемоняне указывали также позднее - в 369 г. в направленных против Фив переговорах между Афинами и Спартой (Xen. Hell., VI, 5, 46; о планах порабощения Афин см. также: Andoc. III, 21; Isocr., XIV, 31; Dem., XIX, 65; Plut. Lys., 15).

Таким образом, Ксенофонт выдвигает в качестве причины необыкновенной мягкости спартанцев участие Афин в Греко-персидских войнах. Позиция Спарты, по-видимому, объяснялась также стремлением лакедемонян придерживаться эллинской традиции, подчеркивающей противопоставление "эллины - варвары", а не уподобляться варварам в своих действиях против греческого города, о чем свидетельствует и формулировка в приведенном пассаже Ксенофонта115. Г. Цайльхофер полагает, что относительная мягкость Спарты в отношении Афин в 404 г. определялась среди прочего и клятвой амфиктионов (не разрушать городов, принадлежащих к Амфиктионии, и не лишать их водоснабжения). На этом основании он делает вывод, что в V в. Спарта почти в одиночестве следовала старым целевым установкам Амфиктионии. Однако в источниках не сохранилось сообщений о подобной аргументации лакедемонян, зато имеются свидетельства, что Фивы свои радикальные требования по поводу Афин пытались обосновать ссылками на религиозные мотивы. На взгляд фиванцев, афиняне провинились в прошлом

- 343 -

таким же образом, как некогда, в начале VI в., Криса, поэтому их население - как и крисейцы после Первой священной войны - должно быть порабощено, их земельные владения должны быть превращены в пастбища и на вечные времена оставаться невозделанными, то есть Афины должны быть разрушены, чтобы посвятить десятую часть добычи богу в Дельфах (Isocr., XIV, 31; ср.: Diod., XV, 63, 1; Plut. Lys., 15; Schol. Dem., XIX, 65). Однако, как известно, победила позиция лакедемонян. Таким образом, на этот раз над междоусобными распрями и местью взяли верх представления об эллинской общности.

О высказанной же самими Дельфами позиции в этом вопросе мы имеем лишь поздние указания. Традиция сохранила нам рассказ о том, что спартанцы, обратившись в Дельфы относительно судьбы побежденных Афин, получили ответ, что они не должны разрушать очага Эллады (Schol. Aristid., XIII, 196, p. 341-342; Aelian. Var. hist., 4, 6; P-W 171; F Q 198; ср.: Athen., V, 187 d; VI, 254 b; Прил. 68)116 . По-видимому, не следует сомневаться в историчности самого факта обращения лакедемонян в Дельфы в 404 г. по поводу Афин, в чем оба главных автора, Схолиаст Аристида и Элиан, сходятся. Аутентичность же текста прорицания вызывает много вопросов, хотя по смыслу употребляемого там определения Афин как eJstiva th`х JEllavdoх этот оракул вполне соответствует понятиям V в., отразившимся в сочинениях того времени117. То, что Элиан приписывает Спарте план разрушения Афин, может объясняться смешением автором лакедемонян и их союзников (фиванцев), которые на этом настаивали (как это мы видим, например, у Диодора - XV, 63, 1). Вполне вероятно, что обращение лакедемонян в Дельфы в 404 г. имело целью санкционировать планы Спарты в противовес радикальным требованиям союзников посредством божественного одобрения.

- 344 -

С именем спартанского полководца Лисандра связаны приношения лакедемонян в Дельфы после победы над афинянами - статуи Диоскуров, Зевса, Аполлона, Артемиды, Посейдона, а также самого Лисандра, его прорицателя Агия, кормчего флагманского корабля Гермона, а также 28 навархов, помогавших полководцу в битве при Эгоспотамах (Paus., X, 9, 7-11; Plut. Lys., 18; De Pyth. or., 2, 395 b)118. Кроме того, в уже упомянутой сокровищнице аканфян, которая была сооружена при участии Брасида, находилась триера длиной в два локтя, сделанная из золота и слоновой кости, присланная Киром Лисандру в качестве награды за победу (Plut. Lys., 18), и мраморная статуя Лисандра (Plut. Lys., 1). Сокровищница аканфян в Дельфах приобрела для Спарты, которая не имела в святилище собственной сокровищницы, в этот период особое значение. После описания ценных предметов и посвящений в Дельфы в связи с победами спартанцев Плутарх далее, в том же месте биографии Лисандра, приводит следующее свидетельство: "Дельфиец Анаксандрид рассказывает, что Лисандр оставил в Дельфах вклад в сумме одного таланта серебром, пятидесяти двух мин и одиннадцати статеров, что не согласуется с единодушными свидетельствами о его бедности" (Lys., 18, пер. М. Е. Сергеенко). Это указание Плутарха вполне соответствует распространенному обычаю использовать в качестве мест для хранения своих ценностей храмовые центры. Возможно, что спартанцы и до Лисандра хранили свое золото и серебро в сокровищнице аканфян или где-либо еще на территории священного участка Аполлона и что Дельфы до некоторой степени были "государственным банком лакедемонян"119.

В заключение попытаемся еще раз определить, какую позицию занимали Дельфы на различных этапах военного столкновения Афин и Спарты, а также какое значение имели события

- 345 -

Пелопоннесской войны и ее итоги с точки зрения общегреческого статуса Дельф. Начавшееся еще в период захвата святилища фокидянами, за которыми стояли Афины, сближение Дельф со Спартой нашло свое естественное выражение в безусловной поддержке Лакедемона в самом начале войны. Эта позиция дала свои плоды: под покровительством Спарты Дельфы достигли правового закрепления своей независимости и общегреческого значения. Уже договор о перемирии 423 г. сделал святилище, пусть пока, до окончательного завершения военных действий, отчасти и формально, вновь открытыми для доступа паломников из полисов - союзников Афин, то есть для большинства Амфиктионии. Договор о мире 421 г. оформил автономию, детально обозначив каждый из элементов, составляющих понятие Дельфы: общину, священный участок и храм. Относительно времени после заключения Никиева мира было бы естественным предположить, что оракул попытается восстановить свое общеэллинское значение (последнее было гарантировано и условиями договора о мире 421 г.), но убедительных доказательств этому традиция все же не сохранила. Как представляется, ориентация святилища на Лакедемон осталась неизменной.

Значение и авторитет оракула по-прежнему были велики, о чем говорит и обсуждение его статуса в договорах и его активность в поддержке спартанской стороны. Оракулы, а особенно их интерпретация, были важнейшим средством в политической борьбе в крупнейших греческих полисах - Афинах и Спарте120. Кроме уже приведенных примеров укажем и на намерения Лисандра использовать авторитет крупнейших оракульных центров в своих политических интригах. Плутарх, который в своем рассказе следует, по-видимому, Эфору, повествует о том, что спартанский полководец решил "пустить в ход нечто вроде театральной машины и сочинил ложные оракулы и предсказания пифии" (Lys., 25, пер. М. Е. Сергеенко). Кроме этого, он прибегнул к попытке прямого подкупа пифии в Дельфах, додонских жриц (через некоего Ферекла) и, наконец, отправился к оракулу Зевса Аммона в Ливии, обещая много золота его прорицателям

- 346 -

(Plut. Lys., 25; cp.: Diod., XIV, 13, 3-7; Nep. Lys., 3, 1-4). Однако этот рассказ симптоматичен не только тем, что свидетельствует о значительном влиянии оракулов и пророчеств на политику того времени. Он красноречиво показывает особенную, в сравнении с более ранними подобными примерами, бесцеремонность, с которой честолюбивый политик пытается поставить себе на службу традиционные полисные верования. И в этом отношении пример Лисандра знаменует наступление в Греции эпохи великих духовных перемен, роста скептицизма, разрушения полисных норм жизни и ценностей, с падением авторитета которых заканчивается и период особенного влияния Дельф в политической жизни Эллады.


Примечания

49 Об этом оракуле см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 188; Fontenrose J. The Delphic Oracle... P. 14, 38, 220, 246.назад
50 Об этом оракуле см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 188-189; Zeilhofer G. Sparta... S. 57-59; Fontenrose J. The Delphic Oracle... P. 33, 37, 43, 220-221, 239, 246.назад
51 Berve H. Das Delphische Orakel [1949] // Berve H. Gestaltende Krafte der Antike. Munchen, 1966. S. 33; Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 189; Zeilhofer G. Sparta... S. 57.назад
52 Напр., см.: Busolt G. GG2. Bd III. Abt. 2. Gotha, 1904. S. 841; Gomme A. W. A Historical Commentary on Thucydides. Vol. I. Oxford, 1945 (ad loc.): "слова оракула точно не известны; это - версия спартанской военной партии". Подлинным оракул считают: Hiller von Gaertringen F. Delphoi // RE. Bd. IV. H. 2. 1901. Sp. 2557; Beloch K. J. GG2. Bd. II. Abt. 1. Strassburg, 1914. S. 302; Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 189.назад
53 Zeilhofer G. Sparta... S. 57-58.назад
54 Г. Цайльхофер возражает и тем, кто считает последние слова прорицания (kai; parakalouvmenoх kai; a[klhtoх) дополнением, появившимся после чумы (когда Аполлон, "незваный", помог спартанцам), ведь эти заключительные слова цитируются Фукидидом в I, 118 для 432 г., но не даются в II, 54 для 430 г., где их можно было ожидать (Zeilhofer G. Sparta... S. 58).назад
55 Г. Цайльхофер, анализируя прорицание, в словах kata; kravtoх polemou`sin видит намек на медлительность и колебания Спарты и побуждение к решительным действиям, а также попытку поддержать усилия тех, кто в Спарте стремился к войне. Позиция безоговорочной поддержки Спарты со стороны Дельф особенно отчетливо видна в словах e[fh xullhvyesqai kai; parakalouvmenoх kai; a[klhtoх (Zeilhofer G. Sparta... S. 58).назад
56 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 189; Zeilhofer G. Sparta... S. 59. О соотношении сил перед началом Пелопоннесской войны ср.: Busolt G. GG2. Bd. III. Abt. 2. S. 854 ff.; Beloch K. J. GG2. Bd. II. Abt. 1. S. 298 ff.; Meyer Ed. GdA4. Bd. IV. Abt. 2. Darmstadt, 1956. S. 25 ff.; Berve H. GG2. Bd II. Freiburg, 1952. S. 12 f.назад
57 Подробнее см.: Demont P. Les oracles delphiques relatifs aux pestilences et Thucydide // KERNOS. Revue internationale et pluridisciplinaire de religion grecque antique. Liege, 1990. № 3. P. 147-156.назад
58 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 190.назад
59 Ibid.назад
60 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 190. Дж. Фонтенроуз не считает этот оракул подлинным ответом пифии; по его мнению, распространенное "суеверие в форме вошедшего в поговорку выражения" представлено у Фукидида как оракул (Fontenrose J. The Delphic Oracle... P. 327).назад
61 Ср.: Beloch K. J. GG2. Bd. II. Abt. 1. S. 302; Andreades A. M. Geschichte der Griechischen Staatswirtschaft / Ubers. von Ed. Meyer. Munchen, 1931. S. 64 ff.; Meyer Ed. GdA4. Bd. IV. Abt. 2. S. 27 f.; Diesner H.-J. Wirtschaft und Gesellschaft bei Thukydides. Halle, 1956. S. 98 f.назад
62 Г. Цайльхофер указывает, что уже в VI в. крупнейшими храмами материковой Греции и Ионии накопленные в большой массе сокровища драгоценных металлов были по древневосточному образцу превращены в "работающий капитал" и что для иностранных государств существовала возможность занимать в культовых местах большие суммы денег за уплату процентов (Zeilhofer G. Sparta... S. 60, Anm. 7 с указанием на литературу и свидетельства того, что Дельфы относительно рано присоединились к этой распространенной доходной практике).назад
63 Ср. предложение Гекатея Милетского использовать сокровища из святилища в Бранхидах (посвятительные дары царя Лидии Креза) для укрепления военной силы милетян в восстании против персов (Hdt, V, 36). Cм. об этом: Фролов Э. Д. Факел Прометея. Очерки античной общественной мысли. 2-е изд., испр. и доп. Л., 1991. С. 100.назад
64 Zeilhofer G. Sparta... S. 60.назад
65 Beloch K. J. GG2. Bd. I. Abt. 1. S. 302.назад
66 Glotz G. Histoire grecque. T. II. Paris, 1928. P. 612.назад
67 Zeilhofer G. Sparta... S. 61.назад
68 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 191. Ср.: Печатнова Л. Г. Спарта и Персия в конце V в. до н. э. // Проблемы античной государственности / Под ред. Э. Д. Фролова. Л., 1982. С. 85-86.назад
69 Об этом оракуле см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 191-192; Zeilhofer G. Sparta... S. 61-62; Fontenrose J. The Delphic Oracle. P. 142; 246; Malkin I. Religion and Colonozation in Ancient Greece. Leiden, 1987. P. 26.назад
70 Zeilhofer G. Sparta... S. 62.назад
71 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 192.назад
72 Zeilhofer G. Sparta... S. 62-63. назад
73 Об очищениях Делоса афинянами см.: Long W. R. Greeks, Carians and the Purification of Delos // AJA. Vol. LXII. 1958. № 3. P. 297-306; Brock R. Thucydides and the Athenian Purufication of Delos // Mnemosyne. Vol. IL. 1996. Fasc. 3. P. 321-327; Parker R. Athenian Religion: A History. Oxford, 1996. P. 87.назад
74 Об этом см.: Кулишова О. В. Дельфийский оракул и тирания в архаической Греции // Античный полис. Проблемы социально-политической организации и идеологии античного общества / Под ред. Э. Д. Фролова. СПб., 1995. С. 17-18.назад
75 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 194.назад
76 См. также: Кулишова О. В. Дельфийский оракул и тирания... С. 18, 25.назад
77 Об этом оракуле см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 194-195; Fontenrose J. The Delphic Oracle... P. 73, 330.назад
78 Об этом оракуле см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 195; Fontenrose J. The Delphic Oracle... P. 247.назад
79 Виноградов Ю. Г., Золотарев М. И. Херсонес изначальный // Древнейшие государства Восточной Европы 1996-1997 гг.: Северное Причерноморье в античности. Вопросы источниковедения / Отв. ред. А. В. Подосинов. М., 1999. С. 104.назад
80 Относительно хронологии см.: Zeilhofer G. Sparta... S. 63; S. 64 Anm. 24 (немецкий исследователь указывает как вероятные даты возвращения Плистоанакта 427/6 и 426/5 г.). Ср.: Busolt G. GG2. Bd. III. Abt. 1. S. 1079 и Anm. 1 (426/5 г.); Beloch K. J. GG2. Bd II. Abt. 1. S. 323 (427/6 г.). Ср. также: Gomme A. W. A Historical Commentary... (ad V, 16, 3). Г. Парк полагает, что возвращение Плистоанакта стало возможным, по-видимому, лишь после смерти в 426 г. Архидама, главы соперничающего царского рода (Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 195).назад
81 Фукидид (V, 16, 2): th;n ga;r provmantin th;n ejn Delfoi`х ejph/tiw`nto (sc. oiJ Lakedaimovnioi) aujto;n (sc. Pleistoavnakta) pei`sai metЖ jAristoklevouх tou` ajdelfou` (codd. Cobet, Delfou`). Таким является чте-ние MSS и обычное толкование, см., напр.: Zeilhofer G. Sparta... S. 63, Anm. 16. По мнению Г. Парка, возможно, это следует исправить на to;n Delfovn (Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. P. 201-202, Note 39).назад
82 Об этом оракуле см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. P. 195-196; Zeilhofer G. Sparta... S. 63-66.назад
83 Г. Цайльхофер полагает, что в передаче Фукидида очевидны следы древнего текста пророчества (Zeilhofer G. Sparta... S. 63).назад
84 Как отмечает Г. Цайльхофер, был бы этот упрек несправедлив, он бы наверняка не остался без возражений со стороны Плистоанакта (Zeilhofer G. Sparta... S. 64).назад
85 Beloch K. J. GG2. Bd. II. Abt. 1. S. 323.назад
86 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 196.назад
87 Zeilhofer G. Sparta... S. 64-65.назад
88 Zeilhofer G. Sparta... S. 66-68, особ. см. прим. 32 на с. 67.назад
89 Pomtow H. Die dreuseitige Basis der Messenier in Naupaktier zu Delphoi, 3. Zeit und Veranlassung der Errichtung // Neue Jahrbucher fur Philologie und Pedagogik. Bd. 153. 1896. S. 577 ff.назад
90 Daux G. Athenes et Delphes // Athenian Studies Presented to W. S. Ferguson = HSPh. Suppl. Vol. I. 1940. P. 37 ff.назад
91 Zeilhofer G. Sparta... S. 68.назад
92 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 196; Zeilhofer G. Sparta... S. 70.назад
93 Zeilhofer G. Sparta... S. 70.назад
94 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 196.назад
95 Zeilhofer G. Sparta... S. 70.назад
96 Zeilhofer G. Sparta... S. 66. Г. Парк видит в этом отражение особенного стремления Дельф к миру и роли их в этом процессе, выразившейся, в частности, в участии святилища в возвращении Плистоанакта. См.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 196.назад
97 В связи с трудностями топографического определения сокровищницы аканфян Г. Помтов замечает, что имеются остатки двух сокровищниц, которые можно связать с сооружением аканфян (в плане, приложенном к его работе - № 96 и 100): одна - более древняя, была построена около 550 г., другая сокровищница была возведена примерно 150 годами позже (Pomtow H. Die Topographie von Delphoi // RE. Sppl. Bd. IV. 1920. Sp. 1384 ff.). См. также: Guide de Delphes: Le site... P. 160-162. назад
98 Zeilhofer G. Sparta... S. 71-72; Г. Помтов оставляет для датировки более поздней сокровищницы широкий промежуток между 420 и 390 гг. (Pomtow H. Die Тopographie... Sp. 1393).назад
99 Об этом договоре см.: Kirchhoff A. Thukydides... S. 28 ff.; Busolt G. GG2. Bd. III. Abt. 2. S. 1193 ff.; Meyer Ed. GdA4. Bd. IV. Abt. 2. S. 231 f.; Gomme A. W. A Historical Commentary... (ad loc.); Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 196 f.; Zeilhofer G. Sparta... S. 72-73.назад
100 Zeilhofer D. Sparta... S. 73.назад
101 Ibid.назад
102 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 196-197.назад
103 Ibid. P. 197.назад
104 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 197-199.назад
105 Zeilhofer G. Sparta... S. 75. назад
106 Его аргументацию см.: Zeilhofer G. Sparta... S. 73-75. назад
107 Об этом предприятии см.: Kagan D. The Peace of Nicias and the Sicilian Expedition. Ithaca; London, 1981.назад
108 Об этом подробнее см.: Powell C. A. Religion and the Sicilian expedition // Historia. Bd. XXVIII. 1979. H. 1. P. 16 ff.назад
109 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 199.назад
110 Zeilhofer G. Sparta... S. 75-76.назад
111 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. P. 199.назад
112 Об этом оракуле см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I P. 199-200; Zeilhofer G. Sparta... S. 76; Fontenrose J. The Delphic Oracle... P. 331-332.назад
113 Г. Цайльхофер и Дж. Фонтенроуз полагают, что установить такую связь невозможно.назад
114 Bengtson H. GG2. S. 245.назад
115 Zeilhofer G. Sparta... S. 78; Parke H. W. Consecration to Apollo // Hermathena. Vol. LXXII. 1948. P. 105.назад
116 Об этом оракуле см.: Zeilhofer G. Sparta... S. 78-80; Fontenrose J. The Delphic Oracle... P. 332. назад
117 О данном понятии c параллельными свидетельствами подробнее см.: Zeilhofer G. Sparta... S. 79-80. назад
118 Об этих посвящениях см.: Pomtow H. Die Topographie... Sp. 1209 ff.; Guide de Delphes: Le cite... P. 108-110; Maass M. Das antike Delphi... S. 199-200. назад
119 Г. Помтов видит подтверждение такого мнения и в указании Посидония (FgrHist 87 F 48 c), см.: Pomtow Н. Die Topographie... Sp. 1393. назад
120 Nilsson M. P. Cults... P. 123-124. назад
(c) 2001 г. О.В. Кулишова
(c) 2001 Издательский центр "Гуманитарная академия"
(c) 2005 г. Центр антиковедения
office@centant.pu.ru