Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Оксана Викторовна Кулишова

Дельфийский оракул в системе античных межгосударственных отношений (VII-V вв. до н. э.)

СПб.: Издательский Центр "Гуманитарная Академия", 2001. - 432 с.,
(Серия "Studia classica"). ISBN 5-93762-009-7

Глава II

СТАНОВЛЕНИЕ ДЕЛЬФ КАК ПАНЭЛЛИНСКОГО ЦЕНТРА В АРХАИЧЕСКУЮ ЭПОХУ

3. Первая священная война и укрепление позиций храмового центра в Дельфах. Учреждение Пифийских игр.

- 195 -

Возрастающий авторитет, а следовательно, и растущие доходы Пифийского оракула, определили проявившийся к началу VI в. интерес к Дельфам не только со стороны сильного и процветающего соседа - Крисы, но и со стороны выступившего против нее под лозунгами защиты интересов Аполлона Пифийского объединения амфиктионов.

Одной из главных проблем, связанных с темой Первой священной или Крисейской войны (Krisai`o? povlemo?), как называют ее античные авторы (Strab., IX, 3, 4, p. 418; IX, 3, 10, р. 421; Athen., XIII, 560 b-c), является отсутствие современных событиям источников. Близкие по времени свидетельства - Гомеровский гимн Аполлону Пифийскому и приписываемый Гесиоду "Щит Геракла" - являются малоинформативными, а вазовая живопись с изображениями моментов борьбы за дельфийский треножник между Гераклом и Аполлоном (cм. илл. 7, 8 в конце книги)134 - может засвидетельствовать лишь сам факт борьбы за влияние в Дельфах. Более определенные сообщения о войне мы находим лишь в источниках IV в., прежде всего в речах афинского оратора Эсхина, а также в посольской речи, приписываемой Фессалу, сыну Гиппократа, которая включена в Корпус Гиппократа ([Hp], ep. 27), но эти источники представляют лишь взгляд победившей стороны и поэтому часто подозреваются в тенденциозности (такого рода подозрения усиливаются и жанровой спецификой речи). Упоминания о войне содержит и последующая традиция: Диодор (IX, 16), Страбон (IX, 3, 4, p. 418-419; 10, p. 421), Павсаний (X, 37, 5-8), Плутарх (Sol., 11). Тот факт, что античные свидетельства на этот счет относятся

- 196 -

к значительно более позднему, чем описываемые события, времени, породил неоправданные, на наш взгляд, попытки рассматривать традицию о Первой священной войне как "изобретение" авторов IV в.135, однако большинство исследователей все же справедливо склоняется к мнению об историчности этого события136.

Причиной этой войны все источники единодушно считают "нечестивые деяния" (по выражению Эсхина) жителей Крисы/Кирры в отношении Дельфийского святилища, хотя конкретные события, послужившие поводом к войне, и преступные действия крисейцев античными авторами описываются по-разному (Aeschin., III, 107; [Hp], ep. 27; Pindar. hypoth. Pyth. ap. 2, 19; Callisthen. ap. Athen., XIII, 560 c = FgrHist 124 F 1; Strab., IX, 3, 4, p. 418; Paus., X, 37, 5)137. Очень часто эти описания напоминают те события, которые позже привели к Третьей и Четвертой священным войнам: это либо нечестие в отношении священных приношений, что совершили фокидяне в 356 г., либо захват священной

- 197 -

земли святилища и взимание пошлины с приходящих в Дельфы, в чем обвинялись жители Амфиссы в 340 г. (см. в посольской речи, приписываемой Фессалу, в схолиях к Пифийским одам Пиндара, у Страбона и Павсания). Каллисфен сообщает, что причиной войны было похищение киррянами дочерей аргивян и одного фокидянина, которые возвращались из святилища, - часто упоминаемый в античной традиции, видимо, не без оснований, повод для конфликтов.

По-видимому, Криса до Первой священной войны осуществляла контроль над оракулом, хотя Дельфы и до начала VI в., как мы уже отмечали, вовсе не были лишь местным святилищем на ее территории. Расположение этого богатого и процветавшего соседа Дельф, который упоминается еще Гомером и автором Гомеровского гимна (Il., II, 520; HH, III, 388 sqq.; 266 sqq.; см. также: Strab., IX, 3, 1, p. 416; Steph. Byz., s. v. Kri`sa), было чрезвычайно выгодным: во владении крисейцев находилась плодородная равнина и важный доступ к морю. О значимости города свидетельствует и более раннее название Коринфского залива - Крисейский (многократно так его называет Фукидид: I, 107, 3; II, 69, 1; 83, 1; 86, 3; 92, 6; 93, 1; IV, 76, 3; см. также: Strab., IX, 3, 3, p. 418); колонией Крисы считался Метапонт в Южной Италии (Strab., VI, 1, 15, p. 265). Криса могла контролировать подходы к Дельфам с моря, а также путь с севера, через Дориду, кроме дороги из Беотии. С учетом последнего обстоятельства очень вероятными представляются рассказы о взимаемых поборах с направлявшихся в Дельфы путешественников.

В наших источниках нет подробной информации о составе коалиции, воевавшей против Крисы. Среди ее участников обычно называют Фессалию, Сикион и Афины. Большинство наших сведений о Первой священной войне почерпнуто из афинской историографии, которая склонна преувеличивать роль Афин в этом событии. Эсхин приписывает афинянам инициативу выступления против Крисы. Он указывает, что амфиктионы, получив изречение пифии воевать до полного порабощения нечестивцев, вынесли решение в соответствии с выступлением Солона (III, 107-108). Об этой речи афинского законодателя упоминает также Плутарх, ссылаясь на Аристотеля и его список победителей на

- 198 -

Пифийских играх. Своим выступлением Солон, согласно Плутарху, убедил амфиктионов отомстить за Дельфийского бога и начать войну. Однако тут же Плутарх оспаривает мнение об избрании Солона афинским главнокомандующим, что, по свидетельству Гермиппа, утверждал Эванф Самосский (это мнение разделяет и Павсаний - X, 37, 6). В качестве доказательства Плутарх ссылается на то, что об этом не упоминает Эсхин и, что особенно важно, на то, что в дельфийской хронике в качестве руководителя военными силами Афин назван не Солон, а Алкмеон (Sol., 11). Мнение Плутарха в данном случае представляется решающим, так как он опирается на дельфийские летописи138. Участие Алкмеона в Первой священной войне вполне соответствует тому, что нам известно об отношениях Дельф со знаменитым афинским родом Алкмеонидов, которые были достаточно тесными139. Алкмеониды активно содействовали посольству лидийского царя Креза в Дельфы (Hdt, VI, 125). Именно этому афинскому роду был передан подряд на сооружение храма Аполлону в Дельфах взамен сгоревшего в 548 г. (Pind. Pyth., VII, 9; Philochorus ap. Schol. ad l. c. = FgrHist 628 F 115; Hdt, V, 62; Aristot. Ath. pol., 19, 2). Возможно, данное обстоятельство сыграло не последнюю роль в той настойчивости, которую проявили Дельфы, настоятельно рекомендуя лакедемонянам освободить Афины от тирании (Hdt, V, 63; 90; VI, 123, 2; Aristot. Ath. pol. 19, 2-3; P-W 79; F Q 124; Прил. 18). Позиция же авторитетного оракула, в свою очередь, сыграла важную роль в подготовке общественного мнения в пользу выступления спартанцев против тирании в Афинах в 511/510 г. О том, что близость Алкмеонидов к прорицалищу в Дельфах проецируется в глубокое прошлое, свидетельствует передаваемый Фукидидом

- 199 -

и Павсанием оракул, обращенный к Алкмеону, сыну Амфиарая, который после убийства матери скитался по земле в поисках прибежища и обрел новую родину, следуя как раз совету оракула (Thuc., II, 102; Paus., VIII, 24, 8-9; P-W 202; F L 40; Прил. 17).

По-видимому, Алкмеониды к началу Первой священной войны находились в изгнании (вероятно, они вернулись в Афины по амнистии Солона в 594 г.). В этой связи обоснованным представляется мнение Л. М. Глускиной о том, что Алкмеон мог принять участие в этой войне не как уполномоченный Афин, а по своей собственной инициативе, вооружив за свой счет отряд, что было вполне возможно, учитывая незначительную численность воинов, участвовавших в те времена в битвах. И. Е. Суриков полагает, что причиной такой активной позиции Алкмеона были особые счеты с "крисейскими" Дельфами, которые сначала поддержали выступление Килона в Афинах в пику Алкмеонидам, находившимся у власти, а затем инициировали изгнание последних. Позиция "официальных" Афин по отношению к Дельфам, поддержавшим Килона, вполне могла быть созвучна стремлениям Алкмеонидов140. Возможно, именно здесь коренится и более позднее стремление афинской традиции даже саму инициативу Первой священной войны приписать Солону. Укажем, впрочем, что так не раз бывало и с другими важными мероприятиями, которые относили на счет великого афинского законодателя без особых на то оснований.

В пользу активного участия в войне Алкмеона говорит и родство Алкмеонидов с Сикионом - брак, заключенный между дочерью сикионского тирана Клисфена и сыном Алкмеона Мегаклом (Hdt, VI, 131), а ведь именно Сикион был еще одним активным участником войны (Menaechmus ap. Schol. Pind. Nem., IX, 23; Diod., IX, 16; Paus., II, 9, 6; X, 37, 6; Polyaen., III, 5; VI, 3). Сикионский историк Менехм даже называет Клисфена протагонистом амфиктионов, что, как и в случае с Солоном, является, скорее, данью местному патриотизму и объясняется желанием подчеркнуть особый вклад своего полиса в эту войну.

- 200 -

Клисфен, по сообщению того же Менехма, выстроил флот, чтобы блокировать Крису с моря. Уже отмеченное выше значение Крисы как важного порта, по-видимому, делало ее соперником для Сикиона, и коммерческие интересы тирана в данном случае не без основания выдвигаются некоторыми исследователями на первый план141. С равным успехом Клисфена к активным действиям могла подтолкнуть жажда славы и престижа142. В качестве еще одной причины некоторые исследователи выдвигают и то обстоятельство, что Дельфы противостояли политике сикионского тирана, направленной на вытеснение культа героя Адраста, дав оскорбительный ответ обратившемуся к оракулу сикионскому тирану (Hdt, V, 67; P-W 24; F Q 74; Прил. 21)143. И в этом случае Клисфен мог бы активно выступить против Крисы, так как, по всей видимости, именно политика последней определила отрицательный ответ пифии. К мнению о том, что обращение Клисфена к оракулу предшествовало событиям Первой священной войны, склоняются У. Форрест, А. Эндрюс, Дж. Файн144. Однако Г. Парк и Л. М. Глускина с большим, как нам представляется, основанием полагают, что обращение сикионского тирана в Дельфы по данному поводу относится ко времени после окончания войны145.

- 201 -

Негативный характер и даже оскорбительный тон оракула больше соответствует предположению об охлаждении в отношениях Дельф и Клисфена, случившемся после войны, свидетельством чему является также учреждение тираном Пифийских игр в Сикионе (подобные действия традиционно рассматривались как покушение на монополию Дельф)146. Устройство Клисфеном игр, без сомнения, произошло уже после войны, так как он использовал на их проведение третью часть награбленной в Дельфах добычи (Menaechmus ap. Schol. Pind. Nem., IX, 20).

Решающую роль в войне играла, по-видимому, доминировавшая в Амфиктионии Фессалия147. Традиция сохранила следы древних связей Фессалии и Дельф, которые, несомненно, предшествовали Первой священной войне: Дельфы принимали участие в назначении Алева главой Фессалийского союза (Plut. De frat. am., 21, 492 b; P-W 316; F L 162; Прил. 28), во времена Марка Аврелия посвящение Эхекратида из Лариссы рассматривалось как самое раннее в Дельфах (Paus., X, 16, 8). Сообщения тех авторов, которые верховным командующим силами Амфиктионии называют фессалийца Еврилоха ([Hp], ep. 27; Strab., IX, 3, 4, p. 418; 3, 10, p. 421; Pindar. hypoth. Pyth. ap. 2, 19), вполне согласуются с тем положением председателя, которое Фессалия занимала среди амфиктионов после событий начала VI в. В качестве особой причины активного участия Фессалии в войне современные исследователи указывают на ее вражду с Фокидой,

- 202 -

что побудило Фессалию, стремившуюся утвердиться в Средней Греции, выступить против фокидского города Крисы148.

Стремление амфиктионов наказать повинную в нечестии по отношению к святилищу Крису, накладывалось, таким образом, на собственные, уже далеко не столь благородные цели каждого из активных участников союза против Крисы. Согласно традиции, им оказывали поддержку и сами Дельфы: обратившимся к оракулу амфиктионам был дана рекомендация вести войну против крисейцев дни и ночи, опустошить их землю и город, поработить жителей и посвятить эту территорию Аполлону Пифийскому, Артемиде, Лето и Афине Пронайе с тем, чтобы она впредь не возделывалась (Aeschin., III, 107 sqq.; P-W 17; F Q 70; Прил. 29; cp.: Plut. Quomodo quis sent. prof. virt., 76 e).

Мы не имеем указания источников на точную дату начала конфликта, который, по сообщениям античных авторов, продолжался несколько лет. Сведения Каллисфена о десятилетней осаде (ap. Athen., XIII, 560 c = FgrHist 124 F 1) выглядят достаточно подозрительно (ср. десятилетнюю Троянскую войну)149, однако продолжительный характер военных действий, о котором говорят все античные авторы, не следует подвергать сомнению. Традиционной датой окончания войны считается 590 г. - засвидетельствованная источниками дата проведения состязаний в Пифо, которые были учреждены амфиктионами после победы (Marm. Par., ep. 37, vs. 53-55; Pindar. hypoth. Pyth. ap. 2, 19; cp.: Paus., X, 7, 4, где называется третий год 48-й Олимпиады, т. е. 586 г.)150.

- 203 -

После падения города в течение шести лет крисейцы, укрепившиеся на горе Кирфисе, оказывали упорное сопротивление, но наконец были окончательно побеждены отрядом под командованием фессалийца Гиппия (Schol. Pindar. hypoth. Pyth. ap. 2, 19). Согласно некоторым источникам, значительную роль в успешном для амфиктионов завершении осады Крисы сыграло отравление вод реки Плейста (по одной версии, по совету врача с острова Коса - [Hp], ep. 27; по другой - Солона из Афин, см.: Paus., X, 37, 7). Павсаний рассказывает, что сначала Солон велел отвести русло канала, по которому город снабжался водой, в другое место, но осажденные держались, пользуясь колодезной и дождевой водой. Тогда Солон велел набросать в воду корней чемерицы (о лечебных качествах и отменных свойствах местной чемерицы пишет Страбон - IX, 3, 3, p. 418) и затем направить воду по прежнему руслу, в результате чего защитники города сдались.

После падения Крисы ее жители были обращены в рабство, а город и гавань разрушены до основания. Если вспомнить также жестокую изобретательность, приписываемую Солону в отношении городского водоснабжения, то оказывается, что в отношении повинной в нечестии Крисы были нарушены все пункты клятвы амфиктионов. По-видимому, пример Крисы и стал поводом для регулирования правил ведения военных действий между членами союза, в результате чего был наложен запрет на некоторые ранее повсеместно практиковавшиеся методы, которые предполагали тотальное разрушение151.

- 204 -

Важнейшим результатом войны стало объявление плодородной Крисейской равнины священной с запретом обрабатывать ее под страхом жестокого наказания (Aeschin., III, 108; cp.: Isocrat., XIX, 31; Paus., X, 37, 4-5). Павсаний передает нам еще один оракул из Дельф, который объясняет посвящение Крисейской равнины Аполлону, последовавшее за победой амфиктионов. Когда в ходе продолжительной войны амфиктионы вопросили бога о победе, пифия ответила в стихах, что это произойдет не раньше, чем о стену святого участка станут биться волны (Diod. IX, 16; Paus., X, 37, 6-7; Suid., s. v. Sovlwn; P-W 18; F Q 71; Прил. 29; cp.: Aeschin., III, 112; Polyaen., III, 5). Тогда Солон посоветовал посвятить богу всю землю Крисы, чтобы море оказалось по соседству со священным участком. Запрещение обрабатывать Крисейскую долину было особо значимо для дальнейших судеб жречества и оракула (ср. указания Аполлона жрецам вновь основанного святилища: на вопрос, чем они добудут средства к существованию, он говорит им о жертвенном ноже, см.: HH, II, 354-366). Это предопределило превращение дельфийских служителей в единственную в своем роде официальную организацию профессионального жречества152.

Результаты войны были для святилища чрезвычайно важны и в другом отношении. Дельфы освободились от ставшего перед войной весьма обременительным контроля со стороны Крисы, а также получили фактическое подтверждение существования организации, стоящей на страже их важнейших интересов. Однако говорить о том, исполнились ли все чаяния жречества и совпадали ли его планы, в частности, в отношении судьбы Крисы, со стремлениями и действиями амфиктионов, можно, видимо, лишь гипотетически, что и демонстрируют диаметрально противоположенные выводы некоторых современных историков, опирающихся при этом в своей аргументации на одни и те же источники.

Особое внимание планам дельфийского жречества в Первой священной войне и их воплощению на практике уделяет Л. М. Глускина153.

- 205 -

Она полагает, что надежды и притязания дельфийских жрецов отражает, в частности, Гомеровский гимн к Аполлону Пифийскому, созданный незадолго до войны. По мнению исследовательницы, Дельфы не были заинтересованы в окончательном уничтожении Крисы (она упоминается в Гомеровском гимне в миролюбивом и уважительном тоне), святилищу была нужна только независимость от Крисы, а само ее существование при условии невмешательства в дела священного участка даже сулило дельфийской общине ряд выгод. Некоторое недовольство решением амфиктионов о судьбе Крисы отразилось, как полагает автор, и на последующих отношениях с особо ревностными сторонниками уничтожения процветавшего соседа Дельф (Клисфеном Сикионским). Г. Парк, напротив, считает, что полный разгром Крисы как нельзя лучше отвечал стремлениям Дельф, подтверждением чему являются и сохраненные традицией оракулы, касающиеся судьбы Крисы.

Вместе с тем приверженцы и того и другого мнения сходятся в том, что отношения Дельф с амфиктионами складывались вовсе не так просто и однозначно (вспомним активного участника конфликта на стороне Дельф Клисфена Сикионского), как могло бы показаться на первый взгляд. Наличие у членов Амфиктионии собственных политических интересов и целей, что, в свою очередь, во многом определялось доминирующей в союзе Фессалией, ослабляло гарантию безопасности святилища. Это, возможно, и заставило Дельфы искать новые способы надежно обеспечить свою независимую позицию. Может быть, как раз в этом состоит одна из причин особенного сближения Дельф со Спартой начиная с VI в. (заметим сразу, что данный политический вектор сохранялся и в V в., кульминацией чего стала поддержка Дельфами позиции Спарты в период Пелопоннесской войны) - сильным и надежным, как оказалось, союзником в непростых перипетиях политической истории VI-V вв. Вряд ли можно согласиться с Л. М. Глускиной, что тесная связь Спарты с Дельфами возникла

- 206 -

не ранее начала или даже середины VI в.154 Отсутствие Спарты среди амфиктионов вполне можно объяснить достаточно сложной для лакедемонян в то время внешнеполитической ситуацией.

Установление дельфийско-спартанских связей восходит к очень раннему времени, о чем говорят и археологические материалы: лаконская бронза появляется в Дельфах с VIII в., хотя она почти не встречается в этот период за пределами Лакедемона. О том, что связи между двумя полисами существовали уже в глубокой древности, свидетельствуют также и строки одной из Истмийских од Пиндара, который говорит, что по совету оракула союзником Лакедемона во время их борьбы с Амиклами были Эгеиды из Фив (Isthm., VII, 13). Схолиаст, поясняя данное упоминание Пиндара, ссылается на Аристотеля (Aristot. ap. Schol. Pind. Isthm., VII, 18 = fr. 532 Rose3; P-W 146; F L 15). Важнейшим свидетельством данных связей является и то, что античная традиция связывает с Дельфами установление Ликургом основ Спартанского государства. Укажем также на само созвучие сути дельфийских идей и Аполлоновой мудрости с общим духом спартанского космоса. Консерватизм устоев и статический идеал Спарты и в дальнейшем окажется ближе Дельфам, чем, например, политический экстремизм Афин. Из всех греческих государств внутреннее устройство Спарты в античной традиции оказывается наиболее тесно связанным с Дельфийским оракулом (об особенном отношении Дельф к институту царской власти в Лакедемоне см. главу III, раздел 2). Авторитет Дельфийского святилища подчеркивается и тем положением, которое занимали в Спарте специальные священные посланники в Дельфы - пифии (Hdt, VI, 57; Xen. Lac. pol., 15, 5; Cic. De div., I, 43, 95). Таким образом, как нам представляется, можно говорить не о возникновении отношений между Спартой и Дельфами после Первой Священной войны, а об их активизации.

Это особенное сближение оказалось выгодным не только для оракула. Дельфы, обладая в VII-V вв. особенно мощным религиозным

- 207 -

и политическим авторитетом, также были для Спарты важным союзником в осуществлении ее внешнеполитических планов, по крайней мере, с точки зрения их идеологической подготовки и поддержки. Спартанская дипломатия, как никакая другая, пыталась опираться на авторитет Дельф и использовать его в своих интересах. М. Э. Курилов называет Дельфы "одним из определяющих факторов внешней политики классической Спарты"155. Значительная часть пророчеств, полученных в Дельфах на запросы спартанцев, касается различных внешнеполитических акций Лакедемона в VI-V вв.

Прежде всего, следует указать на советы, данные спартанцам в связи с их натиском на Аркадию и борьбой за Тегею в первой половине VI в. (Hdt, I, 66-68; P-W 31-33; F Q 88-90; Прил. 30; cp.: Diod., IX, 36, 2; Paus., III, 7, 3; VIII, 1, 6; Polyaen., I, 8 и др. свидетельства). Первое прорицание из серии "тегейских пророчеств" было дано спартанцам, когда они обратились в Дельфы с вопросом о завоевании Аркадии. Пифия изрекла им в ответ, что Аполлон дает им лишь Тегею, "чтобы плясать и поля ее тучные мерить веревкой" (Hdt, I, 66, пер. Г. А. Стратановского). Однако спартанцы потерпели поражение, и на них самих были наложены оковы, которые лакедемоняне принесли с собой, чтобы пленить тегейцев. Эти оковы, по словам историка, можно было видеть еще в его времена на стенах храмa Афины Алеи в Тегее. Согласно Геродоту, исполнение оракула состояло в том, что спартанцы как рабы должны были, отмерив участок поля тегейцев мерной веревкой, обрабатывать его. Данное объяснение Геродота выглядит притянутым к последующему ходу событий и призвано, по-видимому, скрыть несоответствие содержания оракула и происшедшего в действительности. Однако тем самым мы получаем еще больше оснований признать подлинность этого пророчества. После долгих войн, происходивших в первой половине VI в., cпартанцам удалось наконец захватить Тегею, после того как по совету Дельфийского оракула лакедемоняне перенесли в Спарту останки

- 208 -

Ореста (Hdt, I, 67, 2-3), что должно было представить Лакедемон законным преемником власти ахейских правителей.

Античная традиция отмечает особенный пиетет спартанцев в отношении дельфийских пророчеств. Геродот говорит о том, что вообще "дела божеские спартанцы ставили выше человеческих" (V, 63, пер. Ф. Г. Мищенко), а Павсаний указывает, что "...лакедемоняне больше всех эллинов (равно как и афиняне) боятся всяких божественных знамений" (III, 5, 8, пер. С. П. Кондратьева; ср.: Thuc., V. 54, 2; 55, 3; 116, 1; Xen. Hell., III, 4, 15; IV, 6, 7; 7, 4 и 7). Современные авторы, как правило, также подчеркивают то особое значение, которое имели дельфийские пророчества у спартанцев156. Однако этот пиетет не нужно идеализировать, так как у тех же античных писателей мы находим и весьма выразительные примеры противоположного характера (Hdt, VI, 75; Paus., III, 4, 5-6; 10, 3-5; IV, 24, 5-6; Plut. Lys., 25; Apophth. Lac., 49, 2, 224 е). Начиная с царя Клеомена мы видим целый ряд спартанский правителей, которые зачастую весьма цинично пытались поставить авторитет святилища на службу своим интересам в политических интригах, не гнушаясь даже прямым подкупом.

Итак, возвращаясь к итогам Первой священной войны и событиям после ее окончания, отметим еще раз ее важнейшие последствия для Дельф и их позиции в эллинском мире. События начала VI в. показывают укрепление и рост общегреческого значения святилища, которое выступает центром важнейшего в религиозной и политической жизни объединения и становится предметом внимания со стороны весьма влиятельных сил, что зачастую приводит к вооруженной борьбе за влияние в Дельфах. В результате победы амфиктионов Дельфы освободились от опеки пытавшейся контролировать их Крисы, было также продемонстрировано стойкое стремление Амфиктионии к защите независимости святилища от наиболее активных посягательств. Наконец, мы видим начало (или продолжение?) поисков путей укрепления своего положения

- 209 -

в сложных перипетиях политической жизни архаического и классического времени. К ним относится сыгравшее в дальнейшем решающую роль в дельфийской истории сближение со Спартой, которое становится вполне очевидным после Первой священной войны.

Рocт влияния Дельфийского оракула и его значения не только в общегреческом, но и в международном масштабе был устойчивой тенденцией, которую М. Маас называет своего рода "интернационализацией" святилища в Дельфах157. Об этом свидетельствуют и события после Первой священной войны: строительство сгоревшего в 548/7 г. храма Аполлона было, как уже упоминалось (см. главу I, раздел 3), подлинно международной акцией.

Кроме того, окончание войны знаменовало еще одно событие, которое подняло престиж Дельф в общегреческом масштабе: они становятся центром панэллинского праздника - учрежденных амфиктионами Пифийских игр. Великими священными играми Греции (ta; iJerav) считались четыре праздника: Олимпийский (в Олимпии в Элиде), Пифийский (в Дельфах в Фокиде), Истмийский (на Истмийском перешейке недалеко от Коринфа) и Немейский (в Арголиде). История игр восходит еще к догомеровской эпохе, однако их учреждение в качестве панэллинских в том виде, в котором они существовали в исторические времена, произошло в архаический период. Устройство и проведение первой Олимпиады сами древние датировали 776 г. (эта датировка была принята в IV в.) Примечательно, что остальные три панэллинских праздника были учреждены в рамках достаточно короткого промежутка времени: первых десятилетий VI в. (Пифийские игры - в 590 г., Немейские, вероятно, около 753 г., Истмийский праздник, по-видимому, был возобновлен с 582 г.).

Пифийские игры были вторым по значению общегреческим праздником, уступая лишь состязаниям в Олимпии. Характерен в этом отношении порядок эпиникиев в сборнике Пиндара: сначала идут Олимпийские, потом Пифийские, далее Немейские и Истмийские оды. Фукидид, рассказывая о решении выставить текст договора 421 г. в общеэллинских святилищах, также сохраняет этот порядок: "Столбы поставить в Олимпии, в Пифо, на Истме..." (V, 18, 10).

- 210 -

Исполненный особого уважения к святилищу в Дельфах Платон, отводя большое значение в своем проекте идеального государства участию граждан в общегреческих состязаниях, при перечислении четырех панэллинских центров называет Дельфы даже на первом месте (Leg., XII, 950 e - 951 a).

В отличие от полулегендарных рассказов о начале других общегреческих игр основание состязаний в Пифо античная традиция связывает с конкретным историческим событием - окончанием Первой священной войны. Однако обращение к их ранней истории связано с уже отмеченными проблемами источников об этой войне: прежде всего, это временная удаленность сообщений традиции от описываемых событий. Кроме уже отмеченных источников в связи с войной амфиктионов против Крисы, укажем и на ряд других важных свидетельств. Прославлению праздника в Дельфах посвятил свои знаменитые Пифийские оды Пиндар (V в.). Известно, что Аристотель и Каллисфен составили список победителей на Пифийских играх (об этом упоминает и Плутарх - Sol., 11), за что они удостоились почетного декрета амфиктионов, текст которого сохранился (SIG 275, 1. 1-7). Об учреждении Пифийских состязаний и их дальнейшей судьбе сообщают Страбон (X, 3, 10, р. 421-422) и Павсаний (X, 7, 2-8).

В исследовательской литературе уже неоднократно отмечалось, что Пифийские игры не привлекали столь пристального внимания, как история Олимпийского праздника или Дельфийского оракула158. Однако в последние десятилетия к этой теме неоднократно обращались и отечественные, и зарубежные исследователи159.

- 211 -

Рассмотрим вкратце некоторые ее аспекты, остановившись прежде всего, на значении Пифийских состязаний в контексте панэллинского статуса святилища в Дельфах и роли мусических агонов в программе игр в связи с общим комплексом дельфийских идей.

Пифийским играм, как и прочим панэллинским агонам, предшествовал праздник, имевший местное значение. По преданию, музыкальные состязания в Дельфах установил сам Аполлон после своей победы над драконом Пифоном (НН, III, 294-369). По сообщению Страбона, "древнейшим состязанием в Дельфах было состязание кифаредов, которые исполняли пеан в честь бога; оно было учреждено дельфийцами" (Strab., X, 3, 10, р. 421). Павсаний также упоминает об этом: "Насколько сохранилась память, самым древним видом состязания и при этом таким, за который стали давать награды, было пение гимна в честь бога" (Paus., X, 7, 2).

Коренное преобразование этого праздника традиция связывает с окончанием Первой священной войны и с деятельностью амфиктионов (Marm. Par., ep. 37, vs. 53-55; Pindar. hypoth. Pyth. ap. 2, 19; SIG 275, 1. 1-7; Strab., IX, 3, 10, p. 421-422; Plut. Sol., 11; Paus., X, 7, 2-5). Датой проведения первых учрежденных амфиктионами состязаний считается 590 г., следующие игры состоялись через восемь лет, сохраняя, по-видимому, существующий прежде порядок проведения праздника в Дельфах, а с 582 г. (согласно Паросской надписи и "Хронике" Евсевия) Пифийские игры проводились с регулярностью один раз в четыре года - в третий год Олимпиады160.

Амфиктионы существенно изменили программу ранее проводившегося агона - к состязаниям кифародов (певцов под аккомпанемент

- 212 -

кифары) были добавлены агоны кифаристов (состязающихся в игре на кифаре), авлетов (играющих на флейте) и авлодов (поющих под аккомпанемент флейты), а также гимнастические и конные состязания (Strab., IX, 3, 10, p. 421; Paus., X, 7, 3-5), которые ранее в Пифо не проводились (HH, III, 282-294). Одними из первых победителей Пифийских игр в состязании колесниц стали Еврилох из Фессалии и Клисфен из Сикиона (Paus., X, 7, 6)161. По-видимому, эти первые игры с ценными призами были устроены на средства от захваченной во время Первой священной войны добычи. Согласно Страбону, праздник "...амфиктионы ... назвали Пифийскими играми (kai; Puvqia ejkavlesan)" (X, 3, 10, p. 421).

На вторых играх музыкальная программа вновь была изменена - отменены состязания авлодов. По словам Павсания, амфиктионы осудили "такую музыку как дающую неблагоприятное впечатление: по напеву эти песни под флейту являются очень суровыми и грустными..." (X, 7, 5). Вообще, в сольных агонах музыкантов кифародия и кифаристика оценивались (в том числе и материально) выше, чем авлетика и авлодия, из-за предубеждения против духовых инструментов как не лучшим образом влияющих на нравы162. Кифара и лира считались инструментами Аполлона, а авлос - инструментом Диониса. Доказательства типичности этого суждения мы находим, например, у Платона: "ничего необычного, когда Аполлона и его инструменты мы ставим выше Марсия и его инструментов" (Pol., III, 399 d-e). В качестве сравнения можно привести передаваемые Плутархом рассуждения об этом предмете Алкивиада, который считал искусство игры на флейте низменным и жалким, уродующим лицо, ссылаясь также на пример Афины, бросившей флейту, и Аполлона, содравшего с флейтиста Марсия кожу (Alc., 2).

Однако со временем отношение к флейте становится не столь однозначным и она завоевывает значительное место в мусических агонах. Среди музыкальных состязаний в Дельфах на первом месте было исполнение так называемого пифийского нома - композиции,

- 213 -

составленной по определенной схеме и исполнявшейся на флейте одним солистом в сопровождении нескольких других музыкантов. Так как Пифийский праздник являлся непререкаемым авторитетом и законодателем мод в мусических состязаниях по всей Греции, то пифийский ном становится обязательным и главнейшим видом в сольных агонах музыкантов повсеместно163. Подробное описание пифийского нома мы встречаем у Страбона (IX, 3, 10, p. 421-422), который, говоря о реорганизации праздника в Дельфах амфиктионами, сообщает, что "они добавили к кифаредам флейтистов и кифаристов без пения, которые должны были исполнять мелодию под названием пифийский ном. Он состоит из пяти частей: анакруса (вступление), ампейра (проба), катакелевсмос (призыв), ямбы, дактили и сиринги (свисты)". Очевидно, имея в виду уже поздний вариант мелодии (исполнявшейся в его время или во время писателя, может быть, Эфора, которому он следует), Страбон называет ее автором Тимосфена, наварха Птолемея. В одной из версий изобретение пифийского нома приписывается Саккаду (VII в.) (Pollux., IV, 77). Говоря о смысле пифийского нома, Страбон подчеркивает, что этим музыкальным произведением автор желает прославить борьбу Аполлона с драконом: "он представляет вступление как анакрусу, начало борьбы - как ампейру, самую борьбу - как катакелевсмос, триумфальную песнь после победы - как ямб и дактиль (такими стихотворными размерами, из которых один - дактиль - подходит хвалебным гимнам, другой же - ямб - приспособлен для поношений, как и слово ijambivzein "бранить", "поносить"); наконец, издыхание чудовища - как сиринги, так как играющие подражали последнему шипению издыхающего дракона" (пер. Г. А. Стратановского).

Возвращаясь к программе Пифийского праздника, следует отметить разнообразие и многочисленность проводившихся там состязаний. Павсаний достаточно подробно говорит о постепенном введении все новых видов агонов (X, 7, 3-8). Характерным

- 214 -

в этом отношении является сообщение Плутарха о мусических соревнованиях (т. е. поэтических, музыкальных и драматических). Он говорит, что за присоединением трагических состязаний к трем существовавшим прежде агонам флейтистов, кифаристов и кифародов "как бы в открытую этим дверь ворвалась целая толпа всевозможных музыкальных и словесных состязаний (ajkroavmata)" (Quaest. conv., V, 2, 1). Плутарх сообщает о том, что в его время встал вопрос об отмене дополнительно учрежденных состязаний, в обсуждении которого он как дельфийский жрец принимал участие. При этом автор замечает, что программа гимнастических состязаний в Дельфах с самого ее учреждения сохраняла первоначальный вид, чем кардинально отличалась от многократно менявшейся программы Олимпийских игр.

На мусических состязаниях мы останавливаемся особо прежде всего потому, что именно эти агоны составляли специфику Пифий. Уже отмечалась роль Пифийских игр в развитии мусической агонистики в общегреческом масштабе. Кроме того, напомним, что Пифии, проводившиеся в важнейшем месте поклонения Аполлону - покровителю Муз, - единственный из общегреческих праздников, где мусические состязания были в программе с самого начала, предшествуя по времени гимнастическим и конным. Последние же были введены, вероятно, по образцу олимпийских агонов и всегда занимали в Дельфах второстепенное место.

Однако вернемся к началу истории Пифийских состязаний. Ко второму празднику в честь Аполлона Пифийского, который проводили амфиктионы, относилось и еще одно важное изменение: отмена ценных наград. Вместо этого победителям стали присуждаться венки (Paus., X, 7, 5). В зависимости от призов состязания древних греков делились на агоны crhmati`tai, где в качестве наград выступали ценные предметы (амфоры, треножники) или, позднее, деньги, и stefani`tai, победитель на которых награждался венком. Авторитет последних был несравненно выше: на всех общегреческих состязаниях наградами были венки, что являлось их отличительной чертой. Даже в эллинистическую эпоху города Греции стремились к тому, чтобы проводившиеся в них агоны получили панэллинский статус, поэтому распространенной была практика реорганизации уже давно

- 215 -

существовавших игр с объявлением их stefanivtai164. В качестве примера такой практики А. Б. Шарнина приводит действия этолийцев, которые, захватив в начале III в. Дельфы и стремясь добиться признания всеми эллинами своего права на контроль над святилищем, реорганизовали Сотерии - праздник, учрежденный амфиктионами в честь победы над галлами, - в панэллинский, с агонами stefani`tai. Таким образом, по справедливому заключению автора, в изменении наград на Пифийских состязаниях в начале VI в. можно увидеть стремление членов Амфиктионии поднять статус праздника до статуса Олимпийского, тем самым повысив авторитет святилища, а также закрепив свою победу и право на контроль над святилищем Аполлона в глазах греков165.

Олимпионики получали венки из ветвей дикой маслины, победители Немейских игр - из сельдерея, выигравших в Истмийских состязаниях награждали венками из ветвей пинии (Plut. Quaest. conv., V, 3, 1; Paus., V, 7, 7; VIII, 48, 2). Павсаний также добавляет, что на многих состязаниях победителю вручали венок из финиковой пальмы, а в правой руке он должен был держать ветвь этого дерева. Наградой победителям в Пифо были венки из посвященного Аполлону лавра (Paus., VIII, 48, 2; X, 7, 8).

Итак, первоначально проводившиеся в Дельфах состязания были коренным образом изменены амфиктионами: 1) расширена программа агонов; 2) дававшееся в первую Пифиаду денежное вознаграждение было заменено венком; 3) установлена периодичность состязаний: сначала 8 лет, затем 4 года. Все это было сделано по образцу уже существоваших общегреческих состязаний и ставило Пифии в один с ними ряд. Однако игры в Дельфах имели, кроме уже отмеченной главенствующей роли мусических агонов, и ряд иных специфических черт. Как представляетcя, судя по проведенному амфиктионами коренному преобразованию существовавшего в Дельфах агона, Пифийские игры являлись с самого начала панэллинским праздником. По-видимому, следует согласиться с А. Б. Шарниной, полагающей, что Пифии восходили не к одному древнему обычаю, а создавались на "комплексной"

- 216 -

основе166, включавшей в себя местную традицию, уже существовавший авторитетный образец Олимпийских игр, а также дельфийский праздник Септерий с театрализованным представлением убийства Аполлоном Пифона и обряда очищения бога от этого убийства.

А. Б. Шарнина на основе анализа данных Гомеровского гимна Аполлону Пифийскому и предания об Арионе заключает, что первоначально исполнение пеана в Дельфах не было погребальным обрядом и не связывалось с легендой о борьбе Аполлона со змеем, а являлось обрядом в честь бога-хозяина святилища, восходящим, скорее всего, к критской традиции167. Амфиктионы после победы над нечестивой Крисой совершили данный обряд в честь Аполлона, как было принято в Дельфийском святилище, устроив состязание кифаредов. И лишь позднее, по мнению А. Б. Шарниной, предание об убийстве Пифона, объясняющее название местности, стало этиологической легендой нового праздника. Страбон передает содержание пифийского нома Тимосфена, который воспевал борьбу Аполлона с драконом. Латинские авторы уже не только не сомневались в связи Пифийских игр с этим преданием, но и считали, что игры были основаны именно в связи с убийством змея. Большое значение, придаваемое эпизоду со змеем в празднике Пифий, вероятнее всего, объясняется влиянием обряда Септерий.

Обратившись от рассмотрения мусических агонов к другим видам единоборств, следует отметить, что гимнастические и конные состязания в Дельфах в целом были весьма схожи с олимпийскими, хотя в частностях и можно найти некоторые различия. Однако и в этой части программы присутствуют черты, характерные именно для Пифийских игр и указывающие, как справедливо отмечает Л. Л. Селиванова, на духовный и гуманный характер пифийских состязаний168. По ее словам, "культу Аполлона Пифийского была чужда варварская жестокость рингов...", "победа как силовое превосходство определенно не была в Дельфах самоцелью". Л. Л. Селиванова подчеркивает диаметрально противоположный подход Олимпийских и Пифийских игр к системе воспитания и физического развития, определяя их как противостояние профессионального

- 217 -

и любительского спорта, точнее, спорта и физической культуры. По ее мнению, Олимпийские игры дали крен в сторону уродливого, однобокого физического развития, Пифийские же состязания были гораздо ближе к классической греческой идее гармоничного развития и принципам, отраженным в гномах Семи мудрецов. Как нам представляется, автору (на основе анализа традиции и опубликованных в 1960-70-х гг. Й. Эбером надписей в честь победителей панэллинских состязаний) вполне удалось убедительно показать гуманистическую направленность Пифийских игр.

Затрагивая в связи с Дельфами тему общегреческих праздников, необходимо подчеркнуть важнейшее значение подобных праздников с точки зрения укрепления духа общегреческого единства и развития практики и теории межполисных отношений. Недаром сам великий Платон, которому дельфийские идеи упорядоченности и гармонии были чрезвычайно близки, писал об участии граждан в общегреческих праздниках: "В Пифийский храм Аполлона, в Олимпию к Зевсу, в Немею и на Истм надо для участия в жертвоприношениях и состязаниях в честь этих богов посылать людей по мере сил в самом большом количестве, самых прекрасных и достойных, которые могут стяжать добрую славу своему государству" (Leg., XII, 950 e - 951 a). В условиях политической раздробленности Эллады и расселения греков в колониях, зачастую очень удаленных, именно общеэллинские праздники способствовали тому, что греки осознавали себя единым народом. Масса публики съезжалась не только из любопытства и жажды зрелищ, но и по торговым делам, так как здесь, благодаря стечению народа, происходила весьма оживленная торговля169. Важное значение подобные праздники имели и для формирования правил и норм межполисной жизни, международного права. Для участия в панэллинских праздниках большинство греческих полисов отправляло священных послов (qewroiv), функции которых зачастую не ограничивались лишь чисто религиозной сферой. Во время больших празднеств часто заключались или обнародовались международные

- 218 -

договоры, исполнение которых освящалось божественной санкцией. Кроме того, согласно общей практике общегреческих состязаний, на время их проведения устанавливалось священное перемирие (ejkeceiriva), согласно которому должны были прекращаться все враждебные действия между его участниками, а область, в которой лежало святилище, как принадлежавшая богу и состоявшая под особым его покровительством, объявлялась неприкосновенной; все отправлявшиеся на праздник имели право свободного прохода даже через неприятельскую страну. Когда приближалось празднование Пифийских игр, жрецы Аполлона объявляли всем грекам о священном перемирии, которое длилось три месяца. Этого времени было достаточно, чтобы прибыть в Дельфы из самых отдаленных колоний Средиземноморья и после праздника спокойно вернуться домой. А так как Пифии совпадали с проведением Панафиней, то священное перемирие распространялось и на афинский праздник170.

Общегреческие религиозные праздники, которые сопровождались состязаниями атлетов, конными ристаниями и мусическими агонами, были наиболее ярким проявлением принципа состязательности, агонального духа, присущего жизни древних греков171. Уже в первоначальном составе агонов явственно заметна главенствующая роль мусических состязаний, которые в Дельфах существовали еще до введения программы гимнастических и конных соревнований. Преобладание в Пифийском празднике мусических агонов как нельзя лучше соотносится с общим комплексом дельфийских идей, с Аполлоновой мудростью, сутью которой было устроительство и гармония, наиболее полно отражающиеся именно в музыке (ср. использование музыкальных терминов для описания гармоничного состояния государства и его граждан у Платона).


Примечания

134 О связи легенды о похищении Гераклом треножника из Дельф с традицией о Первой священной войне см.: Parke H. W., Boardman J. The Struggle for the Tripod and the First Sacred War // JHS. Vol. LXXVII. 1957. Pt. 2. P. 276-282.назад
135 Напр.: Robertson N. The Myth of the First Sacred War // ClQ. Vol. XXVIII.1978. № 1. P. 38-73.назад
136 Аргументы в пользу историчности войны см.: Lehmann G. A. Der "Erste Heilige Krieg" - eine Fiktion? // Historia. Bd. XXIX. 1980. H. 2. S. 242-246. См. также: Глускина Л. М. 1) Дельфы в период Первой священной войны // ВДИ. 1951. № 2. С. 213-221; 2) Политические тенденции Гомеровского гимна к Аполлону Пифийскому // ВДИ. 1956. № 2. С. 13-24; Cauer F. Amphiktyonie... Sp. 1909-1935; Jannoray J. Krisa, Kirrha et la Premiere Guerre Sacree // BCH. T. LXI. 1937. P. 33-43; Andrewes A. The Greek Tyrants. N. Y., 1963. P. 59-61; Forrest W. G. G. 1) The First Sacred War // BCH. T. LXXX. 1956. Fasc. 1. P. 31-51; 2) Delphi... P. 312-316; Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Оracle. Vol. I. P. 99-113; Lloyd-Jones H. The Delphic Oracle. Р. 63; Sealey R. A History of the Greek City-States ca. 700-338 B. C. Berkeley, 1976. P. 18, 35, 47, 142; Jeffery L. H. Archaic Greece... P. 73-79; Boardman J. Heracles, Delphi and Kleisthenes of Sikion // RA. 1978. Fasc. 2. P. 227-234; Miller St. The Date of the First Pythiad // CSClA. Vol. XI. 1979. Vol. XI. P. 127-158; Fine J. V. A. The Ancient Greeks. A Critical History. Cambridge; London, 1983. P. 114-118; Tausend K. Die Koalitionen im I Heiligen Krieg // RSA. Vol. XVI. 1986. S. 49-66; Sanchez P. L'Amphictionie... P. 58-80.назад
137 Разбор свидетельств о причинах войны см.: Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 214.назад
138 Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 215-216; Andrewes A. The Greek Tyrants. P. 60; Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Оracle. Vol. I. P. 104, 144; Jeffery L. H. Archaic Greece... P. 73.назад
139 Об Алкмеонидах и Дельфах см.: Суриков И. Е. Из истории греческой аристократии... С. 140-150; La Coste-Messeliere P. de. Les Alcmeonides а Delphes // BCH. T. LXX. 1946. P. 271-287; Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 143 ff.назад
140 Forrest W. G. G. Delphi... P. 313.назад
141 Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 218; Fine J. V. A. The Ancient Greeks... P. 117.назад
142 Sealey R. A History of the Greek City-States ca. 700-538 B. C. Berkeley, 1976. P. 47.назад
143 Большинство исследователей считают этот оракул подлинным. Ср., однако, мнение Дж. Фонтенроуза, который полагает его позднейшим измышлением (an anti-Orthagorid invention) и считает невероятным, чтобы Дельфийский оракул мог оскорбить такого могущественного посетителя (Fontenrose J. The Delphic Oracle... P. 293). Cp. также точку зрения Ж. Элеи (Elayi J. Deux oracles de Delphes: les reponses de la Pythia а Clisthene de Sicyone, et aux Atheniens avant Salamine // REG. T. XCII. 1979. P. 224-227), которая относит это прорицание к "оракульной литературе", опираясь на характеристику этого последнего понятия у Р. Краэя. назад
144 Forrest W. G. G. 1) The First Sacred War... P. 36-39; 2) Delphi... P. 313-314; Andrews A. The Greek Tyrants. P. 59-61; Fine J. V. A. The Ancient Greeks... P. 117, 121.назад
145 Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 218; Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 121-122; Parke H. W., Boardman J. The Struggle for the Tripod... P. 282. назад
146 Л. М. Глускина называет возможной причиной недовольства Дельф Клисфеном чрезмерную активность тирана в конце войны. По ее мнению, в планы дельфийского жречества не входило разрушение Крисы, инициатором которого, возможно, был Клисфен. См.: Глускина Л. М. 1) Дельфы в период Первой священной войны. С. 218-219; 221; 2) Политические тенденции... С. 23 сл.; 3) Из новой литературы о Дельфах... С. 154-155.назад
147 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 103-105; Tausend K. Die Koalitionen... S. 62, 64; Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 218.назад
148 Glotz G. Histoire grecque. T. I. Paris, 1925. P. 255. О враждебности Фокиды и Фессалии в этот период см. также: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 110; Fine J. V. A. The Аncient Greeks... P. 117; cp.: Forrest W. G. G. Delphi... P. 314. Л. М. Глускина высказывает другое мнение: вражда Фессалии и Фокиды относится к более позднему времени - к периоду Третьей священной войны, а традицией эти отношения были перенесены и на сообщения о Первой священной войне, см.: Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 217-218, 221 (cо ccылкой на У. Виламовица, по мнению которого Криса - город Локриды, см.: Wilamowitz-Mollendorff U. v. Aristoteles und Athen. Bd. I. Berlin, 1893. S. 20, 21, Anm. 32).назад
149 Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 213; Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Oracle. Vol. I. P. 104.назад
150 Л. М. Глускина полагает, что Первая священная война продолжалась приблизительно с конца VII в. до 80-х гг. VI в. (Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 213). Л. Джеффри называет дату около 595-586 гг. (Jeffery L. H. Archaic Gteece... P. 73, 78). Дату начала войны около 595 г. принимает У. Форрест и А. Эндрюс (Аndrews A. The Greek Tyrants. P. 59; Forrest W. G. G. Delphi... P. 312), эту же дату в общем виде (начало VI в.) называет в качестве возможной Дж. Файн (Fine J. V. A. The Ancient Greeks... P. 115, 122).назад
151 Л. М. Глускина считает, что это случилось по инициативе дельфийского жречества, которое было недовольно действиями амфиктионов в отношении Крисы (Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 219).назад
152 Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic Оracle. Vol. I. P. 107-108. См. также: Глускина Л. М. Из новой литературы... С. 154.назад
153 Глускина Л. М.: 1) Дельфы в период Первой священной войны. С. 219-221; 2) Политические тенденции... С. 13-24; 3) Из новой литературы... С. 154-155.назад
154 Глускина Л. М. Дельфы в период Первой священной войны. С. 215. Ср. мнение И. А. Макарова, который полагает, что говорить об особых связях Спарты и Дельф можно только со времени Клеомена и называет всю предшествующую историю спартано-дельфийских отношений мифологической (Макаров И. А. Тирания и Дельфы... С. 130).назад
155 Курилов М. Э. Спартанские пифии // Античность, средние века и новое время. Социально-политические и этно-культурные процессы. Н. Новгород, 1997. С. 35.назад
156 См., напр.: Хаксли Дж. Л. Геродот о мифе и политике в ранней Спарте // Античность и средневековье Европы. Пермь, 1994. С. 59-60; Parker R. Spartan Religion // Classical Sparta / Ed. by A. Powell. London, 1989. P. 152 ff. назад
157 Maass M. Das antike Delphi... S. 42.назад
158 В отечественной историографии конца прошлого столетия следует выделить лишь раздел об общегреческих праздниках В. В. Латышева, где автор делает ценные замечания об организации и характере Пифийских игр (Латышев В. В. Очерк греческих древностей. Ч. 2. С. 111-124).назад
159 Селиванова Л. Л. 1) Пифийские игры в Дельфах: дух и тело // Вестник Московского университета. Сер. 8. История. 1991. № 2. С. 24-32; 2) Донос на Пифийских играх и культ Аполлона (по данным дельфийской надписи) // Власть, человек, общество в античном мире. Доклады конференций 1996 и 1997 гг. [Институт всеобщей истории РАН. Российская Ассоциация Антиковедов] / Отв. ред. Е. С. Голубцова. М., 1997. С. 304-316; Шарнина А. Б. Пифийские игры в Дельфах // MOUSEION: Профессору Александру Иосифовичу Зайцеву ко дню семидесятилетия / Отв. ред. В. С. Дуров. СПб., 1997. С. 63-73; Miller G. S. The Date of the First Pythiad... P. 127-158; Amandry P. La fate des Pythia // Praktika tes Akademias Athenon. Vol. LXV. 1990. P. 279-317.назад
160 Это изменение в периодичности праздника может объяснить датировку Павсания, отличную от приведенной: Павсаний относит первый праздник, проведенный амфиктионами в Дельфах, к 586 г., по мнению В. В. Латышева, "не зная этой перемены, но зная, что второй праздник после Киррейской войны был в 582 г." (Латышев В. В. Очерк греческих древностей. Ч. 2. С. 122).назад
161 Подробнее см.: McGregor M. F. Cleisthenes of Sicyon and the Рanhellenic Festivals // TAPhA. Vol. LXXII. 1941. P. 266-287.назад
162 Алмазова Н. А. Античная музыкальная эпиграфика. Автореф. дисс. ... канд. искусствов. СПб., 1998. С. 13.назад
163 Это будет характерно и для последующей эллинистической эпохи: в терминологии надписей эллинистического времени солисты инструменталисты называются "пифийские авлеты", "пифавлы", встречается и выражение "пифийский кифарист" (Алмазова Н. А. Античная музыкальная эпиграфика. С. 13).назад
164 Алмазова Н. А. Античная музыкальная эпиграфика. С. 12.назад
165 Шарнина А. Б. Пифийские игры... С. 67.назад
166 Шарнина А. Б. Пифийские игры... С. 71.назад
167 Ср.: Селиванова Л. Л. Пифийские игры... С. 24 слл.назад
168 Селиванова Л. Л. Пифийские игры... С. 28-32.назад
169 Экономический аспект подобных мероприятий в отечественной историографии последних десятилетий особенно подчеркивала именно для Дельфийского общегреческого центра Л. М. Глускина (Глускина Л. М. Дельфы как экономический центр... С. 146-165). назад
170 Селиванова Л. Л. Пифийские игры... С. 27.назад
171 Об агональном духе и его роли в жизни древних греков см.: Зайцев А. И. Культурный переворот в древней Греции VIII-VI вв. до н. э. Л., 1985. С. 75 слл. (2-е изд. СПб., 2001. С. 105 слл.); Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 226-227; Burckhard J. Griechische Kulturgeschichte. Bd. I. Berlin, S. a.; Berve H. Vom agonalen Geist der Griechen [1965] // Berve H. Gestaltende Krafte der Antike. Aufsatze und Vortrage zur griechischen und romischen Geschichte. Munchen, 1966. S. 1-20.назад
(c) 2001 г. О.В. Кулишова
(c) 2001 Издательский центр "Гуманитарная академия"
(c) 2005 г. Центр антиковедения
office@centant.pu.ru