Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Э.Д. Фролов
Греция в эпоху поздней классики
(Общество. Личность. Власть)

СПб.: Издательский Центр "Гуманитарная Академия", 2001. 602 с. (Серия "Studia classica"). ISBN 5-93762-013-5

Глава 7. Проблема политического синтеза
- 435 -

Завершая анализ социально-политической организации сиракузского общества при Дионисии Старшем, мы должны констатировать в качестве главного вывода наличие ярко выраженного дуализма. Старое гражданское общество перекрещивается с новой прослойкой граждан и неграждан, чье положение политически активных людей определяется сугубо их связью с новым авторитарным режимом; наряду с гражданским ополчением выступает новая наемная армия, а рядом с традиционными представительными органами гражданской общины выросла новая монархическая администрация. Этот дуализм политической организации венчается двойственным положением главы государства, который выступает одновременно в двух лицах - как избранный однажды стратег-автократор и как узурпировавший власть тиран.

Реальное сосуществование двух противоположных политических начал - полисно-республиканского и монархического - находит свое выражение и вместе с тем подтверждение в параллельном выходе двух разных форм суверенитета. С одной стороны, сохраняется суверенное самовыражение гражданской общины, именно - в факте продолжающегося выпуска монеты традиционного типа с надписью SURAKOSIWN1. С другой - достаточно недвусмысленно выступает суверенитет установившейся в Сиракузах монархии. Верховный правитель обосновался в особой укрепленной резиденции и как настоящий монарх окружил себя пышным двором; его выходы к народу обставляются особой торжественностью, чему служат не только свита друзей и эскорт телохранителей, но и такие чисто царские инсигнии, как колесница, запряженная четверкою белых коней, пурпуровое одеяние и золотой венок (об этих последних см.: Diod., XIV, 44, 8; Duris ap. Athen., XII, 50, p. 535 e = FgrHist 76 F 14; ср.:

- 436 -

Theopomp. ар. Athen., X, 47, p. 436 a = FgrHist 115 F 187; Liv., XXIV, 5, 4)2.

Этому вещному монархическому маскараду соответствовало и вполне определенное идеологическое обрамление. Рационалистическое отношение к религии отнюдь не исключало, а наоборот, предполагало продуманное использование Дионисием религиозных форм для вящего обоснования своей власти. Без колебаний, когда того требовали обстоятельства, налагая руку на храмовые сокровища, сиракузский правитель в других случаях заявлял себя радетелем о богах, обеспечивая, таким образом, по античным понятиям, поддержку себе небожителей. Он строил им новые храмы (Diod., XV, 13, 5), совершал в их честь пышные жертвоприношения (74, 2), отправлял богатые дары в общеэллинские святилища Зевса в Олимпии и Аполлона в Дельфах (XVI, 57, 2 сл.). Это он, судя по всему, ввел в обиход тот ритуал торжественного молебствия, о котором сообщает Плутарх для времени Дионисия Младшего: в определенное время во дворце справлялось жертвоприношение богам и глашатай возносил молитву о долговечности и неколебимости существующего

- 437 -

режима (Plut. Dion, 13, 5). И это по его почину или, во всяком случае, не без его ведома распространялись слухи о божественном предопределении его миссии (следы этого обнаруживаются в уцелевших фрагментах исторического труда Филиста - Cic. De div., I, 20, 39 и Valer. Max., I, 7, ext. 7; Cic. De div., I, 33, 73; Aelian. V. h., XII, 46) и, если верить позднейшему свидетельству, ставились статуи бога Диониса с лицом, схожим с лицом самого сиракузского правителя (Dio Chrys., XXXVII, 21). Новейшие исследователи справедливо видят в этих акциях подход к тому культу властителя, который будет выработан позднее, в эллинистическую эпоху, и который останется краеугольным камнем доктрины о царской власти божьей милостью3.

И наконец, еще одно суверенное проявление монархического начала при Дионисии - ясно выраженная династическая политика этого правителя. Дионисий был женат трижды. Первый раз он женился на дочери знаменитого Гермократа, однако брак этот оказался недолговечен. Во время мятежа сиракузских всадников жена Дионисия погибла, так, по-видимому, и не успев родить ему наследника (Diod., XIII, 96, 3; 112, 4; Plut. Dion, 3, 1-2)4. Спустя несколько лет, уже накануне 2-й Карфагенской войны, Дионисий женился снова, на этот раз сразу на двоих - на локрийке Дориде и сиракузянке Аристомахе, дочери его ближайшего соратника Гиппарина (Diod., XIV, 44, 3-45, 1; Plut. Dion, 3, 3-6; Aelian. V. h., XIII, 10; Cic. Tusc. disp., V, 20, 59; Valer. Max., IX, 13 b, ext. 4). Если верить традиции, то обе свадьбы были отпразднованы одновременно. Во всяком случае, фактом является то, что Дионисий был женат одновременно на двух женщинах, причем каждая из них одинаково была наделена правами супруги5.

- 438 -

В этом жесте Дионисия современные историки справедливо усматривают пренебрежение к обычаю, продиктованное откровенно исповедуемой политической выгодой6. Однако заключавшиеся Дионисием брачные союзы преследовали не только ближайшую политическую цель - укрепление положения тирана связью с влиятельными семьями двух важнейших городов его державы - Сиракуз и Локров. Если верить Диодору, когда, спустя ряд лет после гибели первой жены, Дионисий стал подыскивать себе новую супругу, он сознательно стремился и к более далекой цели - к упрочению и сохранению власти в своей семье, к созданию собственной династии (Diod., XIV, 44, 5 - e[speude teknopoihvsasqai dialambavnwn th'/ tw'n gennhqevntwn eujnoiva/ bebaiovtata thrhvsein th;n dunasteivan). Эта цель была им достигнута. Умирая, Дионисий действительно мог оставить свою власть (возможно, даже путем формального завещания) своему старшему сыну (от Дориды), названному в его честь тоже Дионисием7.

Вместе с властью Дионисий оставил своему сыну и значительное состояние: различные драгоценности, которыми, по свидетельству Диодора, дом тирана будто бы был полон уже в 405 г. (Diod., XIII, 112, 4);

- 439 -

роскошную дворцовую обстановку, которую позднее приобрел тезка сиракузского тирана - гераклейский тиран Дионисий (Memnon ар. Phot. Bibl., cod. 224, p. 224 а 35-37 Bekker = FgrHist 434 F 4, 5; ср. также: Ps.-Aristot. Oec., II, 2, 20, p. 1349 а 36 - b 6); наконец, самый дворец в старом городе, на Ортигии, и обширные земельные владения вне Сиракуз, в районе так называемого Гиата, или Гиарота (Plut. Dion, 37, 2). Поскольку Дионисий по происхождению не принадлежал к самой верхушке сиракузского общества, надо думать, что бульшая часть этих богатств была составлена им путем конфискаций, вероятно, тогда же, когда он наделял землями и домами своих сторонников, т. e. после подавления мятежа сиракузских всадников. Наличие у главы государства огромного состояния, не сравнимого ни с каким другим, и закрепление этого состояния за его семьей в наследственное владение должны рассматриваться как признаки образования настоящего княжеского домена, что также показывает суверенное монархическое положение Дионисия8.

Сосуществование двух суверенных начал в Сиракузах при Дионисии подчас самым непосредственным образом фиксируется древней традицией, там именно, где речь идет о заключении Сиракузским государством внешнеполитических соглашений. Так, уже в конце 1-й Карфагенской войны командующий карфагенской армией Гимилькон, если только правильно наше понимание текста Диодора, вел переговоры о мире с сиракузянами и Дионисием: он отправил гонца в Сиракузы, а ответ получил от Дионисия (Diod., XIII, 114, 1). Новая, 2-я Карфагенская война открылась совместной акцией сиракузян и Дионисия. Сиракузским народным собранием было принято решение об ультиматуме карфагенянам, а переслан был этот ультиматум в Карфаген Дионисием (XIV, 46, 5; 47, 1-2). В разгар этой войны спартанский эмиссар Фаракид на обращение склонявшихся к мятежу сиракузян ответил, что он послан своим государством не для свержения власти Дионисия, а на помощь сиракузянам и Дионисию против карфагенян (XIV, 70, 2). Вскоре затем, после поражения карфагенян под Сиракузами,

- 440 -

их полководец предложил Дионисию сделку, и тот принял ее втайне от сиракузян и союзников, которые, как понимал Дионисий, могли и не разрешить ее (XIV, 75, 1-2). К этим примерам из литературной традиции надо добавить и то замечательное место из договора афинян с Дионисием от 368/7 г., где говорится, что с сиракузской стороны клятву на верность договору должны будут принести Дионисий и должностные лица сиракузян9.

Эти факты не только подтверждают тезис о сосуществовании двух противоположных политических начал. Показывая длительность и обязательность такого сосуществования, они позволяют говорить о большем - об их более или менее конструктивном взаимодействии. В чем причины этого удивительного явления? Очевидно в естественности и крепости самих взаимодействующих компонентов.

Естественным было рождение в Сиракузах IV в. тирании. Она явилась к жизни в ходе внутренней социально-политической смуты, благодаря искусной демагогии честолюбца, сумевшего придать своей власти черты социальной монархии. Вместе с тем - и именно потому, что внутренняя смута была стимулирована и развязана внешней опасностью - новая тирания в Сиракузах сразу же усвоила

- 441 -

дополнительные качества монархии национальной, стремившейся оправдать свое существование защитою западных эллинов от варваров-карфагенян10. При этом действительно большой размах военных операций содействовал широкому использованию профессиональных воинов-наемников, а это доставило новому режиму уже не видимый, а вполне реальный милитаристский характер.

С другой стороны, очевидной была и прочность полисных устоев в Сиракузах, где полвека свободного развития, в особенности же победа над афинянами и последовавшая реформа Диокла, подтвердили жизнеспособность гражданской общины. Более того, прочность полисного строя в Сиракузах дополнительно обусловливалась необходимостью в условиях страшной внешней опасности сохранения гражданского ополчения, а вместе с тем и коммунальной организации11.

- 442 -

Таким образом, как это ни парадоксально, но одно и то же обстоятельство - затянувшееся противоборство с варварами - и стимулировало здесь кризисную ситуацию и облегчало рождение тирании, и требовало от любого авторитарного режима сотрудничества с гражданской общиной и, следовательно, ее сохранения как известного целого.

Эта прочность полисных устоев и, наоборот, отсутствие подготовленной деспотизмом почвы, как это было на азиатском Востоке, обусловили длительность и болезненность утверждения монархии на греческом Западе. Ни Дионисий Старший, ни преемник его Дионисий Младший не решились официально провозгласить царскую власть в Сиракузах и правили, довольствуясь фактическим утверждением монархического принципа и соблюдая известный modus vivendi с гражданской общиной12.

- 443 -

Лишь сравнительно поздно, после целой полосы республиканской реакции (Тимолеонт), Агафоклу удалось увенчать заново построенное здание официальным принятием царского титула. Таким

- 444 -

образом, Сиракузы IV в. демонстрируют нам пример весьма своеобразного движения от полисной республики к монархии - пример, не схожий с восточным эллинизмом, а скорее предвосхищающий римский принципат13. Дополнительные подтверждения этому можно обнаружить при анализе структуры и организации управления созданной Дионисием архе, его территориальной державы.

Примечания

1 Head B. V. Historia Numorum, 2nd ed., Oxford, 1911, p. 175 f.; Tudeer L. Die Tetradrachmenprдgung von Syrakus // ZN, Bd. XXX, 1913, S. 63 f.; ср. также: Beloch K. J. Griechische Geschichte, 2. Aufl., Bd. III, Abt. 1, Berlin; Leipzig, 1922, S. 51-52; Abt. 2, 1923, S. 195; Hьttl W. Verfassungsgeschichte von Syrakus. Prag, 1929, S. 100 f.; Stroheker K. F. Dionysios I. Gestalt und Geschichte des Tyrannen von Syrakus. Wiesbaden, 1958, S. 149, 165; Berve Н. Die Tyrannis bei den Griechen, Bd. I, Mьnchen, 1967, S. 237, 240.назад
2 Роль Дионисия в выработке атрибутов монархической власти отметил уже Б. Низе (Niese B. Dionysios I // RE, Bd. V, 1905, Sp. 902). Что касается существа дела, то здесь прежде всего встает вопрос об источниках, откуда Дионисий мог заимствовать отдельные формы. Одним из таких источников могла быть традиционная греческая символика, связанная с награждением победителей на Олимпийских играх (здесь может иметься в виду прежде всего торжественный венок). С другой стороны, кое-что, в частности пышное пурпуровое облачение, могло быть заимствовано из обихода правителей на азиатском Востоке, где уже давно был выработан торжественный этикет царских выходов и подобран соответствующий реквизит. Своеобразную посредническую роль мог сыграть здесь, как показал А. Альфёльди, греческий театр: актеры, игравшие в трагедиях царей, выступали в костюмах, подражавших пышному облачению персидских монархов (Аlfцldi A. Gewaltherrscher und Theaterkцnig // Late Classical and Mediaeval Studies in Honor of A. М. Friend, jr. Princeton, 1955, p. 15-55). Насколько закономерным было внимание Дионисия к внешней стороне своей власти, к способу подачи ее на людях, подтверждается соответствующими рассуждениями и рекомендациями первых теоретиков единовластия - Исократа (II, 32) и Ксенофонта (Суrор., VIII, 1, 40-42; 3, 1 сл.), причем пример последнего показывает, сколь было естественным здесь обращение греков к давно известному чужому образцу - к персидской монархии. Ср. также: Stroheker К.F. Dionysios I, S. 159 f.; Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 251 f.; Bd. II, S. 652 f.назад
3 Evans A. J. The Monarchy of Dionysios // Freeman E. A. The History of Sicily, vol. IV, Oxford, 1894, p. 216-217; Bury J. B. Dionysius of Syracuse // САН, vol. VI, 1927, р. 135; Stroheker К. F. Dionysios I, S. 160; ср. также: Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 254 f., 256; Bd. II, S. 655 f.назад
4 Заявление Корнелия Непота, что Дионисий Старший имел детей от всех своих трех жен (Nepоs. De reg., 2, 3 - cum ex tribus uxoribus liberos procreasset), очевидно, страдает неточностью. Ср.: Вeloch К. J. GG2, Bd. III, Abt. 2, S. 102.назад
5 По поводу свидетельства древних об одновременном заключении браков Дионисия с Доридой и Аристомахой мнения у новейших исследователей расходятся: доверяет традиции Ад. Гольм (Holm A. Geschichte Siziliens im Altertum, Bd. II, Leipzig, 1874, S. 109 и 434); категорически отвергает свидетельство древних, доказывая, что брак Дионисия с Аристомахой был заключен на несколько лет раньше, чем брак с Доридой, К. Ю. Белох (Веloch К. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 129; Abt. 2, S. 102 f.); вновь защищают традиционную версию Эд. Мейер (Meyer Ed. Geschichte des Altertums, Bd. V, Stuttgart; Berlin, 1902, § 792, S. 106) и особенно К. Ф. Штроекер (Stroheker K. F. Dionysios I, S. 68); сдержанную позицию занимает Г. Берве (Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 249 f.; Bd. II, S. 651).назад
6 Помимо указанных только что работ ср. также: Моssй С. La tyrannie dans la Grиce antique. P., 1969, p. 118.назад
7 О том, что тиран заблаговременно назначил своего старшего сына - тоже Дионисия - наследником своей власти, можно сделать вывод на основании свидетельств: Plut. Dion, 6, 2; Nepos. Dion, 2, 4; Cic. De nat. deor., III, 35, 84. - Этот вывод ставится под сомнение Б. Низе (Niese B. Dionysios II // RE, Bd. V, 1905, Sp. 904), но разделяется другими исследователями (Вeloch К. J. GG2, Bd. III, Abt.2, S. 202; Hьttl W. Verfassungsgeschichte von Syrakus, S. 109 f.; Stroheker K. F. Dionysios I, S. 147 [вместе с прим. ad locum]; Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 260; Bd. II, S. 656). Версию о формальном завещании выдвинул Белох (l. с.), который ссылается при этом на свидетельство Ливия об аналогичном случае в более позднее время, при переходе власти от Гиерона II к его внуку Гиерониму (Liv., XXIV, 4, 6 сл. - cum expirasset [sc. Hiero] per tutores testamento prolato pueroque in contionem producto etc.).назад
8 О возможном источнике и времени составления владений Дионисия ср.: Stroheker К. F. Dionysios I, S. 166; Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 240; Bd. II, S. 646; для оценки этих владений как династического домена ср. также: Виппер Р. Ю. История Греции в классическую эпоху (IX-IV вв. до Р. Х.). М., 1916, с. 468.назад
9 Представители новейшего критического направления не прошли мимо этих примеров, но оценили их не лучшим образом. К. Ф. Штроекер использовал характерные формулы в заявлении Фаракида и в клаузуле об обмене клятвами в договоре 368/7 г. лишь для того, чтобы еще раз подчеркнуть свой главный тезис о не преодоленной режимом Дионисия противоположности двух политических начал - полисного и монархического. Основной же упор он делает на другой особенности договора 368/7 г. - на том, что в главном тексте соглашения партнером афинян выступает только Дионисий со своим потомством, а не Дионисий и сиракузяне вместе (Strоheker К. F. Dionysios I, S. 167). Вслед за К. Штроекером и Г. Берве выделяет в этом документе прежде всего данное, в реальном отношении действительно наиболее важное, обстоятельство. Впрочем, несколько дальше, ссылаясь на реплику Фаракида, Берве высказывает интересную мысль о выступавшем и при Дионисии характерном для режимов такого типа дуализме государственной и квазигосударственной организации (Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 238 f.; Bd. II, S. 645). Однако эта мысль осталась без развития; внимание автора как до этого, так и после приковано главным образом к личности и положению самого Дионисия, а основным мотивом исследования остается тезис о подавлении тираном гражданской общины.назад
10 На своекорыстное использование Дионисием популярных идей защиты эллинов и изгнания карфагенян из Сицилии указывала уже восходящая к Тимею античная традиция, которая, впрочем, в своих преувеличенных нападках на тирана доходила до утверждения, что тот будто бы нарочно затягивал войны и щадил неприятеля, чтобы сохранить пугало для сограждан и иметь оправдание своей власти (Diod., XIII, 112, 1 сл.; XIV, 7, 1; 45, 5; 68, 1 сл.; 75, 3). В новейшей научной литературе это традиционное положение трактуется по-разному. С одной стороны, нет недостатка в тех, кто настаивает на принципиальной связи внешней политики Дионисия с программой панэллинизма. Не говоря уже об апологетах второй сиракузской тирании Ад. Гольме и особенно К. Ю. Белохе и Эд. Мейере, которые подчеркивают заслуги Дионисия в защите национальных интересов западного эллинства и нападки традиции отвергают a limine (ср.: Ноlm А Geschichte Siziliens, Bd. II, S. 155 f.; Beloch K. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 127 и 60, Anm. 1; Meyer Ed. GdA, Bd. V, § 782, S. 89; § 797, S. 115 f.), можно указать на К. Ф. Штроекера, который также судит достаточно позитивно о связи политики Дионисия с панэллинизмом (Stroheker K. F. Dionysios I, S. 43 f., 148 f., 179 f.). Напротив, Эд. Фримен и Дж. Бьюри признание заслуг Дионисия в защите интересов западных эллинов сопровождают рядом серьезных оговорок и не упускают случая подчеркнуть, что первостепенной для Дионисия всегда была забота о собственной власти, ради которой он мог при случае пожертвовать и общим делом греков (Freеman E. А. The History of Sicily, vol. III, p. 506 f.; vol. IV, p. 1 f.; Burу J. B. Dionysius of Syracuse, p. 125-126, 136). В свою очередь Г. Берве, отбрасывая очевидные крайности восходящей к Тимею традиции, в принципе разделяет ее основную критическую установку (Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 221, 237, 246 f., 256, 258 f.; Bd. II, S. 644, 619, 656).назад
11 Близкие этому идеи можно обнаружить у Г. Берве в пассаже, где он рассуждает о причинах сохранения тираном Дионисием своего официального положения стратега-автократора: "Если Дионисий все-таки, несмотря нa опору своей власти на собственные наемные отряды, в противоположность властителям прежних времен не желал отказаться от должности (стратега-автократора. - Э. Ф.), то это потому, что развитый город-государство его времени представлял собой прочный организм (weil der ausgebildete Stadtstaat seiner Zeit einen festen Organismus darstellte), управлять которым по должности тирану начинающегося IV столетия должно было казаться более необходимым, чем давнишним городским владыкам, которые в еще примитивной общине могли осуществлять свою волю не прямо, а через доверенных лиц. Также и для запланированного вытеснения карфагенян с острова нельзя было обойтись без командования над ополчением сиракузских граждан (auch war fьr die geplante Verdrдngung der Karthager von der Insel das Kommando ьber das syrakusanische Bьrgeraufgebot nicht zu entbehren). Действительно, это последнее с возобновлением большой войны вновь было вызвано к жизни, а вместе с этим снова обрела свой смысл чрезвычайная должность полководца" (Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 236 f.). Высказанные здесь автором идеи, будучи должным образом развиты, несомненно могли бы быть использованы против его же собственного основного тезиса о подавлении сиракузской тиранией полиса.назад
12 Что ни один из Дионисиев - ни первый, ни второй - не решился принять официально царского титула - это общепринятое мнение. См., в частности: Freеman E. А. The History of Sicily, vol. IV, р. 6 f.; Веlосh K. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 51 f.; Niese B. Dionysios I, Sp. 898; Busolt G. Griechische Staatskunde, Bd. I, Mьnchen, 1920, S. 391; Hьttl W. Verfassungsgeschichte von Syrakus, S. 108, Anm. 90; Stroheker K. F. Dionysios I, S. 173; ср. также: Berve Н. Die Tyrannis, Bd. II, S. 649. Исключение в литературе последних лет представляет только статья американского исследователя С. И. Уста, который попытался доказать, что не только Агафокл и Гиерон II (что не оспаривается), но и сиракузские властители более раннего времени - Дейномениды и оба Дионисия - носили царский титул (Ооst S. I. The Tyrant Kings of Syracuse // ClPh, vol. 71, N 3, 1976, July, p. 224-236). Доводам Уста нельзя подчас отказать в остроумии, однако его построение в целом - по крайней мере в части, касающейся Дионисиев, - неубедительно. Укажем вкратце на те аргументы, которые могут быть выдвинуты против тезиса о принятии Дионисием Старшим царского титула:
1) не существует монет с именем или изображением Дионисия Старшего или его сына;
2) в античной традиции и, в частности, что особенно важно, в специально сицилийской историографии (у Диодора) Дионисий обозначается чаще всего как тиран или династ, но никогда - как царь;
3) те немногие исключения в древней греческой литературе, когда Дионисий причисляется к разряду царей, встречаются у писателей, не трактующих специально о сицилийских делах и упоминающих о Дионисии в общих контекстах, в ряду других известных властителей (Ps.-Lys., VI, 6-7; Polyb., XV, 35);
4) замечательно, что даже поздние латинские авторы (Цицерон, Корнелий Непот, Помпей Трог/Юстин), вопреки утверждению Уста, никогда не величают Дионисия царем, но всегда - тираном (в указанных Устом местах встречаются лишь непоказательные производные от rex - regnum, regnare, regius, но не самое rex);
5) различные косвенные свидетельства, в том числе и упоминания об усвоенных Дионисиями царских инсигниях, не имеют решающего значения, поскольку сиракузские правители могли заботиться о придании своему положению блеска царской власти, не посягая до времени на вершину вершин - царский титул;
6) наконец, предположение Уста, что царский титул был принят Дионисием Старшим, по примеру Гелона, после 1-й Карфагенской войны, выглядит и вовсе фантастическим: никаких упоминаний в источниках об этой акции Дионисия нет, а параллель с Гелоном явно неудачна ввиду совершенного различия ситуаций: Гелон после победы над карфагенянами при Гимере действительно был на высоте положения, тогда как Дионисий после унизительного мира 405 г. должен был еще бороться за восстановление своего авторитета.назад
13 Сопоставление политической системы, созданной Дионисием, с Римской империей проводилось по ряду признаков уже А. Эвансом (Evans A. J. The Monarchy of Dionysios, p. 216 f.).назад
(c) 2001 г. Э.Д. Фролов
(c) 2001 Издательский центр "Гуманитарная академия"
(c) 2003 г. Центр антиковедения
office@centant.pu.ru