Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Э.Д. Фролов
Греция в эпоху поздней классики
(Общество. Личность. Власть)

СПб.: Издательский Центр "Гуманитарная Академия", 2001. 602 с. (Серия "Studia classica"). ISBN 5-93762-013-5

Часть II

Возрождение тирании

 

Глава 3. Создание архе
- 364 -

Весной 405 г. до н. э. карфагеняне возобновили свое наступление на греческие города Сицилии, и Дионисий должен был теперь оправдать то высокое назначение, которого он добился, в значительной степени спекулируя на внешней опасности. Карфагенское

- 365 -

войско перезимовало в Акраганте, а в начале лета 405 г. выступило в поход и вскоре начало осаду Гелы. Дионисий со значительными силами двинулся на помощь гелойцам; в составе его войска кроме сиракузских граждан и наемников были также вспомогательные отряды из других греческих городов Сицилии и Южной Италии - всего, согласно Тимею, до 30 тысяч пехоты и 1000 всадников; флот насчитывал до 50 военных кораблей.

После ряда небольших столкновений Дионисий решил дать карфагенянам под Гелой генеральное сражение. Однако интересно задуманный план одновременного нападения на карфагенский лагерь тремя различными колоннами, с которыми должны были также взаимодействовать флот и конница, не принес успеха ввиду несогласованности в действиях отдельных подразделений1. Нападение на карфагенян закончилось неудачно, после чего Дионисий по рекомендации друзей решил оставить Гелу. Население было своевременно эвакуировано, а сам Дионисий со своим войском прикрывал отступление. Равным образом была очищена затем и Камарина, население которой также было принуждено покинуть свой город (Diod., XIII, 108-111; [Хеn.] Hell., II, 3, 5).

Таким образом, на первых порах Дионисий оказался не более счастлив, чем его предшественники, и еще на обратном пути в его войске вспыхнуло возмущение, во главе которого стояли заклятые враги тирании - сиракузские аристократы-всадники. Правда, попытка покончить с самим тираном не удалась, поскольку Дионисий был настороже и постоянно находился в окружении сохранявших ему преданность наемников. Однако всадники сумели, опередив тирана, проникнуть в Сиракузы, где они разграбили дом Дионисия и учинили насилие над его женой (молодая женщина после этого наложила на себя руки). Они полагали дело уже выигранным, однако не знали, с каким упрямым противником им выпал жребий вести борьбу. С отборным отрядом из 700 человек Дионисий поспешил вдогонку за мятежными всадниками. Ночью он явился под стены Сиракуз, огнем сокрушил ворота, ведшие в главную часть Нового города Ахрадину, и утром ворвался в город. В короткой уличной схватке он одолел своих противников и частью

- 366 -

перебил их, а частью заставил бежать из города. Позднее эти беглецы осели в сиракузской крепости Этне (на южном склоне одноименной горы).

Кажется, что во время этого мятежа основная масса воинов и граждан не присоединилась к противникам Дионисия и этим дала возможность ему без особого труда вновь овладеть положением2. Открытое недовольство выражали лишь гелойцы и камариняне, которые не могли простить Дионисию сдачи их городов неприятелю. Эти беженцы удалились в Леонтины, где еще раньше с согласия сиракузян обосновались беглецы из Акраганта. Возможно, что тогда же в Леонтины вернулась какая-то часть прежних их жителей и городок вновь стал независимой общиной (Diod., XIII, 112-113; о судьбе жены Дионисия ср.: ibid., XIV, 44, 5; Plut. Dion, 3, 2; для Леонтин см. также: [Хеn.] Hell., II, 3, 5; ср.: Diod., XIV, 14, 3-4; 15, 4)3.

Между тем карфагеняне подступили к Сиракузам и начали осаду города. Мы не знаем в точности, как развивались события, поскольку в тексте Диодора, нашего единственного источника, в данном месте имеется значительная лакуна4. Мы знаем только, что войско карфагенян из-за разразившейся в лагере эпидемии попало в трудное положение и карфагенский полководец Гимилькон сам начал переговоры о мире. Его противник, со своей стороны, имел столько же, если не еще больше, оснований стремиться к перемирию. Все же условия заключенного теперь договора отражали реальное превосходство карфагенян: за ними выразительно признавалась власть над всей западной частью острова, включая не только старинные финикийские поселения (Мотия, Панорм, Солунт), но и земли элимов и сиканов. Равным образом под их властью оставались и пять греческих городов, захваченных ими начиная с 409 г., - Селинунт, Гимера, Акрагант, Гела и Камарина. Жители этих городов получали право вернуться на родные места, но обязаны были впредь не укреплять стенами свои поселения и регулярно выплачивать карфагенянам трибут. Договор подчеркивал независимость сикулов и греческих городов Восточной

- 367 -

Сицилии Леонтин, Meccaны, а также, по-видимому, Катаны и Наксоса. За Дионисием признавалось право на власть над одними Сиракузами (Diod., XIII, 114, 1-3)5.

Итог 1-й Карфагенской войны был для греков Сицилии плачевным и уж, конечно, он не мог способствовать укреплению авторитета нового правителя Сиракуз. Однако Дионисий не терял надежд на успех, а пока, учтя неприятный опыт недавнего оппозиционного выступления, занялся укреплением своего положения в самих Сиракузах. В старой части города, на связанном лишь узкой дамбой с материком острове Ортигия он возвел мощный замок, который отныне стал его личной резиденцией. В кольцо замковых укреплений была взята также расположенная к северу от Ортигии малая сиракузская гавань Лаккий с военно-морским арсеналом. Здесь же, на Ортигии, поселились друзья тирана и были расквартированы его наемники. По периметру Ортигии была возведена стена, которая отделила эту цитадель от жилых кварталов Нового города. Одновременно Дионисий провел важные преобразования в составе сиракузской общины, пополнив ее новыми гражданами из числа освобожденных на волю рабов, - очевидно, тех, которые принадлежали погибшим или изгнанным аристократам. Владения этих последних - их дома и земли - были пущены в передел, причем лучшую часть получили люди из окружения тирана, а остальное было распределено равными долями между гражданами и чужеземцами-наемниками (Diod., XIV, 7, 1 сл.).

На проведение этих мероприятий ушла зима 405/4 г., а новой весной Дионисий, нисколько не чувствуя себя связанным соглашением с карфагенянами, начал кампанию по восстановлению державного положения Сиракуз в Восточной Сицилии. Он выступил против сикульского городка Гербесс, однако начатая было осада этого поселения оказалась прерванной новым неприятным для Дионисия происшествием. В лагере под Гербессом среди его

- 368 -

воинов вспыхнуло возмущение, которое вскоре превратилось в массовое антитираническое движение. Восставшие сиракузяне призвали к себе на помощь изгнанников из Этны и все вместе, возвратившись в Сиракузы, начали осаду акрополя на Ортигии, где тем временем укрылся Дионисий. Восставшие обратились за помощью также к мессанцам и регийцам, которые отправили в их распоряжение весь свой наличный флот (до 80 кораблей). Наконец, из метрополии сиракузян Коринфа прибыл полномочный эмиссар Никотел, которому и было доверено руководство борьбою с тиранией. Положение Дионисия одно время было столь отчаянным, что он даже был готов начать с восставшими переговоры о капитуляции на условиях свободного ухода. Однако ободренный своими друзьями и поддержанный наемниками-кампанцами, которые сумели пробиться на соединение с ним, он сумел выдержать осаду и в конце концов, обманув бдительность своих противников, нанес им поражение, после чего полностью восстановил свою власть над городом.

Сиракузское гражданское ополчение распалось, и участники восстания, опасаясь расправы, рассеялись по округе; часть их, числом до 7000, в конце концов удалилась в занятую еще раньше всадниками Этну. Однако вопреки ожиданиям Дионисий на этот раз обошелся с побежденными мягко и всячески старался добиться примирения с гражданством. По-видимому, ему действительно удалось достичь этого в отношении большей части сиракузских граждан, ибо затем мы ничего не слышим о массовых антитиранических выступлениях. Во всяком случае, многие из тех, кто укрылся в Этне, воспользовались объявленной амнистией и вернулись в Сиракузы, хотя не было недостатка и в таких, которые, храня непримиримую ненависть к тирану, отвергли все его предложения и остались в своем убежище, ожидая случая для возобновления борьбы (Diod., XIV, 7, 5 - 9, 9; о Никотеле - 10, 3).

По наведении в городе порядка Дионисий провел ряд дополнительных мер, чтобы обезопасить себя и свой режим от новых покушений: окружил еще одним кольцом укреплений акрополь, осуществил разоружение граждан и навербовал новых наемников. При этом большую помощь новому режиму оказали спартанцы в лице своего специального посланца Ариста, который, если верить традиции, помог тирану устранить очень опасного Никотела. С этих пор начинается длительная дружба Дионисия со Спартой. Этой взаимно выгодной дружбе обе стороны оставались верными на протяжении

- 369 -

всего долгого правления Дионисия (Diod., XIV, 10, 2-4; об Аристе ср. также дальше, 70, 3, где он, однако, назван Аретом)6.

Уладив внутренние трудности, Дионисий вновь обратился к выполнению той задачи, которую он, очевидно, считал важнейшей в плане восстановления державного положения Сиракуз, - к подчинению сикульских и греческих общин восточной части Сицилии. Начиная с 403 г., он провел cерию военных и дипломатических акций, в результате которых действительно подчинил своему контролю всю эту область: овладел Этной, ранее занятой сиракузскими изганниками (им теперь пришлось искать приюта в других местах), и основал неподалеку от нее новый город Адран; подчинил своей власти или вовлек в тесные союзные отношения бульшую часть сикульских общин; наконец, добился полного подчинения извечных противников Сиракуз - халкидских городов Леонтин, Катаны и Наксоса. Леонтинцы вновь были принуждены войти в состав сиракузской общины, Катана и Наксос, взятые изменой, подверглись полному разгрому: сами города были разрушены, население частью продано в рабство, частью рассеяно, после чего Наксос был отдан соседним сикулам, а в Катану была выведена колония кампанских наемников. Проводя походы и осуществляя захваты исключительно силами своих наемников, тиран чувствовал себя полным хозяином завоеванных территорий и распоряжался ими совершенно самовластно по собственному усмотрению (Diod., XIV, 14-16; Polyaen., V, 2, 5; об основании Адрана - Diod., XIV, 37, 4, под 400 г.)7.

Страшная участь халкидских городов Восточной Сицилии естественно возбудила большую тревогу в соседних Мессане и Регии. В особенности последний, ставший теперь основным пристанищем для сиракузских изгнанников, выступал инициатором принятия против Дионисия превентивных мер. Довольно сильное

- 370 -

объединенное войско мессанцев и регийцев выступило даже в поход, но, дойдя до границ сиракузских владений, из-за внутренних несогласий, возможно, инспирированных Дионисием, повернуло назад. Сиракузский тиран не преследовал отступавших. Напротив, он охотно пошел на заключение предложенного его противниками мира, стремясь обеспечить себе тыл и развязать руки для предстоящей новой войны с карфагенянами (Diod., XIV, 40, под 399 г.).

Стремление к реваншу пронизывает всю внешнюю политику Дионисия в первые годы его правления. Покончив с подчинением сикульских и халкидских городов и восстановив таким образом сиракузскую супрематию в Северо-восточной Сицилии, тиран немедленно приступил к подготовке новой войны с Карфагеном. Фактически уже в 404 г. нападением на Гербесс Дионисий денонсировал соглашение с карфагенянами. Однако до открытого разрыва дело пока не доходило: карфагеняне еще не оправились от последствий страшной эпидемии, а Дионисий не чувствовал себя в силах начать войну раньше, чем будет в полном объеме завершена необходимая техническая подготовка.

Эта подготовка включала в себя целый ряд широко задуманных и последовательно осуществлявшихся мероприятий. Уже в 402 г. Дионисий начал постройку вокруг Сиракуз новой большой обводной стены, которая должна была включить в себя обширное плато Эпипол и, таким образом, исключить возможность тесной блокады города, как это было во время войны с афинянами. Благодаря энергичным мерам (мобилизация до 60 тыс. рабочих, рациональное распределение труда, продуманная система поощрений и т. п.) огромная стена была возведена в кратчайший срок. В крайней западной точке она была увенчана мощным замком Эвриалом, развалины которого высятся здесь до сих пор (Diod., XIV, 18, под 402 г.)8.

- 371 -

Затем все силы были обращены на изготовление оружия и постройку нового мощного флота. В дополнение к наличным 110 кораблям было заложено и вскоре спущено на воду более 200 новых, в большинстве своем триер. Наряду с ними тогда же было построено впервые в истории греческого кораблестроения некоторое количество тетрер и пентер. При заготовке оружия было обращено внимание не только на производство множества комплектов личного вооружения, но и на создание новых военных машин - катапульт и баллист. Все эти работы выполнялись под непосредственным наблюдением, а часто и при личном участии самого Дионисия и его "друзей". Быстрое выполнение всей этой обширной программы в немалой степени объяснялось еще и тем, что она находила сочувствие в массе сиракузских граждан. Идея "национальной" войны с заклятым врагом эллинства Карфагеном несомненно воодушевляла многих сицилийских греков и содействовала укреплению авторитетa режима Дионисия (Diod., XIV, 41, 2 - 44, 3, под 399-398 гг.)

Последним аккордом в ряду этих приготовлений явилось заключение Дионисием ряда дружественных соглашений с Мессаной и италийскими греками. Дружбу мессанцев сиракузский правитель купил отказом в их пользу от части пограничных земель. Он пытался также наладить дружеские отношения и с Регием, но его предложения были здесь решительно отвергнуты. Зато был подтвержден и упрочен традиционный союз Сиракуз с Локрами Эпизефирскими. Союз был скреплен браком Дионисия со знатной локрийкой Доридой. С этих пор Локры становятся важнейшей опорой Дионисия в Южной Италии.

Одновременно с женитьбой на Дориде тиран, вопреки всякому обычаю, женился также и на сиракузянке, дочери своего старого друга Гиппарина Аристомахе. Заключение этого брака также преследовало прежде всего политическую цель - дальнейшее упрочение положения Дионисия в Сиракузах установлением более тесных связей с влиятельными местными семьями. Двойную свадьбу тиран отпраздновал роскошными пирами, к участию в которых широко приглашались как наемники, так и граждане. По завершении этих празднеств Дионисий созвал в Сиракузах народное собрание,

- 372 -

на котором единодушно было принято решение предъявить карфагенянам ультиматум с требованием очистить захваченные ими греческие города, а в случае отказа выполнить это требование немедленно начать с ними войну (Diod., XIV, 44, 3 - 46, 5, под 398 г.).

Сиракузский ультиматум естественно был в Карфагене отвергнут, и война была решена. Ранним летом 398 г.9 Дионисий, первым закончивший подготовку, с огромным войском в 80 тыс. пехоты и свыше 3 тыс. всадников вторгся в карфагенскую провинцию. Сухопутную армию сопровождал двигавшийся вдоль южного побережья новый сиракузский флот, насчитывавший до 200 единиц. В состав войска помимо наемников и сиракузских граждан, вновь призванных на военную службу, вошли союзные контингенты от сикулов, из Мессаны и южноиталийских городов, а затем также из освобожденных греческих городов Южной и Северной Сицилии - из Камарины, Гелы, Акраганта, Гимеры и Селинунта. Главный удар был направлен Дионисием против сильной карфагенской крепости на западном побережье Сицилии Мотии. Напрасно карфагеняне пытались отвлечь Дионисия от Мотии, организовав нападение, правда, небольшим отрядом в 10 кораблей, прямо на сиракузскую гавань. Не имела успеха и другая их попытка, предпринятая уже бульшими силами, прорвать начатую Дионисием блокаду Мотии и не допустить падения этой своей сицилийской твердыни. После длительной осады, несмотря на отчаянное сопротивление жителей, город был взят штурмом и полностью разгромлен. И этим не ограничился успех Дионисия. Еще до падения Мотии он провел подчинение сиканов, присоединил Эрикс и ряд других городков элимов, и только Галикии, Эгеста и Энтелла, а также старинные финикийские города Солунт и Панорм сумели выстоять против этого первого натиска (Diod., XIV, 47-53; Polyaen., V, 2, 6).

В следующем, 397 г. Дионисий снова выступил в поход для завершения завоеваний в западной части острова. Однако карфагеняне сумели подготовить значительные силы, и в Панорме теперь высадилась мощная карфагенская армия под командованием Гимилькона. Перед превосходящими силами противника Дионисий должен был очистить занятые территории и отступить обратно к Сиракузам.

- 373 -

Не желая рисковать, он уклонялся от генерального сражения и рассчитывал укрыться за только что возведенными мощными стенами. Готовясь к длительной оборонительной войне, он заботился о приведении в надлежащее состояние сиракузских крепостей, свозил в них провиант, перевел кампанцев из Катаны в более укрепленную Этну, а главное, всячески заботился о пополнении своей армии новыми силами, для чего навербовал в Пелопоннесе новых наемников и даже освободил на волю и зачислил на военную службу часть рабов. Эти его заботы оказались тем более обоснованными, поскольку очень скоро бульшая часть союзных греческих контингентов, недовольная оборонительной тактикой сиракузского правителя, покинула его и разошлась по домам.

Между тем карфагенская армия, вновь овладев разрушенной Мотией и восстановив контроль карфагенян над западной частью острова, двинулась по северному побережью на восток. Слабо защищенная Мессана была карфагенянами взята и разрушена, после чего на их сторону перешла и бульшая часть сикулов, включая и тех, которые раньше были поселены Дионисием в Наксосе, а теперь, по совету Гимилькона, перешли в более укрепленный Тавромений. Поскольку очередное извержение Этны сделало невозможным продвижение дальше по побережью, карфагенский полководец разделил свое войско и со всей массой сухопутной армии пошел в обход Этны, между тем как флот должен был следовать вдоль побережья по направлению к Катане, где и намечено было соединение обеих частей. Пользуясь разделением карфагенских сил, Дионисий попытался добиться хотя бы частичного успеха, однако предпринятое им нападение на карфагенский флот у Катаны закончилось полной неудачей. Командовавший сиракузской эскадрой брат Дионисия Лептин самым катастрофическим образом проиграл сражение (потери составили свыше 100 кораблей и 20 тыс. экипажа), и теперь для Дионисия действительно не оставалось ничего другого, как укрыться под защиту сиракузских стен (Diod., XIV, 54-61).

Осажденный в Сиракузах с суши и с моря, Дионисий попал в трудное положение. Вражеская блокада привела к нехватке продовольствия, и в городе вновь подняла голову республиканская оппозиция. Диодор рассказывает, как в отсутствие Дионисия, занятого какой-то операцией на море, сиракузяне сумели добиться успеха в столкновении с карфагенянами в Большой гавани, что до крайности возбудило энтузиазм республиканцев. Явившийся в город Дионисий созвал собрание и попытался успокоить граждан, однако один

- 374 -

из присутствующих, некий всадник Феодор, в ответ на его увещания произнес целую речь, в которой обличал тирана в несправедливых действиях, в неумении вести войну и требовал его отказа от власти. С большим трудом Дионисию удалось успокоить страсти, причем большую помощь ему оказали верные наемники, в решающий момент сплотившиеся вокруг него, и новый спартанский эмиссар Фаракид, который на призыв сиракузян содействовать восстановлению свободы решительно ответил, что он послан своею общиною не для свержения существующего в Сиракузах режима, а для оказания помощи сиракузянам и Дионисию (Diod., XIV, 62, 1 - 70, 3).

Тем временем ситуация стала для Дионисия постепенно улучшаться. Новые стены Сиракуз оказались неприступными для врага, из Италии и из Пелопоннеса к сиракузянам прибыли новые подкрепления, между тем как в лагере карфагенян начались обычные трудности, связанные с нехваткою продовольствия и распространением эпидемических заболеваний. Дождавшись удобного момента, очевидно, уже летом 396 г., Дионисий осуществил удачную вылазку, взял штурмом возведенные карфагенянами на берегу Большой гавани укрепленные форты и уничтожил бульшую часть их флота. Попавший в отчаянное положение Гимилькон должен был капитулировать: за выплату Дионисию втайне от сиракузян и их греческих союзников 300 талантов он получил возможность вывезти на оставшихся кораблях воинов собственно карфагенского ополчения; всех прочих своих солдат и весь лагерь он должен был оставить в добычу нсприятелю (Diod., XIV, 70, 4 - 75, 9)10.

- 375 -

Этот успех разом вернул Дионисию все проигранное и практически означал победу в решающем противоборстве с врагом. Карфагеняне были теперь очень ослаблены. Вдобавок в ближайшие годы они оказались связаны восстанием своих союзников и подданных в Африке, благодаря чему Дионисий получил полную свободу действий в Сицилии. Первым делом он уладил свои отношения с наемниками, значительная часть которых во время долгой блокады стала выражать недовольство трудностями службы. Подстрекателя солдатского возмущения лакедемонянина Аристотеля Дионисий отослал обратно в Спарту, после чего произвел массовое увольнение со службы наемников, которым в качестве вознаграждения предоставил земли Леонтин. На место уволенных были навербованы новые наемники, в их числе, может быть, даже какое-то количество освобожденных на волю рабов11, и с реорганизованным таким образом войском Дионисий обратился к новым завоеваниям (Diod., XIV, 76, 1 - 78, 3; Polyaen., V, 2, 1, с искажением действительности; Justin., XIX, 2, 7-3, 12).

Прежде всего он вновь подчинил своей власти Северо-восточную часть Сицилии. Одним из первых его приобретений была Мессана, которая теперь прочно вошла в состав архе Дионисия. Связь была укреплена выводом в ослабленный карфагенским разгромом город новой колонии в составе наемников Дионисия и переселенцев из дружеских ему южноиталийских городов Локров и Медмы (395 г.). Вскоре затем на северном побережье Сицилии тиран основал еще одну колонию своих наемников - Тиндариду (394 г.). Одновременно происходило подчинение сикульских общин. Часть из них - Менэн, Моргантина, Кефалэдий и Энна - были Дионисием просто захвачены, другие - Агирий, Кенторипы, Гербита, Ассор и, возможно, также Гербесс - вошли с ним в тесные дружеские отношения посредством заключения соответствующих договоров. Продвигаясь далее по северному побережью на запад, Дионисий в конце концов овладел даже финикийским Солунтом. Надо думать, что и расположенная между Кефалэдием и Солунтом Гимера также именно тогда вошла в состав державы Дионисия. Это же можно предполагать и для греческих городов южного побережья - Камарины, Гелы, Акраганта и Селинунта (Diod., XIV, 78, 4 сл.; для Гимеры ср.: Aen. Tact., 10, 22)12.

- 376 -

Резкое усиление сиракузского правителя снова возбудило подозрения регийцев, которые до сих пор в войне Дионисия с Карфагеном держались нейтралитета. К враждебным действиям против Дионисия регийцев побуждали также обосновавшиеся у них изгнанники - не только из Сиракуз, но и из разрушенных халкидских городов Катаны и Наксоса. В 394 г., пользуясь занятостью Дионисия, ведшего тогда борьбу с сикулами Тавромения, регийцы переправили и поселили в Милах (городок в области Мессаны) оставшихся наксосцев и катанцев. Одновременно было произведено нападение и на укрепленную Дионисием Мессану. Однако колонисты и наемники, поселенные сиракузским тираном в Мессане и Тиндариде, отбили это нападение, а затем восстановили власть Дионисия и над Милами. Сам Дионисий, долгое время осаждавший Тавромений, уже зимой решился на штурм этого сильно укрепленного пункта, но был отражен сикулами с большими потерями. Следствием этой временной неудачи было то, что в некоторых городах, уже подпавших под власть сиракузского тирана, подняли голову его противники, и, если верить Диодору, от него тогда на время отпали Акрагант и Мессана (Diod., XIV, 87-88)13.

Последнее, возможно, стояло уже в связи с возобновившейся активностью карфагенян, которые в 393 г. высадили в Сицилии новую армию под командованием Магона. Карфагенянам удалось продвинуться на восток в глубь острова и даже склонить на свою сторону бульшую часть сикулов. Однако в сражении при Абакэне Дионисий нанес Магону сильный урон. В том же году сиракузский тиран совершил первую экспедицию против Регия, опустошил

- 377 -

сельскую территорию регийцев и принудил их заключить годичное перемирие. Встревоженные прямым вторжением сиракузского властителя на италийский материк, греки-италиоты теснее сплотились в союз, созданный, очевидно, еще раньше для отражения донимавших их своими нападениями луканов (Diod., XIV, 90, 1 - 91, 1; о лиге италиотов ср.: Polyb., II, 39, 6-7)14.

В следующем, 392 г. Магон с еще более сильным войском вновь вторгся в Центральную Сицилию. Пользуясь поддержкой значительной части сикулов, он дошел до Агирия, который один остался верен союзу с Дионисием. Выступивший навстречу Магону Дионисий, ведя войну в союзе с правителем Агирия, влиятельным сикульским династом Агирисом, скоро поставил карфагенян в трудное положение. Сиракузские воины требовали от своего полководца покончить с врагом одним решительным ударом, однако тот предпочитал одолеть карфагенян голодной блокадой. Возмущенные сиракузяне оставили лагерь и двинулись обратно к родному городу. Встревоженный Дионисий поспешил раньше их вернуться в Сиракузы и призвал на службу в войско рабов, которых, впрочем, скоро, с заключением мира, вновь вернул их господам.

Действительно, тревога тирана оказалась напрасной: демарш воинов гражданского ополчения не вылился в антитираническое выступление, как это было в 404 г. Очевидно, к этому времени никакой организованной республиканской оппозиции в Сиракузах уже не было, да и авторитет новой власти был неизмеримо выше, чем десять лет назад. Все же распри в лагере сиракузян дали возможность Магону выйти из трудного положения. Противники теперь с готовностью пошли на переговоры, и, по-видимому, еще в то же лето 392 г. был заключен мир, положивший конец этой долгой и трудной войне.

По свидетельству Диодора, условия соглашения были примерно такими же, как и в мирном договоре, закончившем 1-ю Карфагенскую войну, за одним лишь исключением: карфагеняне теперь признали власть Дионисия над областью сикулов, включая даже не завоеванный им еще Тавромений. Общее суждение Диодора справедливо подвергается критике подавляющим большинством новейших исследователей. Решающим возражением при этом служит

- 378 -

указание того же Диодора на условия мира, заключенного в конце следующей, третьей войны Дионисия с карфагенянами. По условиям этого мира Дионисий должен был уступить карфагенянам часть своих владений на западе и отойти за реку Галик. Отсюда естественно сделать вывод, что по условиям мира 392 г. границы владений Дионисия были установлены гораздо дальше на запад от Галика, как предполагают, по реке Мазар. Вместе с тем весь ход событий в последние четыре года (395-392 гг.) должен подвести нас к заключению, что не только сикульские земли, но и все греческие города Сицилии к концу войны должны были находиться в руках Дионисия. Спорным является только вопрос о финикийском Солунте, который, возможно, был возвращен карфагенянам15. Сразу же по заключении мира Дионисий штурмом овладел Тавромением, и на этом война в Сицилии действительно закончилась (Diod., XIV, 95-96; ср.: XV, 17, 5).

Успех во 2-й Карфагенской войне - решающий момент в формировании новой территориальной державы Дионисия. С этих пор можно говорить о существовании нового большого греческого государства на Западе, которое соединило воедино все греческие общины Сицилии. Последующие кампании Дионисия имели в виду как укрепление внутреннего единства этого нового государства, так и обеспечение его внешних границ, в особенности в районе Мессанского пролива. Первая задача была выполнена в ходе военных и дипломатических операций в области сикулов. Показательно, что с тех пор в источниках не встречается упоминаний о сикульских вождях, которые продолжали бы играть существенную роль в сицилийской политике16. Дольше и труднее решалась другая задача - утверждение в проливе и подчинение Регия. Дальнейшее наступление Дионисия на регийцев привело его к столкновению с союзом южноиталийских греческих городов, среди которых особой активностью отличались Фурии, Кротон и Кавлония.

В 390 г. Дионисий, отчасти по побуждению Локров, возобновил свое наступление на Регий, однако ввиду неблагоприятного сезона и оказанной регийцам из Кротона помощи прекратил начатые операции. В ответ на выступление италиотов он заключил теперь союз с луканами, которые, по-видимому, уже в следующем,

- 379 -

389 г. совершили вторжение в область Фурий. Когда же на защиту Фурий выступили объединенные силы остальных италийских греков, луканы отступили, заманивая вырвавшихся вперед фурийцев в глубь материка. Дионисий отправил на помощь луканам флот под командованием своего брата Лептина и на глазах этого последнего фурийцы были наголову разгромлены луканами у Лаоса (город на западном побережье Италии). Неожиданно для всех Лептин вмешался в дело в пользу фурийцев и содействовал заключению мира между ними и луканами. Недовольный действиями Лептина Дионисий сместил его с поста наварха и передал начальство над флотом другому своему брату Феариду (Diod., XIV, 100-102; Dionys. Hal. Ant. Rom., XX, 7, 2; Strab., VI, 1, 1, p. 253; Justin., XX, 1, 1-5; 5, 1 сл., с большими неточностями).

В 388 г., опираясь на Мессану, Дионисий возобновил свое наступление на италийских греков. После того как Феарид у Липарских островов захватил 10 регийских кораблей, сам Дионисий двинулся на Кавлонию. На выручку осажденному городу из Кротона выступило сильное войско италиотов под командованием видного сиракузского изгнанника Гелорида. Стремительным маршем Дионисий выступил ему навстречу и в битве у реки Эллепора наголову разгромил италиотов. Гелорид погиб в самом начале, во время авангардной стычки, а бульшая часть его войска была оттеснена на один из холмов, заключена в плотное кольцо и, лишенная воды и убежища, должна была капитулировать. Насколько Дионисий действовал решительно как полководец, настолько же после победы он проявил себя разумным политиком. К сдавшимся он отнесся с необычайной мягкостью, отпустил их без выкупа на свободу и этим побудил италиотов к заключению с ним мирного договора. Однако в одном они должны были теперь уступить победителю - предоставить своей судьбе Регий и Кавлонию (Diod., XIV, 103-105; Dionys. Наl., l. с.; Polyaen., VI, 11).

Еще в том же году Дионисий подступил к Регию, и город, чтобы отвратить от себя худшее, должен был согласиться на тяжкие условия, которые продиктовал ему сиракузский тиран. Регийцы должны были выплатить контрибуцию в 300 талантов, выдать оставшийся у них флот из 70 кораблей и, сверх того, дать 100 заложников. Затем Дионисий осадил Кавлонию. Оставленные без поддержки граждане Кавлонии должны были сдаться, впрочем, на почетных условиях. Их город был разрушен, земля присоединена к Локрам, а сами они должны были переселиться в Сиракузы, где, однако,

- 380 -

вошли в состав гражданской общины. Тогда же или несколько позже кротониаты должны были отказаться от Скиллетия в пользу Локров (Diod., XIV, 106; Strab., VI, 1, 10, p. 261).

Та же судьба, что и Кавлонию, постигла в следующем году Гиппоний, а затем Дионисий начал завершающую атаку на Регий. Город отчаянно защищался и был принужден к сдаче голодной блокадою лишь спустя одиннадцать месяцев (386 г.). С регийцами, вечными противниками Сиракуз и своими личными врагами, Дионисий поступил крайне сурово. Город был разрушен, а граждане его были перевезены в Сиракузы, где все, кто не мог заплатить за себя 1 мины выкупа, были проданы в рабство (Diod., XIV, 107-108, 111-112; Ps.-Aristot. Oec., II, 2, 20, p. 1349 b 17-27; Polyb., I, 6, 1-2; Dionys. Hal., l. с.; Strab., VI, 1, 6, p. 258; Frontin., III, 4, 3)17.

С завоеванием Регия длинная полоса войн, которые Дионисий вел ради создания новой державы, практически подошла к концу. Во всяком случае, главная цель была им достигнута: он был теперь бесспорным хозяином всей греческой Сицилии, его власть или влияние простирались также на всю южную оконечность Италийского полуострова вплоть до Скиллетийского перешейка. Как с признанным владыкою италийского юга с ним установили дружественные отношения только что разгромившие Рим галлы. Союз с этими победоносными северными варварами, заключенный Дионисием, возможно, еще во время осады Регия, стал важным фактором дальнейшего усиления Сиракузской державы. Он не только открыл для Дионисия новый источник пополнения своих наемников, но и дал ему в руки мощный инструмент для оказания давления на тылы своих действительных или потенциальных

- 381 -

противников на севере - этрусков и италиков. Возможно, что и активность Дионисия в Адриатике уже стояла под знаком этого нового альянса (Justin., XX, 5, 4-6)18.

В самом деле, развивая внешнеполитическую инициативу, сиракузский тиран в ближайшие за взятием Регия годы обратился к активной колонизационной деятельности в Адриатике. Основав колонии на острове Исса у далматского побережья, в Адрии (в устье По), в Анконе и Нумане на побережье Пицена и, может быть, также и в других местах, он поставил под свой контроль все морские пути в этом районе и, в частности, установил прочную связь с иллирийскими племенами. С их помощью он осуществлял затем вмешательство в дела северных греков - эпиротов, стремясь восстановить в качестве правителя одного из главных эпирских племен молоссов своего протеже Алкета (Diod., XV, 13, 1-5; 14, 1-2; Etym. Magn., s. v. jAdrivaх; Strab., V, 4, 2, p. 241; Plin. N. h., III, 13, 111).

Без сомнения, уже на Адриатическом море Дионисий должен был столкнуться с древними врагами западных эллинов этрусками, которые даже после галльского вторжения удерживали в своих руках часть побережья. Однако непосредственно против этрусков было направлено другое предприятие Дионисия - морская экспедиция вдоль западного побережья Италии на север. В 384 г., возможно, имея в виду главным образом Эльбу и Корсику, Дионисий с большим флотом вторгся в Тирренское море. По дороге сиракузяне высадились в Пиргах, гавани этрусского города Агиллы (Цере), разграбили находившееся там святилище Левкотеи, разгромили затем выступившее из Агиллы ополчение этрусков и овладели в результате всего огромной добычей (примерно в 1500 талантов), которую Дионисий использовал для подготовки к новой войне с карфагенянами. От берегов Этрурии сиракузский флот двинулся к Эльбе, а затем к Корсике, где на южном побережье была, по-видимому, основана новая сиракузская колония (Diod., XV, 14, 3-4; Ps.-Aristot. Oec., II, 2, 20, p. 1349 b 33 - 1350 а 5; Strab., V, 2, 8, p. 226; Polyaen., V, 2, 21; Aelian., V. h., I, 20)19.

- 382 -

В Сицилии после почти десяти лет мира сиракузский правитель действительно вновь вел дело к войне. Отчасти его побуждало к этому принципиальное стремление достигнуть полного объединения всех сицилийских земель в рамках одного греческого государства, отчасти же толкало к новой войне отпадение от карфагенян пограничных городов, которым Дионисий не хотел отказывать в поддержке. В 382 г. началась 3-я Карфагенская война. На этот раз карфагеняне нашли союзников в Италии, вследствие чего Дионисию пришлось вести борьбу на два фронта.

К сожалению, плохое состояние традиции не позволяет представить во всей отчетливости ход событий. В Сицилии Дионисию под конец войны удалось добиться успеха в большом сражении при Кабалах (точное местоположение неизвестно), в котором погиб сам главнокомандующий карфагенян Магон. Карфагеняне понесли такие потери, что должны были начать переговоры о мире. Дионисий чувствовал себя в тот момент столь сильным, что потребовал от карфагенян очистить всю Сицилию. Те согласились, но лишь для того, чтобы выиграть время и собраться с силами. Сын и преемник Магона Гимилькон использовал перемирие для реорганизации войска, а затем дал Дионисию сражение при Кронии (предположительно - недалеко от Панорма), которое на этот раз закончилось полным разгромом греков. В этом сражении нашел себе смерть брат Дионисия Лептин, который командовал одним из флангов. Вновь был начаты переговоры о мире, и теперь уже Дионисий должен был проявить уступчивость. Мир был заключен, по-видимому, в 374 г. на условиях сохранения в принципе каждой стороной своего положения в Сицилии. Однако Дионисий должен был отказаться в пользу карфагенян от части своих западных владений, включая Гимеру, Селинунт и половину акрагантской области вплоть до реки Галик. Кроме того, он должен был выплатить карфагенянам в возмещение убытков до 1000 талантов (Diod., XV, 15-17; Polyaen., V, 8, 1-2; 10, 5; VI, 16, 1; Frontin., II, 5, 11; для оценки территориальных потерь Дионисия ср. также: Diod., XIX, 2, 2 [Гимера/Фермы]; ibid., XVI, 9, 4; Plut. Dion, 25, 11 [Гераклея Минойская]).

Более успешно развивались для Дионисия события на италийском фронте. Хотя здесь на стороне Карфагена выступил союз италиотов, в общем счастье скорее сопутствовало сиракузскому тирану. В 379 г. карфагенянам удалось восстановить Гиппоний, однако Дионисий в ответ повел наступление на главные города италиотов и, как кажется, еще в том же году добился крупного успеха -

- 383 -

овладел Кротоном. Позднее он, вероятно, восстановил свою власть и над Гиппонием. Примирение наступило в конце концов при посредничестве влиятельных в италийских городах пифагорейцев, которых, несмотря на их первоначально враждебное отношение, Дионисий сумел рядом благородных жестов склонить к соглашению. Инициатива при этом несомненно принадлежала самому значительному из италийских городов Таренту, где уже в это время за дружбу с Дионисием выступал выдающийся философ и политик Архит. В дальнейшем Тарент продолжал оставаться в дружеских отношениях с сицилийским властителем, захваты которого не пошли далее Кротона, хотя влияние чувствовалось очень сильно на всем побережье Тарентского залива и дальше, в Калабрии и Апулии (Diod., XV, 15, 2 [союз карфагенян с италиотами]; 24, 1 [восстановление Гиппония]; Dionys. Hal. Ant. Rom., XX, 7, 3; Liv., XXIV, 3, 8 [захват Дионисием Кротона]; Aelian. V. h., XI 61 [неудачная атака тирана на Фурии]; Polyaen., V, 2, 22; 8, 2 [отношения с пифагорейцами и Тарентом])20.

Завершение военных кампаний в Южной Италии привело к тому, что у Дионисия отпала надобность в сохранении союзных отношений с луканами. Судя по некоторым сообщениям (у Страбона и Юстина), в дальнейшем тиран даже вел войны с этими италийскими варварами и, чтобы преградить им путь в глубь своих италийских владений, а также и для консолидации своей власти в этом районе, планировал укрепление узкого Скиллетийского перешейка рвом и валом (Strab., VI, 1, 10, р. 261; Justin., XXIII, 1, 11-12; Plin. N. h., III, 10, 95).

Последний раз Дионисий попытался добиться решительного успеха в борьбе за Западную Сицилию в конце своего правления. Воспользовавшись ослаблением Карфагена вследствие очередной эпидемии и восстаний в Африке и на Сардинии, подавление которых затянулось на долгие годы, он начал в 368 г. свою четвертую войну с карфагенянами. Со значительными силами - у него было до 30 тыс. пехоты, 3 тыс. всадников и 300 кораблей - двинулся он на запад и сумел овладеть Селинунтом, Энтеллой и Эриксом. Затем он осадил Лилибей, важный портовый город, основанный карфагенянами

- 384 -

вблизи разрушенной Мотии. Однако с наступлением зимы осаду пришлось прервать, а так как одновременно сиракузский флот, стоявший в гавани Эрикса, понес сильные потери от нападения карфагенской эскадры, Дионисий счел за лучшее заключить с неприятелем перемирие. Военные действия, однако, так и не возобновились: в следующем, 367 г. тиран умер, а его преемник, не отличавшийся воинственностью Дионисий Младший, поспешил заключить с карфагенянами мир на условиях возврата к прежнему положению (Diod., XV, 24, 2-3; 73, 1-5; Polyaen., V, 9; Justin., XX, 5, 10-14; о мире, заключенном Дионисием II, - Diod., XVI, 5, 2; Plut. Dion, 6, 5; 14, 4).

Заветной цели - совершенно изгнать карфагенян из Сицилии - Дионисию достичь не удалось. Однако это не значит, что мы должны вместе с Г. Бенгтсоном подчеркивать незавершенность его политического дела. Во-первых, самое главное все-таки было сделано: Дионисию удалось объединить все греческие и сикульские земли, т. е. добрых две трети острова, в рамках одного целостного государства. Это государство практически являло собой то геополитическое единство, к которому со времени Гермократа стремились сицилийские греки. Оставшаяся за карфагенянами западная часть острова лежала как бы за пределами этого идеального единства. Во-вторых, и именно поэтому, не следует преувеличивать жизненной необходимости двух последних войн Дионисия с карфагенянами. Они велись сиракузским правителем уже не столько для утверждения своей власти или ради создания архе, сколько ради политического престижа, далее, для того чтобы доставить занятие и средства к содержанию многочисленной наемной армии, наконец - и это самое главное - для сохранения и развития внешнеполитической инициативы, от которой прямо зависело существование авторитарных и милитаристских режимов типа Дионисиева.

До какой степени ни авантюрные заморские предприятия, ни две последние войны с карфагенянами не сковывали всерьез силы Дионисия, доказывается постоянным и широким вмешательством его в дела Балканской Греции как раз в эти десятилетия, после завершения в 392 г. великой войны с карфагенянами. Это вмешательство осуществлялось сиракузским правителем в общем по тем же причинам, по каким он непрерывно возобновлял борьбу с карфагенянами. А побудительными мотивами были каждый раз соответствующие обращения балканских греков, которые после решающих успехов Дионисия во 2-й Карфагенской войне привыкли видеть в нем сильнейшего властителя в Европе.

- 385 -

Выше мы уже упоминали о вмешательстве Дионисия в дела эпиротов, где он действовал в пользу молосского князя Алкета. Это вмешательство, осуществлявшееся Дионисием главным образом руками варваров-иллирийцев, было, однако, приостановлено Спартою. Дионисий всегда держался союза со Спартой и, когда эта последняя пришла на помощь эпиротам против иллирийцев, немедленно отступился от начатого дела и предоставил Алкета своей судьбе (Diod., XV, 13, 1-3; о судьбе Алкета, который сумел удержаться на молосском троне и впоследствии выступал в качестве афинского союзника, ср., в частности: Diod., XV, 36, 5; Ditt. Syll.3, I, № 147, стк. 109-110).

Еще раньше, в начале Коринфской войны, Дионисий отклонил предпринятые афинянами попытки к сближению. Ни принятый в Афинах в 393 г. почетный декрет в честь нового "архонта Сицилии" и его братьев (Ditt. Syll.3, I, № 128), ни последовавшая затем попытка связать Дионисия брачными связями с другом афинян Эвагором Кипрским (Lys., XIX, 19-20) успеха не имели. Сиракузский тиран остался верен дружбе со Спартою, которой он летом 387 г. отправил на помощь эскадру из 20 кораблей под командованием своего шурина Поликсена. Эскадра эта помогла лакедемонянам вновь добиться перевеса на море, что побудило афинян к скорейшему принятию условий Царского мира (Хеn. Hell., V, 1, 25 сл.).

Равным образом и позже, в трудное для спартанцев время, Дионисий неоднократно посылал им на помощь эскадры и отряды наемников - во время борьбы за Керкиру в 372 г. (Хеn. Hell., VI, 2, 4 и 33-36; Diod., XV, 47, 7), а затем после роковой для спартанцев битвы при Левктрах, в 369 и 368 гг., когда его помощь в какой-то степени помешала окончательному сокрушению Спарты беотийцами (Хеn. Hell., VII, 1, 20-22 и 28-32; Diod., XV, 70, 1; 72, 3; Plut. Ages., 33, 5).

С афинянами после афронта, полученного ими в 393 г., отношения у Дионисия были более чем прохладными. Ведшаяся между двумя государствами холодная война сильнейшим образом стимулировала развитие в афинских общественных кругах враждебного отношения к Дионисию, которое и без того развивалось своим чередом в силу естественной враждебной реакции полисных греков на ломавшую все традиционные установления политику сиракузского гирана. Не случайно, что на 80-е гг. IV в., как уже отмечалось (см. введение, § 2), падает несколько антитиранических выступлений в афинском театре и публицистике: в 389 г. - постановка

- 386 -

"Киклопа" Филоксена, в 388 г. - выступление Лисия и отчасти инспирированный именно этим выступлением скандал с посольством Дионисия на Олимпийских играх (Lys., XXXIII, cum argumento; Diod., XIV, 109, 1-6; XV, 7, 2), в 380 г. - опубликование "Панегирика" Исократа.

Изменения в отношениях между Афинами и Дионисием произошли только в начале 60-х гг., когда перед лицом усиливающегося могущества Фив Афины сблизились со Спартой. Это должно было привести к сближению их и с Дионисием. В 368 г. афинское народное собрание вынесло специальное постановление о награждении сиракузского правителя и его сыновей золотыми венками и правами афинского гражданства (Ditt. Syll.3, I, № 159; [Dem.], XII, 10). Затем со стороны афинян был сделан еще один любезный жест: на Ленеях 367 г. трагедии Дионисия "Выкуп Гектора" была присуждена первая награда (Diod., XV, 74, 1-4; Tzetzes. Chil., 5, 180). И наконец, чуть позже, в том же 367 г. последовало заключение формального союза между Афинами и Дионисием, "архонтом Сицилии" (Ditt. Syll.3, I, № 163).

Таким образом, к середине 60-х гг. IV в. два авторитетнейших полиса Балканской Греции - Афины и Спарта - составили вместе с новой сложившейся на западе греческой державой Дионисия тесный альянс, которому лишь скорая смерть сицилийского властителя помешала сказать новое слово в политической жизни древнего мира.


Примечания

1 Обвинение в предательстве, которое, если верить Диодору (Тимею), предъявляли Дионисию по этому поводу, как указал уже Ад. Гольм, должно быть решительно отвергнуто ввиду очевидной своей нелепости. Ср.: Hоlm A. Geschichte Siziliens im Altertum, Bd. II, Leipzig, 1874, S. 98.назад
2 Niese В. Dionysios I // RE, Bd. V, 1905, Sp. 885.назад
3 По поводу Леонтин ср. также: Niese В., l. с.; Berve H. Die Туrannis bei den Griechen, Bd. I-II, Mьnchen, 1967 (I, S. 225; II, S. 639).назад
4 Niebuhr B. G. Vortrдge ьber alte Geschichte, Bd. III, Berlin, 1851, S. 213.назад
5 Как по поводу всего договора в целом, так, в частности, и относительно Катаны и Наксоса ср. в особенности: Веloch К. J. Griechische Geschichte, 2. Aufl., Bd. II, Abt. 1, Strassburg, 1914, S. 412-413; Stroheker К. F. Dionysios I. Gestalt und Geschichte des Tyrannen von Syrakus. Wiesbaden, 1958, S. 49-52. Факт признания карфагенянами власти Дионисия над Сиракузами подчеркивают: Bury J. В. Dionysius of Syracuse // CAH, vol. VI, 1927, p. 113; Berve H., l. с.; Mossй С. La tyrannie dans la Grиce antique. P., 1969, p. 107.назад
6 Сближение Спарты с Дионисием, возможно, было форсировано благодаря инициативе всемогущего тогда Лисандра, властолюбивой натуре которого мог импонировать режим Дионисия. Несколько позже Лисандр и сам побывал с посольством в Сиракузах. См.: Plut. Lys., 2, 7-8; ср.: Holm A. Geschichte Siziliens, Bd. II, S. 103-104 и 432; Strоheker К. F. Dionysios I, S. 55-56; Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 227; Bd. II, S. 640.назад
7 Для оценки характера завоеваний Дионисия в Сицилии ср.: Вerve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 228; Bd. II, S. 640.назад
8 У Диодора под 402 г. рассказывается о сооружении только северной стены - от Гексапилона до Эвриала; много позднее, под 385 г., историк вновь упоминает о возведении Дионисием "на досуге" обводной стены вокруг Сиракуз (XV, 13, 5). Опираясь на эти сообщения, Ад. Гольм так и считал, что в 402 г. была построена только северная стена, а южная была добавлена лишь по окончании больших войн, после 387 г. (Ноlm А. Geschichte Siziliens, Bd. II, S. 107 и 433, 133 и 440). Однако большинство исследователей справедливо держится того мнения, что за сооружением северной стены в ближайшие же годы последовало возведение стены и по южному краю Эпипол; иначе была бы непонятна неуязвимость Сиракуз во время осады города карфагенянами в 397/6 г. Это, конечно, не исключает возможности завершения всех крепостных работ в более позднее время. Ср.: Веloch K. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, Berlin; Leipzig, 1922, S. 53; Strohеkеr K. F. Dionysios I, S. 63; Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 243-244; Bd. II, S. 648.назад
9 При дальнейшем обзоре военных кампаний Дионисия (до 4-й Карфагенской войны) следуем хронологии К. Ю. Белоха (Веloch К. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, 1922, S. 54 f., 110 f.; Abt. 2, 1923, S. 366 f.).назад
10 Диодор (Тимей), объявляя главным мотивом, побудившим Дионисия вступить в сделку с Гимильконом, желание тирана сохранить в лице карфагенян пугало для своих сограждан, по существу обвиняет Дионисия в измене общеэллинскому делу. Это обвинение, по-видимому, надо отвергнуть. Дионисием могли двигать и другие, более близкие побуждения: понимание риска последней отчаянной схватки, желание скорее избавиться от присутствия все еще опасного врага, стремление пополнить свою истощенную казну и пр. (ср.: Holm А. Geschichte Siziliens, Bd. II, S. 120; Meyer Ed. Geschichte des Altertums, Bd. V, Stuttgart; Berlin, 1902, § 797, S. 115-116; принимают версию Диодора [Тимея]: Вurу J. В. Dionysius of Syracuse, р. 125; Glotz G., Соhen R. Histoire grecque, t. III, P., 1936, p. 396). Соответственно нет нужды идти так далеко, чтобы отрицать историчность самого факта соглашения Дионисия с Гимильконом (так именно делают: Веloch К. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 60, Anm. 1; Stroheker K. F. Dionysios I, S. 79 и 210 [прим.]).назад
11 Berve Н. Die Tyrannis, Bd. II, S. 641.назад
12 Ср. также: Веloch К. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 61, Anm. 1.назад
13 Свидетельство Диодора (XIV, 88, 5) об отпадении акрагантян и мессанцев в части, относящейся к этим последним, обычно подвергают сомнению, поскольку, согласно тому же Диодору (XIV, 90, 3), в следующей кампании 393 г. Мессана была враждебна карфагенянам и, стало быть, оставалась на стороне Дионисия. Одни признают текст испорченным и предлагают вместо Messhvnioi читать что-либо другое, например, Kamarinai'oi (Holm A. Geschichte Siziliens, Bd. II, S. 124 и 438), другие предлагают понимать под Messhvnioi Диодора... пелопоннесских мессенцев, поселенных Дионисием в Тиндариде (Meyer E. GdA, Bd. V, § 799, S. 118; Wiсkеrt L. Syrakusai // RE, 2. Reihe, Bd. IV, Hbbd. 8, 1932, Sp. 1510). И то и другое по справедливости должно быть отвергнуто; удовлетворительного объяснения этой истории с Мессаной пока предложить не удается. Ср.: Веloch К. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 112, Anm. 1; Stroheker K. F. Dionysios I, S. 211 (прим. 110 к гл. III).назад
14 Ср. также: Meyer Ed. GdA, Bd. V, § 804, S. 127-128; Ciaceri E. Storia della Magna Grecia, vol. II, Milano; Roma; Napoli, 1927, p. 413 sg.; Stroheker K. F. Dionysios I, S. 113-114.назад
15 См.: Beloch К. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 113, Anm. 1; Abt. 2, S. 188; Berve H. Die Tyrannis, Bd. I, S. 232.назад
16 Niese B. Dionysios I, Sp. 892.назад
17 Согласно вполне определенному свидетельству Страбона, Регий был полностью разрушен, что, конечно, не могло помешать созданию там позднее, по инициативе того же Дионисия или его сына, нового укрепленного форта или колонии. Так или иначе нет никаких оснований подвергать сомнению свидетельство античного автора, как это делают К. Ю. Белох и некоторые другие исследователи (Веlосh К. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 117, Anm. 3; Evans A. J. The monarchy of Dionysios // Freeman E. A. The History of Sicily, vol. IV, Oxford, 1894, p. 217-218; Niese B. Dionysios I, Sp. 893; Ciaceri E. Storia, vol. II, p. 429-430; ср., однако: Meyer Ed. GdA, Bd. V, § 807, S. 131; Stroheker K. F. Dionysios I, S. 118; Berve Н. Die Tyrannis, Bd. I, S. 235).назад
18 О времени заключения Дионисием союза с галлами см.: Beloch К. J. GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 120. Для оценки ср. в особенности: Stroheker K. F. Dionysios I, S. 119.назад
19 Основание Дионисием колонии на Корсике предполагает К. Ю. Белох (GG2, Bd. III, Abt. 1, S. 120, со ссылкой на Diod., V, 13, 3).назад
20 Об отношениях Дионисия с пифагорейцами, Тарентом и Архитом подробнее см.: Ciaceri E. Storia, vol. II, р. 434, 440 sg.; Fritz K. von. Pythagorean Politics in Southern Italy. New York, 1940, p. 75 f.; Strohe-ker K. F. Dionysios I, S. 128 f., 135 вместе с прим.назад
(c) 2001 г. Э.Д. Фролов
(c) 2001 Издательский центр "Гуманитарная академия"
(c) 2003 г. Центр антиковедения
office@centant.pu.ru