Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк, А.В. Петров, А.Б. Шарнина

Альтернативные социальные сообщества в античном мире. СПб., 2002

Глава IV. Пифагорейское сообщество

3. Пифагор в Кротоне


предыдущий разделоглавление следующий раздел

- 186 -

Причины выбора Кротона. Мы уже говорили о причине, по которой Пифагор покинул свою родину: он был, очевидно, Самосом недоволен. Может быть он, действительно, как говорит Аристоксен, был удручен теми оковами, которые неизбежно накладывает власть самодержца на любую социально (не обязательно политически) активную личность, особенно в период, когда авторитарной власти угрожает вполне определенное социальное движение.37 Но не исключено также ("нет пророка в своем отечестве"), что его самосские соотечественники не проникались достаточным пиететом к его пещерным откровениям. Южная Италия, достаточно далекая, но не совсем чуждая, представляла в этом отношении более благодатную почву. Та картина его деятельности при приезде в Италию, которую рисуют нам наши источники, показывает не человека, обосновывающего свой авторитет, но проповедника, уверенного в себе и пользующегося доверием аудитории.

Здесь следует коснуться, хотя бы в нескольких словах, причин, по которым Пифагор избрал Кротон, хотя, что по нашему мнению, причины эти выяснить практически невозможно. Уже сами античные авторы (Аристоксен) вынуждены были придумать версию о том, что Пифагор был этруском, очевидно, для того, чтобы

- 187 -

объяснить его приезд в Италию (DL, VIII, 1). Современная наука, справедливо отвергая это наивное объяснение, более склонна усматривать причины переезда в Кротон в самом Кротоне. Поражение, которое потерпели кротонцы в битве при Загре около 530 г. до н.э. от своих соседей и конкурентов Локр Эпизефирских, пошатнуло, видимо, не только их традиционное влияние на юге Италии, но и внесло известную деструкцию в политическую, социальную и, безусловно, нравственную структуру кротонского полиса. Это, естественно, предоставляло богатые возможности для любых реформаторских начинаний. Слабым в этой версии оказывается необъясненный чрезмерно радушный прием, оказанный Пифагору. Эпименид в Афинах и Тиртей в Спарте тоже, конечно, были чужаками, но приезжали по специальному приглашению (DL, I, 109). В отношении же Пифагора ничего подобного не известно. Это наводит на мысль о каких-то личных контактах, вроде проксении. О контактах Кротона с Самосом нам известно из рассказа Геродота о кротонском враче Демокеде, практиковавшем за баснословно высокую плату при дворе Поликрата (III, 125). К сожалению, определяя причину выбора Пифагором Кротона, вряд ли можно добиться большей определенности.

Приезд в Великую Грецию. Дикеарх. "Достигнув Италии, он поселился в Кротоне (об этом говорит Дикеарх) и сразу привлек там всеобщее уважение как человек, много странствовавший, многоопытный и дивно одаренный судьбою и природою: с виду он был величав и благороден, а красота и обаяние были у него и в голосе, и в обхождении и во всем. Сперва он взволновал городских старейшин; потом, долго и хорошо побеседовав с юношами, он по просьбе властей обратил свои увещания к молодым; и, наконец, стал говорить с мальчиками, сбежавшимися из училищ, и даже с женщинами, которые тоже собрались на него посмотреть. (19) Все это умножило громкую его славу и привело к нему многочисленных учеников из этого города, как мужчин, так и женщин, среди которых достаточно назвать знаменитую Феано; даже от соседних варваров приходили к нему и цари и вожди" (Porph. Vita Pyth., 18-19, пер М.Л.Гаспарова).

- 188 -

Таким образом, уехав с Самоса, Пифагор с легкостью обосновался в Кротоне, начав свое общение с гражданским коллективом, заметим, со встречи с городскими властями. В версии Тимея, к которой мы обратимся ниже, в общем совпадающей с дикеарховской, но более подробной, городские власти сначала допускают его к юношам, а затем уже организуют выступление перед "отцами города". В любом случае, из обоих версий вырисовывается картина приезда знаменитого, авторитетного проповедника, оправдавшего своими речами надежды слушателей (не даром Гераклид, обвиняя его в многознании, назвал его "kopivdwn ajrchgov""). Это обращение к магистратам, на наш взгляд, весьма показательно: Пифагор вполне нормативен и предпочитает действовать официальными путями. Если мы обратимся к содержанию речей, произнесенных им перед вышеуказанными аудиториями, сохранившихся в подробном пересказе у Ямвлиха (через Аполлония они восходят к Тимею), то увидим, что и здесь Пифагор демонстративно традиционен, чем вызывает доверие власть предержащих.

Идеи, содержащиеся в его первой речи - перед юношами, сводятся к совету почитать старших, родителей и богов, умерять страсти, появляющиеся в их возрасте, и радеть о собственном воспитании, отличающем человека от животного (Vita Pyth., 37-44). В речи, обращенной к членам городского совета единственной новацией, с точки зрения административных изменений в городе, было предложение учредить культ Муз, что в глазах кротонского совета могло оправдываться традиционным для Кротона почитанием Аполлона: в результате, храм был действительно построен.38 Остальные новшества носили нравственный характер,

- 189 -

касаясь совершенства личности правителей и отношений в семье (Vita Pyth., 45-50). Обращаясь к детям, он не вышел за пределы сказанного юношам, исключив, впрочем, то, что касалось юношеских страстей (Vita Pyth., 51-53). Женщинам же Пифагор преподнес два подробно аргументированных совета: слушаться и чтить мужа и ревностно почитать богов (Vita Pyth., 54-57).

Если целью Пифагора было, так сказать, усыпить бдительность кротонских аристократов и добиться для себя роли eminence grise, то он осуществил ее весьма успешно. В этих речах мы не находим ни слова ни о законах, ни об управлении полисом, никаких призывов к серьезным реорганизациям в каких-либо областях, включая даже нравственную. В конце концов, его предписания в последней сфере, скорее, ужесточение существующих моральных норм, чем привнесение новых. Никак не обозначил Пифагор и собственное участие в предлагаемых им действиях, оставив это, очевидно, решать совету. Впрочем его статус в определенной степени вырисовывается из реакции хилиархов: прославленный религиозно-воспитательным опытом муж стал, видимо, чем-то вроде попечителя при учрежденном храме Муз.

Споры о статусе Пифагора в Кротоне имеют долгую историю и по сей день далеки от завершения. Он совершенно точно не занимал никакой официальной должности - ни светской, ни жреческой. Странно было бы, если бы он, как полагают некоторые,39 стал во главе гетерии: полису, пребывавшему в состоянии политической нестабильности после неудачной войны, недоставало только иностранца, создавшего собственный политический клуб. Скорее, кротонские власти были заинтересованы в использовании авторитета Пифагора на пользу города в целом: помогали же Диоскуры Локрийцам в той злосчастной битве, почему бы любимому Музами Пифагору не обеспечить содействие этих богинь кротонским интересам, тем более, что сам Пифагор в своей речи подчеркнул роль Муз как гарантов согласия и стабильности. Против предположения о гетерии свидетельствует и та реакция

- 190 -

кротонцев (запоздалая и потому радикальная), когда пифагорейское братство все-таки проявило свои политические потенции. Можно здесь вспомнить и о том, идущем в разрез с общей тенденцией IV в. до н.э. изображать Пифагора законодателем и политическим лидером, замечание Платона в "Государстве", где он демонстративно называет его воспитателем юношества (X, 599d-600b).

Роль Пифагора, скорее, сторонняя, некоего третейского судьи, живого авторитета, который всегда можно предъявить и своим и чужим, вызвав в памяти рассказы как о его катабасисе, так и о многочисленных чудесах, не столько указывающих на какую-то конкретную сверхъестественную способность (предсказания будущего, исцеление болезней и т.п.), сколько подчеркивающих его сверхчеловеческий статус. О чем, в конце концов, говорит то, что он гладил белого орла, убил укусом ядовитую змею, о чем свидетельствует приветствие реки Кас или его знаменитое золотое бедро? 40 Таким образом, Пифагор получил возможность взять в свои руки религиозно-этическое воспитание кротонского юношества.


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[37] Берве Г. Тираны Греции. Ростов-на-Дону, 1997, с. 138-139.
(назад)

[38] Пифагор предложил, правда, создать и некую общую городскую казну из вкладов граждан, но Тимей забывает об этом в конце пересказа речи. Не исключено, что эта тема обсуждалась им в недошедших частях сочинения и приводилась в связь с любимым Тимеем сюжетом о реальности обобществления имущества у пифагорейцев. Мы не можем уяснить, предлагал ли Пифагор кротонцам подобное, но можем определенно утверждать, что на практике это не осуществилось - ни в Кротоне в целом, ни в пифагорейском братстве.
(назад)

[39] Гуторов В.А. Античная социальная утопия, с. 109-110; Жмудь Л.Я. Пифагор и его школа, с. 145-147
(назад)

[40] См.: Burkert W. Lore and Science... p. 142, n. 119, n. 121, n. 122; p. 143, n. 125. Все эти свидетельства восходят к Аристотелю.
(назад)


© 2002 г. Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк,
А.В. Петров, А.Б. Шарнина
© 2002 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2002 г. Центр антиковедения