Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк, А.В. Петров, А.Б. Шарнина

Альтернативные социальные сообщества в античном мире. СПб., 2002

Глава IV. Пифагорейское сообщество

2. Пифагор на Самосе


предыдущий разделоглавление следующий раздел

- 178 -

История жизни Пифагора достаточно отчетливо распадается на два периода - самосский и италийский. С первым связаны рассказы о его рождении, детстве, периоде ученичества на Самосе, в Ионии и на Востоке и первой попытке создания собственного училища. Со вторым - основная часть информации о политической, философской и научной деятельности. Рассказы о детстве Пифагора, подобно рассказам о детстве Иисуса, имеют, очевидно, фольклорное происхождение. В отличие от них, за историями о восточных путешествиях стоит, видимо, реальный факт, но какой именно, сказать трудно. Египет и Вавилон в качестве стран, где обучался Пифагор, более вероятны, чем прочие, но не более. Составить связный исторический рассказ, который включал бы и обучение в Египте (и тем более в Вавилоне), и период учительства на Самосе, и при этом приводил бы Пифагора в Италию до падения Сибариса принципиально невозможно: хронологические рамки, заданные Аристоксеном и Дикеархом, на основании которых такой рассказ мог бы быть составлен, не позволяют свести все это воедино. Обращаясь к созданию Пифагором училища на Самосе, мы будем отталкиваться от наиболее авторитетных, наиболее древних свидетельств.

Деятельность Пифагора на Самосе. Антифон. "Воротившись в Ионию, он устроил у себя на родине училище; оно до сих пор называется Пифагоровой оградой, и самосцы там собираются на советы по общественным делам. А за городом он приспособил для занятий одну пещеру и проводил там почти все свои дни и ночи, беседуя с друзьями" (Porph. V.P., 9, пер. М.Л.Гаспарова). "[Вернувшись из восточных путешествий, Пифагор] в начале приготовил в городе место полукруглой формы для совещаний,,

- 179 -

которое до сих пор называется местом Пифагора, где еще и теперь самосцы обсуждают общественные дела... За городом же Пифагор устроил себе в пещере жилище для философствования, в котором проводил много дней и ночей и исследовал все полезное в науках, устроив это таким же образом, как и Минос, сын Зевса." (Iambl. V.P., 26-27, пер. Б.В.Черниговского)

Таким образом, Антифон, фиксирующий самосскую традицию, достаточно ясно указывает на существование двух значимых элементов в организации Пифагором училища: изолированной, эсотерической пещеры и включенного в социум экзотерического hJmikuvklion. Из этого свидетельства весьма затруднительно сделать вывод о функциональной дифференциации между этими двумя центрами, тем более, что Порфрий и Ямвлих расходятся в описании того, что происходило в пещере. Согласно первому, там Пифагор общался с избранными, согласно второму, предавался одиноким размышлениям. Предположить, что подразумевали под этим "общением" и "философствованием" Порфирий и Ямвлих, нетрудно: для последнего, добавляющего ссылку на Миноса, уединение Пифагора означало, конечно, обращение к теургической практике, т.е. внутреннее сосредоточение на высшей части ума и достижении богоравной природы, чему способствовала сакральная значимость места, позволяющая мудрецу свободно общаться с богами.23 Для Порфирия, посвятившего символу пещеры специальный трактат,24 пребывание в таком месте предоставляло прекрасный повод поговорить или поразмышлять на темы соотношения идеального и становящегося, в духе платоновского "Государства". Но что подразумевал под этим Антифон, сказать уже не так просто. Первые вспоминающиеся параллели, могущие помочь интерпретировать свидетельство Антифона, это, конечно, пещера Трофония в Лебадии и упомянутая Ямвлихом Идейская пещера на Крите. К этому можно

- 180 -

добавить и то, что некоторые из входов в Аид, согласно мифологическим представлениям, располагались в пещерах. Все это указывает на наиболее вероятный смысл использования Пифагором пещеры: он совершал катабасис. На основании этого более предпочтительной представляется версия Ямвлиха - спуск в загробное царство не подразумевает общения с друзьями, если под "друзьями" Пифагора Порфирий не имел ввиду богов, что, на наш взгляд, вполне возможно. Мысль об обращении Пифагора к практике катабасиса вызывается не только мифологическими образами пещеры и культовой практикой, но и использованием ее чудотворцами, близкими по времени Пифагору: в первую очередь Эпименидом.25 Но наиболее информативной параллелью к свидетельству Антифона является рассказ его современника Геродота о рабе Пифагора Залмоксисе.

"Но, как я наслышан от эллинов, населяющих побережье Геллеспонта и Понта, Залмоксис этот был [вовсе не богом, а] человеком: он был рабом на Самосе, а именно рабом Пифагора, Мнесархова сына. Сделавшись в дальнейшем свободным, он нажил богатое состояние и вернулся на родину. Фракийцы живут худо-бедно и придурковаты, а Залмоксис этот знал толк в ионийском образе жизни и отличался более глубоким складом [ума], чем финикийский, так как общался с эллинами, а из эллинов - с далеко не самым захудалым умником: Пифагором. [Пользуясь этим], он [по возвращении] соорудил и обставил себе пиршественный покой [по ионийскому образцу], стал принимать в нем знатнейших граждан и, задавая им угощение на славу, поучать, что ни сам он, ни его собутыльники, ни их потомки до бессчетных колен не умрут, но придут в ту страну, где обретут вечную жизнь и все блага. Поступая указанным образом и произнося эти речи, он тем временем сооружал себе подземную комнату. А когда комната была готова, то он исчез из среды фракийцев и, сойдя вниз, в подземную комнату, жил [в ней] три года; фракийцы же тосковали по нем и скорбно оплакивали его как умершего. На

- 181 -

четвертый год он явился фракийцам, и благодаря этому они уверовали в то, чему учил Залмоксис" (IV, 95, Пер. А.В. Лебедева).

Этот текст уже не оставляет никаких сомнений в функциональном соотношении пещеры и городского училища: на основании проявленных в пещере сверхъестественных способностей и полученных сверхъестественных знаний Пифагор претендовал на высокий авторитет среди его городских слушателей. В этой связи характерно замечание Софокла в "Электре" (v. 62-64):

"Уже не раз видали мудрецов
Умирающих ложно - на словах: потом, домой
Вернувшись, они снискали большой почет"
(пер. А.В. Лебедева)

Конфликт с Поликратом. Аристоксен. "Но в сорок лет, по словам Аристоксена, он увидел, что тирания Поликрата слишком сурова, чтобы свободный человек мог выносить такую деспотическую власть; и тогда он собрался и отправился в Италию" (Porph. V.P., 9).

Тимей. "В правление Поликрата, как передают,26 жил также Пифагор, но он покинул город, увидев усиление тирании, и отправился в Египет и Вавилон из любви к учению; возвратившись и найдя тиранию еще в силе, он отплыл в Италию и там окончил жизнь" (Strabo, XIV, 638). Таким образом, по свидетельству Аристоксена и Тимея, Пифагор покидает Самос из-за конфликта с тираном. Не смотря на то, что синхронизация Аристоксеном начала кротонского (т.е. наиболее активного и важного) периода деятельности Пифагора с его акме наводит на мысль об искусственности построения, все же большинство ученых признает это свидетельство. Мы согласны с тем, что критика не должна идти дальше сомнения в строгости данного указания, т. е., на наш взгляд, хотя не следует настаивать на именно сорокалетнем возрасте Пифагора, принять

- 182 -

свидетельство, что он покинул Самос в расцвете лет необходимо.27 Свидетельство Тимея принципиально согласуется с аристоксеновским, за исключением маловероятной причины его отъезда в Египет (если мы примем версию Тимея полностью, то не оставим времени Пифагору на самосский период, существование которого трудно отрицать).

С другой стороны, указание на конфликт с Поликратом имеет в новейшей литературе дальнейшее развитие. Пифагор оказывается политическим соперником Поликрата: "Самос слишком мал для них обоих",- пишет Жмудь.28 Пифагора представляют как союзников аристократов-гомеоморов, боровшихся с тираном даже военным путем,29 хотя и ненадежного.30 Картина оппозиционности Пифагора Поликрату становится настолько яркой, что свидетельства об их прежних добрых отношениях 31 начинают казаться сомнительными.32 Конфликт с Поликратом, засвидетельствованный Аристоксеном и Тимеем, понимается даже как участие в заговоре, а отъезд Пифагора превращается в бегство неудачливого заговорщика. Последняя интерпретация основывается на прямом свидетельстве об этом Дионисофана (Porph. V.P., 15), рассказывающего историю упоминавшегося уже выше Залмоксиса, раба Пифагора, иначе, чем Геродот. Согласно его рассказу Залмоксис был заклеймен разбойниками, к которым попал в плен, и носил повязку на лбу, когда его хозяин, потерпев поражение в восстании, бежал (katestasiavsqh oJ Puqagovra" kai; e[fugen). Очевидно, что речь здесь идет не о килоновском стасисе, т.к. история Залмоксиса принадлежит ионийской части

- 183 -

истории Пифагора. Следовательно, Дионисофан говорит об участии Пифагора в смуте затеянной против самосского тирана, причем об участии настолько активном, что после поражения он вынужден стать политическим изгнанником. Майнар 33 и вслед за ним Гуторов 34 с большей или меньшей осторожностью используют это свидетельство в качестве дополнения к аристоксеновскому.

Мы не можем отнестись с сочувствием к этим предположениям по двум причинам. Во-первых, сам Аристоксен должен был усилить или как минимум подчеркнуть антитиранические устремления Пифагора и потому было бы неоправданно усиливать их дальше. Во-вторых, в свидетельствах Аристоксена и Тимея не говорится об антитиранической деятельности Пифагора, но лишь о его отношении к тирании. О том, что Аристоксен тенденциозен в описании Пифагора как врага тирании высказывались достаточно обоснованные предположения.35 Существует свидетельство Феопомпа (FrGrHist 115 F 73), рассказывающего о перипатетике Афинионе, который при первой возможности стал тираном, показав, таким образом смысл "философской системы введенной благородным Пифагором"; таким образом по Феопомпу смысл пифагорейской философии состоит в установлении тирании. Посидоний, передающий это свидетельство, ссылается также на Гермиппа, ученика Каллимаха. Относящийся к пифагорейцам иронически-негативно, 36 Гермипп не заслуживает особого доверия в своих антипифагорейских высказываниях, однако это не означает, что за ними не может скрываться исторического ядра. Ниже мы увидим, что по одной из версий причиной антипифагорейского восстания в Италии был их тиранический характер

- 184 -

правления. Наконец, у Диогена Лаэртского в списке других Пифагоров упоминается и некий Пифагор Кротонец, тиранический муж, современник философа Пифагора - очевидный след представлений о Пифагоре как тиране.

Зная о существовании такой оценки Пифагора и учитывая как глубокую симпатию Аристоксена к пифагореизму, так и отношение к тирании в кругах интеллигенции IV в. до н.э., мы можем понять, почему Аристоксен настаивает на антитиранических версиях историй о Пифагоре. Это конечно не значит, что мы должны отбрасывать данное свидетельство как выдумку Аристоксена, но представляется маловероятным, чтобы он упустил какие-то черты, дающие возможность продемонстрировать, что Пифагор - враг тирании. К таким чертам, конечно, относится и участие философа в заговоре против тирана и изгнание его с острова, т.е. версия Дионисофана. Именно потому, что Аристоксен не говорит об этом ни слова, но напротив, указывает лишь на осуждение Пифагором тиранического правления Поликрата и рассказывает о том, что Пифагор мирно и свободно покинул Самос, мы считаем, что версия Дионисофана - послеаристоксеновское развитие уже популярной к тому времени темы антитиранической деятельности Пифагора.

Таким образом, анализируя то, что дошло до нас от самосской традиции, повествующей о деятельности Пифагора, мы можем с большей или меньшей уверенностью говорить о следующем. Во-первых, Пифагор не предстает в виде политического деятеля: он не выступает ни с какими проектами, не организует никакой группы, которая могла бы привлечь внимание тирана, напротив, у него весьма мирные и поначалу даже дружеские отношения с властями. Будучи частным лицом, он получает от правителя рекомендательные письма, а в зрелом возрасте его отъезд с Самоса выглядит довольно мирно на фоне острых конфликтов того периода. С другой стороны, достаточно ярко высвечивается его деятельность как религиозного наставника: его чередование уединений в пещере за городом и лекций в городе должно было восприниматься прежде всего как религиозная активность, вне

- 185 -

зависимости от того, что он в своих речах преподносил слушателям. Нет ничего невероятного в предположении Моррисона, посвятившего уже упоминавшуюся статью обоснованию того, что немаловажную роль в пифагоровой проповеди метемпсихоза играло значение этого учения для воспитания мужества (добродетельная жизнь и доблестная смерть обеспечивают наилучшую реинкарнацию). Во всяком случае, именно такой вывод напрашивается из рассказа Геродота о Залмоксисе. Конечно, у Геродота, как и в тексте Гермиппа (переносящего историю с Залмоксиса на Пифагора и относящего ее в Кротон), версии более заостренной, более ярко показывающей Пифагора шарлатаном, смысл катабасиса состоит в подтверждении истинности проповедуемого учения.

Однако, не будем забывать, что необходимым следствием подобного рода загробных вояжей был и особый авторитет, а также особый статус человека, обладающего способностью столь специфическим и престижным образом общаться с богами. Грекам этого времени был известен не только общавшийся с Зевсом в пещере Эпименид, но и летавший к Гиперборейскому Аполлону на стреле Абарис, и путешествовавший во сне Аристей. Подобно им, Пифагор, безусловно, даже без всяких особых догматических построений, к которым он прибег в Италии, должен был интерпретироваться как существо рангом выше, чем человек. Близкий ему по духу его младший современник Эмпедокл, по свидетельству Гераклида Понтийского (DL, VII, 68) обставил свою смерть как апофеоз. Видимо, этого было достаточно для Пифагора, никогда не прибегавшего, как нам известно, к ссылке на своих египетских или вавилонских учителей, о пребывании у которых говорит ранняя традиция. Приобретенный посредством религиозного действа авторитет использовался Пифагором двояко. С одной стороны, он получил моральное право пропагандировать свое учение, не превращаясь при этом в чудаковатого мечтателя, каким иногда представлялся, например, Фалес (DL, I, 34). О том, что вольно или невольно он пропагандировал свое учение достаточно широко в самосский период свидетельствует обвинение

- 186 -

Гераклита Эфесского, говорившего о пифагоровом "многознании" (DK 22 B, 40, 129). С другой стороны, если акцентировать внимание на словах Геродота о том, что Залмоксис обращал свои речи к знатнейшим из граждан (tw'n ajstw'n tou'" prwvtou" kai; eujwcevonta), Пифагор оказывался влиятельной фигурой в аристократических собраниях, хотя, следует заметить, скорее с "совещательным голосом". Что же касается содержания его учения, то оно, вполне возможно, эволюционировало и не полностью совпадало с тем, которое нам известно по кротонскому периоду. Однако, только ко времени его деятельности в Южной Италии относятся свидетельства о содержании его учения.


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[23] Евнапий рассказывает, что к такой практике Ямвлих прибегал и сам (Vita Soph., 458).
(назад)

[24] "О пещере нимф". Русский пер. А.А. Тахо-Годи см.: Лосев А.Ф. История античной эстетики. Т. VII, ч. 2, М., 1988, С. 383-394.
(назад)

[25] Burkert W. Lore and Science ... p. 148-154.
(назад)

[26] О том, что за этим свидетельством Страбона, также как за параллельным ему свидетельством Ямвлиха (V.P., 11 и 28) стоит Тимей см.: von Fritz K. Pythagorean Politics... p. 53.
(назад)

[27] Самый широкий диапазон датировок его отъезда - между 540 и 532 гг. до н.э. См.: Kirk G.S. Schofield M. The Presocratic Philosophers. A Critical History whith a Selection of Texts. 2nd ed., Cambridge, 1985, p.224.
(назад)

[28] Жмудь Л.Я. Пифагор и его школа. Л., 1990, с. 18.
(назад)

[29] Shipley G. A History of Samos. 800-188 B.C. Oxford, 1987, p.72-74.
(назад)

[30] Гуторов В.А. Античная социальная утопия, с. 102-103.
(назад)

[31] Согласно Антифону (D.L.VIII,2; Porph., V.P., 7) Поликрат снабдил Пифагора, уезжавшего учиться в Египет, верительными письмами к своему другу, фараону Амасису (Яхмосу II).
(назад)

[32] Гуторов В.А. Античная социальная утопия, с. 102.
(назад)

[33] Minar E.L. Early Pythagorean Politics in practice and theory. Baltimore, 1942, p. 6-7.
(назад)

[34] Гуторов В.А. Античная социальная утопия, с. 102.
(назад)

[35] Burkert W. Lore and Science ... p. 118-119.
(назад)

[36] Это он говорил, что Пифагор в своих перевоплощениях был и прекрасной куртизанкой. Собрание у Гермиппа наиболее эксцентричных историй о Пифагоре позволило Э. Роде назвать его биографию Пифагора злобной сатирой.
(назад)


© 2002 г. Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк,
А.В. Петров, А.Б. Шарнина
© 2002 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2002 г. Центр антиковедения