Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк, А.В. Петров, А.Б. Шарнина

Альтернативные социальные сообщества в античном мире. СПб., 2002

Глава III. Философские содружества

3. Аристотелевский Ликей


предыдущий разделоглавление следующий раздел

- 138 -

Основателем новой философской школы перипатетиков стал виднейший из учеников Платона и вместе с тем самый крупный представитель второго поколения сократиков Аристотель (384-322 гг.). Родом из захолустного северного городка Стагира (колонии андросцев на Халкидике), вышедший из средней городской прослойки (он был сыном врача), Аристотель был далек от того высокого аристократизма и идеализма, которые были присущи Платону. Да и трудно было бы ожидать этого от человека, который в городе, где он стал философом - в Афинах - всегда оставался метеком, т.е. свободным, но неполноправным человеком. Впрочем, преувеличивать ущербный статус Аристотеля не приходится: у него было состояние и свой вес в обществе, определяемый не происхождением, не принадлежностью к гражданской элите духовного центра Эллады - Афин, а прямыми личными связями с властителями всего эллинского мира - македонскими царями Филиппом и Александром.18

В Афинах, в Академии Платона Аристотель провел около 20 лет (368-348 гг.). Затем наступила череда странствий: пребывание у Гермия, тирана городка Атарнея (в Эолиде, в Малой Азии), на племяннице которого Пифиаде он женился; спустя несколько лет, после гибели Гермия, переезд, возможно, по приглашению своего преданного друга и ученика Феофраста, на Лесбос; наконец, и самое главное, - служба при македонском царе Филиппе в качестве наставника его юного сына Александра. По возвращении в Афины Аристотель не пожелал вернуться в лоно Академии,

- 139 -

от которой он отделился еще при жизни Платона. Теперь, когда после Платона и Спевсиппа главой Академии стал не вызывавший у него ни уважения, ни приязни Ксенократ, он окончательно порвал с прежней философской обителью и основал собственную школу в Ликее, которой руководил 13 лет (335-322 гг.). Он оставил ее только по необходимости: в 322 г., после смерти царя Александра, своего официального покровителя и недруга афинян, в виду угрозы судебного преследования (по стандартному обвинению в религиозном нечестии) философ должен был покинуть Афины и перебраться в контролируемую македонцами Халкиду, где вскоре и умер.

Жизнь Стагирита во всяком случае была лишена той социальной прочности, которая обычно и придает цельность мировоззрению. И в самом деле, как общефилософская концепция Аристотеля отличалась известным дуализмом, смешением идеализма и материализма, так и в его социологии чувствуется гораздо больше склонности к практическому компромиссу, чем это было свойственно его учителю Платону. Впрочем, преувеличивать эту особенность также не стоит: философ из Стагира безусловно обладал собственной системой воззрений, в рамках которой свое место находит и продуманная политическая теория. Ядро этой развитой главным образом в "Политике" теории составляет учение о полисе - городе, государстве и гражданской общине, возникающей естественным образом из первичных объединений людей по семьям и деревням и представляющей по отношению к этим последним высшую и совершенную форму сообщества.

В рамках этого учения, в связи с определением и анализом важнейших видов государственного устройства, выдвинута Аристотелем и собственная концепция совершенного государства. Она равно противопоставлена автором "Политики" как реально существующим видам государства, так и тем идеальным конструкциям, которые до него были предложены другими теоретиками, в том числе и его собственным наставником Платоном: и те и другие равно подвергаются здесь критике и признаются ущербными.

- 140 -

Что же касается собственного идеала, то он мыслится Аристотелем в двух вариантах: как условно-образцовое государство, приемлемое в данных условиях, и как абсолютно-идеальная форма, отвечающая высшему стремлению к совершенству. Первый вариант, который автор обозначает просто как политию (т.е. государственное устройство), являет собой тип смешанного, или среднего, устройства, а именно смешение лучших сторон демократии и олигархии. При нем управление сосредоточено в руках среднего состоятельного класса, благодаря чему избегаются крайности господства знати или разгула черни.

Второй вариант, самим автором никак одним понятием не определяемый, по существу представляет идеальную модель того же сословно-корпоративного аристократического типа, что и конструкции Платона, но без их крайностей и ближе соотнесенную с реальностью. Гражданами здесь являются землевладельцы, не занимающиеся сами производительным трудом, а обрабатывающие свои наделы с помощью чужого труда. Вне гражданской общины остаются ремесленники и торговцы - люди свободные, но не имеющие политических прав, а также зависимые и эксплуатируемые земледельцы - рабы и (или) периэки-неэллины. Последнее весьма примечательно, поскольку выдает близость политических проектов Аристотеля как запросам греческой гражданской элиты, мечтавшей о решении своих проблем посредством завоевания и порабощения заселенного варварами Востока, так и державным устремлениям македонских царей, и в первую очередь его царственного ученика Александра.

Как общефилософское учение, так и политическая программа Аристотеля рисуют его мыслителем хотя и принадлежащим к общему древу сократовской философии, но, в отличие от главного его предшественника и учителя Платона, гораздо более ориентированным на реальность. Эту черту, как нам представляется, можно проследить и в устройстве и деятельности основанной Стагиритом школы.19 Она предстает перед нами как учреждение,

- 141 -

которое, в сравнении с платоновской Академией, гораздо более было нацелено на собственно науку, а в этой связи и на занятия с книгой, а с другой стороны, более было приспособлено к контактам с земной властью, носителями которой с конца IV в. стали по преимуществу новые державные властители - эллинистические цари.

Аристотель основал свою школу в северо-восточном предместье Афин, в так называемом Ликее - урочище Аполлона Ликейского, расположенном в полукилометре от городских стен. Здесь были роща и храм, посвященные названному божеству, а также существовавший с незапамятных времен гимнасий. Сооружение последнего одними приписывалось Писистрату (Theopomp. ap. Harpocr. et Suid., s.v. Luvkeion = FgrHist 115 F 136), другими - Периклу (Philochor., ibid. = FgrHist 328 F 37). В IV в. этот гимнасий подвергся полной реконструкции, причем заново были сооружены палестра и окружавшие ее портики и разбит сад. Это произошло по инициативе выдающегося государственного деятеля Ликурга, стоявшего во главе финансового ведомства Афин в 338-326 гг., т.е. в то самое время, когда Аристотель открыл здесь свою школу. 20

Основанная Аристотелем школа, подобно платоновской Академии, получила свое наименование "Ликей" от той местности, где она располагалась. И точно так же, как в первом случае, само это слово пережило античность и в новое время стало использоваться (через латинскую форму Lyceum) для обозначения учебных заведений особого, повышенного типа (классических гимназий во Франции, привилегированных колледжей в старой России и пр.). Но у школы Аристотеля было и другое наименование - "Перипатос", а применительно к состоявшим в ней -

- 142 -

"перипатетики", поскольку, особенно на первых порах, пока слушателей было немного, ее основатель имел обыкновение проводить свои занятия, прогуливаясь (peripatw'n) в крытой галерее, примыкавшей к святилищу Аполлона Ликейского и специально приспособленной для такого времяпровождения (perivpato").

Очевидно, как и Платон, Аристотель приобрел участок земли в районе Ликея и обустроил его для постоянного жительства и ведения занятий с группой учеников. То, что Стагирит был в Афинах метеком, не обязательно должно было помешать ему в приобретении земельного участка, поскольку, будучи влиятельным другом македонских царей, он мог получить от афинян награду, которая нередко предоставлялась заслуженным метекам, - право приобретать недвижимость в их городе (e[gkthsi" gh'" kai; oijkiva"). Обустройство школы, во всяком случае, было выполнено по образцу Платонова, ставшего, так сказать, типическим. В деталях мы можем судить об этом на основании подробного завещания Феофраста (Diog. L., V, 2, 51-57), почерпнутого Диогеном Лаэртским из специального сборника завещаний выдающихся перипатетиков, который был составлен тоже перипатетиком Аристоном Кеосским, другом четвертого схоларха в Ликее Ликона (269-225 гг.).21 Поскольку в приводимом тем же автором завещании самого Аристотеля никаких упоминаний об училище в Ликее нет (см.: ibid., V, 1, 11-16), современные ученые обычно полагают, что школа в Ликее приобрела законченный вид именно стараниями Феофраста.22 Возможно, так оно и было, однако не исключено, что застройка участка для школы перипатетиков проходила в несколько этапов, поскольку и в завещании Феофраста не раз говорится о восстановлении или завершении тех или иных строений (см.: V, 2, 51-52). Поэтому ничто не мешает допустить, что оборудование школы, если и не во

- 143 -

всех частностях, то в главных чертах, первоначально было осуществлено уже самим ее основателем.

Но вернемся к тем данным, что можно извлечь из завещания Феофраста. Как и в Академии, участок для школы в Ликее был посвящен Музам, и соответственно центром его было святилище этих богинь (to; mousei'on) с особо упоминаемым алтарем (oJ bwmov"). К святилищу примыкали портики - главный, служивший прогулочным местом (perivpato"), и два других - малый (to; stwivdion) и нижний (hJ kavtw stoav); последний, согласно завещанию Феофраста, должен был быть украшен картинами, изображавшими контуры земли. На участке стояли статуи Аристотеля и его сына Никомаха, а также другие изваяния. По крайней мере часть участка являла собой сад (oJ kh'po"), где располагались гробницы погребенных здесь схолархов (в частности, самого Феофраста). К саду со святилищем примыкали различные строения (aiJ oijkivvai), предназначенные для проживания схоларха и какой-то части слушателей, для ученых занятий (включая помещения для библиотеки и различных научных коллекций), для разных служб.

Для ухода за святилищем и садом и выполнения различных необходимых работ содержался штат слуг - рабов и вольноотпущенников. В завещании Феофраста упомянуты доверенные слуги Помпил и Фрепт(-а?),23 которые еще раньше получили вольную, а теперь удостаиваются ценного денежного подарка (2000 драхм) и получают в собственность одну из рабынь, но при этом должны оставаться в Ликее и заботиться о святилище, саде,

- 144 -

прогулочной галерее и гробнице хозяина. Тому же Помпилу как для собственного житья, так, возможно, и для обихода остающихся слушателей оставляется из домашней утвари (tw'n de; oijkhmatikw'n skeuw'n) столько, сколько сочтут нужным душеприказчики. Кроме того, из числа отпускаемых на волю рабов двое - Манес и Каллий - получают вольную при условии, что они еще четыре года будут продолжать работать в саду.

Говоря о материальном оснащении школы в Ликее, особо надо отметить библиотеку. Перипатетики проявляли особенную приверженность к книгам, и уже у Аристотеля, по единодушному свидетельству древности, было большое книжное собрание, которое он, перебираясь из Афин в Халкиду, передал вместе со школой Феофрасту. Последний, несомненно, умножил это собрание и, в свою очередь, завещал его Нелею, сыну Кориска (ученика Платона), из Скепсиса, возможно, исходя из того расчета, что тот станет его преемником по руководству школой. Однако новым схолархом стал другой ученик Феофраста - Стратон, а Нелей вместе с завещанными ему книгами вернулся на родину (Strab., XIII, 1, 54, p.608-609; Plut. Sull., 26, 3; Diog. L., V, 2, 52; Athen., I, 4, p.3 a).

О дальнейшей судьбе книжного собрания Аристотеля и Феофраста древние авторы рассказывают по-разному. По одной версии, драгоценную коллекцию купил у Нелея египетский царь Птолемей II Филадельф, который присоединил ее к своей библиотеке в Александрии (Athen., I, 4, p.3 b). По другой, ее приобрел у наследников Нелея (по-видимому, уже в начале I в. до н.э.) большой любитель книг Апелликон с Теоса. Он перевез ее в Афины и использовал для издания неизвестных сочинений Аристотеля. После смерти Апелликона Сулла, завладевший Афинами в 86 г. до н.э., вывез библиотеку Аристотеля и Феофраста в Рим, где грамматик Тираннион привел ее в порядок, после чего перипатетик Андроник Родосский по полученным от Тиранниона копиям осуществил новое издание трудов Стагирита (Strab., XIII, 1, 54, p.609; Plut. Sull., 26, 1-3; Athen., V, 53, p.214 d-e).

- 145 -

Утрата книжного собрания Аристотеля и Феофраста была, конечно, весьма досадной для школы в Ликее, однако она не осталась вовсе без книг. Возглавивший школу после Феофраста Стратон, в свою очередь, составил большую библиотеку, которую завещал вместе с руководством школою своему преемнику Ликону (Diog. L., V, 3, 62). Надо думать, что и последующие схолархи не оставляли заботы по сохранению и умножению библиотеки Ликея.

Что касается внутреннего обихода перипатетиков, то, весьма вероятно, он строился по подобию Академии: совместные занятия и время от времени совместное же проведение праздничных церемоний (в частности, в честь тех же Муз), что сопровождалось обычными в таких случаях коллективными застольями. О практике последних прямо свидетельствует упоминание в завещании Стратона об утвари, покрывалах и чашах для совместной трапезы (to; sussivtion), оставляемых им своему преемнику Ликону (Diog. L., V, 3, 62). Где именно жили слушатели Ликея, сказать трудно. Наиболее близкие к схоларху ученики могли проживать вместе с ним в самом Ликее, но большая часть должна была сама искать себе пристанища в городе.

Между Ликеем и Академией были, конечно, не только сходства, но и отличия. К числу последних надо, по-видимому, отнести менее выраженное почитание основоположника - Аристотеля, о культе которого, даже в такой не слишком выраженной форме, как это было у академиков по отношению к Платону, говорить не приходится. Зато к числу сходств надо добавить наличие также и в Ликее устава занятий и общежития, составленного самим основателем школы в подражание уставу Ксенократа. Между прочим, содержался в этих правилах и такой, не слишком понятный пункт, "чтобы каждые десять дней назначать (нового) начальника (a[rconta)" (Diog. L., V, 1, 4). Разумееется, под этим последним нельзя понимать руководителя школы - схоларха, поскольку должность последнего обычно была пожизненной. Скорее всего речь шла о неком сменяющемся помощнике схоларха, своего рода старосте, как именно вполне обоснованно и перевел греческий термин М.Л.Гаспаров.

- 146 -

Школа была собственностью и содержалась самим схолархом. Необходимые для этого средства составлялись, вероятно, за счет гонораров, получаемых мэтром за свое преподавание, а также благодаря пожертвованиям и дарениям различных меценатов. Аристотель, несомненно, получал щедрые вознаграждения за услуги, которые он оказывал македонским царям Филиппу и Александру. Феофраст получал поддержку от утвердившегося позднее в Македонии Кассандра (Diog. L., V, 2, 37) и его ставленника в Афинах Деметрия Фалерского, причем от последнего он получил в собственность какой-то сад (i[dion kh'pon, ibid., § 39). Под этим садом можно понимать тот самый участок в Ликее, где обосновалась школа перипатетиков (если держаться той точки зрения, что он не мог быть приобретен в собственность самим Аристотелем, коль скоро тот был метеком), или же, что нам самим кажется более вероятным, какой-то другой участок, который мог быть присоединен к первому, а мог остаться и отдельным имением Феофраста. Позднейшие схолархи также пользовались поддержкою знатных покровителей. Так, Стратон, бывший одно время наставником Птолемея II Филадельфа, получил от того 80 талантов (Diog. L., V, 3, 58), а Ликон пользовался попечением со стороны пергамских царей Эвмена I и Аттала I (ibid., V, 4, 67).

Не подлежит никакому сомнению, что руководители школы в Ликее были богатыми или, по крайней мере, состоятельными людьми. Однако надо подчеркнуть, что, владея и распоряжаясь значительной собственностью, они всегда строго различали ликейский комплекс и прочее свое имение. Первый был как бы условным их владением, он всегда оставался своеобразным майоратом и переходил как целое от одного руководителя школы к другому, тогда как прочие владения могли завещаться схолархами в обычном порядке, т.е. по своему свободному усмотрению разным близким людям. Так, Феофраст, помимо Ликея, который остается в общем владении его последователей, завещает Меланту и Панкреонту, сыновьям Леонта (судя по именам, своим сородичам) имение на родине, "дома" (oi[koi), т.е. в Эресе, а Каллину - имение в Стагире, и им же отдельно значительные суммы

- 147 -

денег: первым двум - по таланту, а Каллину - 3000 драхм (Diog. L., V, 2, 51. 52. 55. 56). Точно так же, помимо Ликея, Стратон завещает Лампириону и Аркесилаю (тоже, по-видимому, своим родичам) имение на родине, т.е. в Лампсаке (ibid., V, 3, 61). Позднее его преемник Ликон завещает своим братьям Астианакту и Ликону имение на родине, т.е. в Троаде, а имущество в городе (ejn a[stei, т.е. в самом городе Афинах, а никак не в Ликее) и на Эгине - тоже Ликону, но, по-видимому, другому, приходившемуся ему племянником (ibid., V, 4, 70).

Что касается самого Ликея, то его унаследование могло происходить по-разному. Школа могла быть передана схолархом своему преемнику по распоряжению, еще при жизни, или по завещанию. Так, Аристотель передал Ликей Феофрасту в связи с вынужденным своим отъездом из Афин в Халкиду (Diog. L., V, 2, 36), а Стратон оставил школу Ликону по завещанию (ibid., V, 3, 62). Иначе поступили Феофраст и Ликон, которые прямо не назначали себе преемников. Феофраст оставил комплекс Ликея в общее распоряжение своих друзей и учеников. "Сад и прогулочное место и все постройки при том саде, - пишет он в своем завещании, - отдаю тем из названных здесь друзей, которые пожелают и впредь там заниматься науками и философией <...> ; и пусть они ничего себе не оттягивают и не присваивают, а располагают всем сообща, словно храмом (wJ" a]n iJero;n koinh'/ kekthmevnoi"), и живут между собой по-домашнему дружно, по пристойности и справедливости. А быть в той общине (e[stwsan de; oiJ koinwnou'nte") Гиппарху, Нелею, Стратону, Каллину, Демотиму, Демарату, Каллисфену, Меланту, Панкреонту, Никиппу" (ibid., V, 2, 53).

В этом завещательном распоряжении замечательно ясно выраженное восприятие философского содружества как своего рода религиозного сообщества. Однако содержащиеся здесь предупреждения насчет необходимости вести дружный образ жизни наводят на мысль, что не все было гладко в отношениях членов содружества в конце жизни Феофраста. О том же могут свидетельствовать и отказанные по завещанию особые дарения Нелею

- 148 -

(книги) и Каллину (имение в Стагире и денежный подарок) - по-видимому, особенно близким Феофрасту людям, ни одного из которых он, однако, не решился назначить своим преемником. Этим новым схолархом станет, очевидно, по воле большинства членов сообщества, Стратон, которого Феофраст хотя и упомянул в числе друзей - восприемников его дела, но не удостоил никакого особого пожалования.

В свою очередь, преемник Стратона Ликон, также оставляя Ликей в общее пользование друзей-философов, прямо предоставит решение вопроса о его преемнике их общей воле. "Прогулочное место, - пишет он в своем завещании, - оставляю тем из моих ближних (tw'n gnwrivmwn), которые его примут <следует перечень, как и у Феофраста, из десяти лиц>, а они по усмотрению пусть назначат над школою (prosthsavsqwsan dV aujtoiv) того, кто сможет быть при работе долго и вести ее широко, остальные же ближние (oiJ loipoi; gnwvrimoi) будут ему содействовать из любви ко мне и к нашему общему крову" (Diog. L., V, 4, 70).

Мы видим, что при определении нового руководителя Ликея могли использоваться разные способы. В одних случаях это могла быть передача прежним схолархом руководства над школою одному из своих последователей - прямо, что называется, из рук в руки, ввиду собственного вынужденного отхода от дел, как это было в случае с Аристотелем, или же по завещанию, как это сделал Стратон. В других случаях дело оставлялось на усмотрение учеников, которые после смерти старого схоларха выбирали себе нового собственным голосованием. Делалось ли это с молчаливого согласия прежнего схоларха (случай Феофраста) или же по его ясно выраженной воле (завещание Ликона), суть дела не менялась: нового схоларха назначали посредством выборов. Но во всех случаях школа сохранялась как общественное целое, как ученое сообщество со всем необходимым для его деятельности материальным обеспечением (сюда относились земельный участок, различные строения и утварь, библиотека и штат слуг).


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[18] Из обширной литературы об Аристотеле назовем: Зубов В.П. Аристотель. М., 1963; Чанышев А.Н. Аристотель. М., 1981; Jaeger W. Aristoteles, 2.Aufl., Berlin, 1955; Aristoteles in der neueren Forschung / Hrsg. von P.Moraux. Darmstadt, 1968; Chroust A.H. Aristotle: New Light on His Life, Vol.I-II, London, 1973; Guthrie W.K.C. A History of Greek Philosophy, Vol.VI, Cambridge, 1981.
(назад)

[19] О школе Аристотеля см.: Moreau J. Aristote et son ecole. Paris, 1962.
(назад)

[20] О реконструкции Ликургом Ликея см.: Plut. Vitae X or. Lycurg., p.841 c-d; Decreta, III, p.852 = Ditt. Syll.3, I, N 326. О деятельности Ликурга Афинского см. также: Латышев В.В. Очерк греческих древностей, ч.I, изд.3-е, СПб., 1897, с.191-192; Colin G. Note sur l'administration financiere de l'orateur Lycurgue // Revue des Etudes Anciennes, t.XXX, 1928, N 3, p.189-200; Gartner H. Lykurgos 10 // Der Kleine Pauly, Bd.3, (1975) 1979, Sp.825-826.
(назад)

[21] О перипатетике Аристоне Кеосском см.: Diog. L., V, 4, 70. 74; VII, 2, 163. 164; прямая ссылка на составленный им сборник завещаний - V, 3, 64.
(назад)

[22] Ср. комментарий М.Л.Гаспарова в его издании: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979, с.515, прим.32 (к V, 2, 51).
(назад)

[23] В подлиннике имя стоит в дательном падеже: Qrevpth/. Обычно здесь видят форму от мужского имени Qrevpth" (см.: Diogenes Laertius. De clarorum philosophorum vitis etc. / Recensuit C.G.Cobet. Paris: A.F.Didot, 1850, index nominum et rerum, p.312 - ''Threptes Theophrasti libertus''). М.Л.Гаспаров толкует это имя как женское - Qrevpth (Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979, указатель имен, с.500 - "Фрепта, отпущенница Феофраста"), и тогда в Помпиле и Фрепте можно было бы видеть супружескую чету. Объединение их в пару в тексте завещания (V, 2, 54) свидетельствует в пользу такого понимания, но вопрос остается открытым до уточнения формы имени.
(назад)


© 2002 г. Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк,
А.В. Петров, А.Б. Шарнина
© 2002 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2002 г. Центр антиковедения