Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк, А.В. Петров, А.Б. Шарнина

Альтернативные социальные сообщества в античном мире. СПб., 2002

Глава II. Сообщества друзей


предыдущий разделоглавление следующий раздел

- 49 -

Понятие "гетерия" (eJtaireiva)существовало по данным источников на протяжении всей античности, начиная с гомеровских времен и кончая римскими.1 Оно обозначало, по преимуществу, тайное сообщество единомышленников, составленное с политическими целями, чем и отличалась гетерия от эранов (e[ranoi) и фиасов (qivasoi) - сообществ гражданских и религиозных.2 Однако, иногда термин "гетерия" мог также обозначать союз или сообщество, не имеющее прямого отношения к нелегальной политической деятельности. Например, на Крите гетерии существовали как официально признаваемая часть государственной структуры.3 В Литте все граждане делились на гетерии, которые назывались андрейонами (dih/vrhntai d j oiJ poli`tai pavnte" kaq J eJtairiva": kalou`si de; tauvta" ajndrei`a - Dosiad. Kretika, frg.2 Jacoby FGH, p.395 = Athen. IV 143 b).4 Это были своего рода

- 50 -

застольные товарищества, т.е. группы взрослых мужчин, собственников и аристократов, созданные для совместных трапез и занятий гимнастикой, которые в определенных случаях даже получали для обеспечения своей жизнедеятельности штрафные суммы, распределяемые государством, а также функционировали при усыновлении.5 По свидетельству надписей в Дреросе и Малле также существовали гетерии. Существовали гетерии и в Гортине, на что указывают надписи V в. до н.э. и так называемые Гортинские законы. Здесь они представляли собой низшее деление гражданского коллектива и имели, по-видимому, функции, аналогичные функциям афинских фратрий. Так, в одном из Гортинских законов говорится, что "усыновление будет проводится на агоре в присутствии собрания граждан. Усыновляющий приносит для своей гетерии жертву и меру вина".6 Эта же надпись говорит и о каком-то судье гетерий. Вероятно, принадлежность к одной из таких гетерий была обязательным условием осуществления гражданских прав, что обеспечивалось возможностью участия в общих обедах. Поэтому не имеющие гражданских прав, например, чужеземцы, живущие в городе, или вольноотпущенники, обозначались в Гортинских законах термином ajpevteiroi.7 Таким образом, в данном случае мы сталкиваемся не с основным, а с рудиментарным употреблением термина "гетерия", фиксирующим следы родового строя, сохранившиеся на Крите. Это не удивительно, так как Крит был вообще достаточно консервативен и следовал старинным традициям в сфере быта еще и в V в. до н.э. (например, обычай возлежать во время трапезы так и не получил там широкого распространения, хотя после Персидских войн в остальной Греции он стал общеупотребимым). Этот принцип,

- 51 -

по-видимому, воздействовал и на социальную терминологию.8

За исключением Крита и Карфагена, где гетерии являлись элементами государственной структуры, в остальной Греции они имели вид товариществ, составленных с какой-либо определенной целью. Часто это были только дружеские, более или менее четко организованные сообщества, гетайры которых назывались также еще fivloi и sunhvqei". Сохранились надписи, содержащие постановления подобных сообществ, в которых говорится, например, о том, что на общем собрании гетайров было принято решение почтить своего бывшего сотоварища статуей или надгробием. Подобные надписи дошли, например, из города Ольба в Киликии 9 и из Пруссы в Вифинии.10

В иных случаях гетерия - это объединение почитателей одного культа. Неизвестно, существовало ли такое обозначение в классический период, так как сведения о таких объединениях сохранились только от римского времени, например, о гетерии самбатистов (или саббатистов) в Канителидах в Киликии в I в. н.э. во главе которой стоял некий синагогей (sunagogeuv").11 Другая категория гетерий - подобие профессионального союза, например, гетерия эргастов в Никополе в Нижней Мезии (ejrgastw`n eJtaireiva te kai; sunergasiva)12 и гетерия хлебопеков (ajrtovkopoi) в Магнесии на Меандре,13 против деятельности которых принимали запрещающие меры римские власти.

- 52 -

Еще один вариант - это сообщества учеников вокруг философов. Самыми древними из них являются, по-видимому, союзы пифагорейцев, которые ставили перед собой кроме философских еще и политические цели - достижение единения всех своих членов не только для физического, но и для интеллектуального противостояния усиливающейся демократии. Причем среди таких сообществ можно назвать как союз последователей самого Пифагора в Кротоне, так и пифагорейские гетерии (eJtairivai tw`n Puqagorikw`n), например, гетерию Эврита во Флиунте (Plut. De gen. Socr., 583 a), Архита в Таренте, Тимея в Локрах, Феодора в Кирене, Филолая в Фивах и т.д. Этим же термином обозначался и круг учеников вокруг Протагора и Продика (Plat. Resp. X, 600 c-d), Сократа и Платона.14 Поскольку для обозначения всякого рода частных сообществ, и в том числе религиозных и философских, использовались обычно другие термины (e[ranoi, qivasoi), то в данном случае появление в текстах слов "гетайры" и "гетерия" можно объяснить только тем, что античные авторы специально их употребили, исходя из каких-то особенностей этих объединений философов, возможно более строгой их организации или конкретных целей, которые они ставили перед собой.

Вероятно именно в таких дружеских союзах особенно почитали Зевса Гетерия(Zeu;;" eJtairhvio"). Объяснение этого эпитета верховного олимпийца дает Гесихий : "Гетерий - это наблюдающий за отношениями в гетерии".15 В честь этого божества справлялся даже специальный праздник - Гетеридии.16 Конкретных данных о нем чрезвычайно мало. Сами греки считали,

- 53 -

что он был впервые устроен героем Ясоном в Магнесии Фессалийской при отплытии аргонавтов с тем, чтобы почтить местного бога, Зевса Гетерия - бога дружбы и доброго товарищества. Аналогичные празднества проводились, возможно, и в исторические времена на Крите, где Зевс Гетерий был объектом особого культа (Hesych. s.v. eJtairei`o"), но в таком случае это было связано, безусловно, не с какими-то дружескими отношениями, а с уже упоминавшимися элементами государственной структуры, покровителем которых он мог являться.

Но обычно в греческой литературе классического периода термин "гетерия" использовался почти исключительно для обозначения союза политических единомышленников, преследующего вполне определенные цели. Гетерии играли весьма заметную роль в политической борьбе практически во всех греческих полисах, но конкретных сведений источники приводят немного, так как везде они были более или менее тайными объединениями и редко афишировали свою организацию или деятельность. Подобные союзы существовали во многих греческих городах, но иногда невозможно точно указать период и реальные события, в которых они принимали участие. И тем не менее приведем хотя бы несколько примеров, на которые опирается Аристотель, рассуждая о партийной борьбе в государствах различного типа.

Так, в Абидосе на Геллеспонте одновременно было несколько гетерий, причем какое-то время они господствовали в городе, так что государственное устройство было олигархическим (Arist. Pol., V, 5, 1306 a 30). Одной из них руководил Ифиад. Но гетерии постоянно соперничали и "вследствии взаимного недоверия друг к другу поручали военную охрану наемным воинам и их начальнику, являвшемуся посредником между враждующими; последний иногда становился властителем и тех и других". Поэтому, по словам Аристотеля, положение государства было нестабильным, так как избирателями на все должности были гоплиты или демос, но избирали они только богатых и знатных, поскольку замещение любой должности было обусловлено большим имущественным цензом и принадлежностью к гетерии, обеспечивающей

- 54 -

поддержку на выборах своим политическим влиянием. Поэтому демагоги, принадлежавшие к коллегии номофилаков, будучи сами из олигархов, заискивали перед избирателями, действуя каждый в интересах своей гетерии и в итоге способствовали свершению государственного переворота. Аналогичным образом главной причиной уничтожения олигархического строя стали противоборствующие гетерии и в фессалийской Ларисе во время правления там династии Алевадов (Arist. Pol., V, 5, 1305 b 30; 1306 a 30).

Наоборот, в некоторых других городах олигархи с помощью своих тайных сообществ совершали антидемократический переворот. Так, как пишет Аристотель, еще в середине VI века в Гераклее Понтийской "тотчас же после основания этой колонии, притесняемая демагогами знать удалилась в изгнание, затем изгнанники объединились и, возвратившись, упразднили демократию" (Pol. V, 4, 1304 b 32). В Мегарах "демагоги изгнали многих знатных" чтобы конфисковать их имущество и, когда таких людей набралось много, они, объединившись, вернулись и установили олигархию (Arist. Pol., V, 4, 1304 b 35). В эолийской Киме демократическое правление уничтожил Фрасимах, также, возможно, глава олигархической гетерии судя по контексту, так речь здесь идет об объединении олигархов в результате притеснений (Arist. Pol., V, 4, 1305 a 1). Возможно, что организацию подобную гетерии можно видеть и в "сплотившихся вокруг Аристодема" в кампанейской Киме (Plut. Mul. virt., 262 c) 17. О Косе Аристотель пишет только то, что причиной падения демократии там были демагоги ("дрянные"), которые вынудили знать объдиниться (Arist. Pol., V, 4, 1304 b 25). И, наконец, на Родосе "демагоги взяли на себя управление государственными финансами и стали препятствовать выплате денег, задолженных государством триерархам; последние были вынуждены сплотиться между собой, ввиду грозивших им судебных разбирательств, и упразднить демократию" (Arist. Pol., V, 4, 1304 b 28).

- 55 -

Кроме того, некоторые тираны также опирались на влияние гетерий или даже стояли во главе их. Самый яркий пример - это тиран малоазийского города Атарнея Гермий. Его имя упоминается в одном из эпиграфических памятников - договоре с Эрифрами, где гетерия обозначается в соответствии с существовавшей традицией по своему руководителю ( JHermiva" kai; oiJ e{tairoi) 18.

Не последнюю роль, по-видимому, сыграли гетерии и в событиях в Фивах в конце Коринфской войны, когда политическая борьба уже перешла внутриполисные границы (Xen. Hell., V, 2, 24-36; см. также:Plut. Pelop., 5, 1-2; Theoph. Hell., XXIV, 12, 2; Hell. Oxyrh., 12, 2). Поскольку здесь мы имеем редкий случай, когда источники столь ярко обрисовывают стиль и методы достижения олигархической гетерией своих целей, рассмотрим этот сюжет подробно. Так, в 382 г. лакедемоняне по наущению послов из Аканфа и Аполлонии посылают против Олинфа свое войско под командованием Евламида. Ту часть войска, которую не успели собрать к его отъезду, посылают вслед ему во главе с его братом Фебидом. Он, подойдя к Фивам, расположился рядом с городом лагерем. Внутреннюю обстановку Ксенофонт описывает так : "В это время в Фивах шла борьба за власть. Должность полемархов занимали Исмений и Леонтиад, бывшие друг другу политическими врагами: каждый из них стоял во главе одной из борющихся гетерий" (Xen. Hell., V, 2, 25). Руководители гетерий имели различную внешнеполитическую ориентацию и, по-видимому, в этом их поддерживали члены этих организаций. Исмений держался враждебно по отношению к лакедемонянам, а Леонтиад, будучи настроен пролакедемонски, вступил в переговоры с Фебидом, обещая ввести его в город. "После этого, несомненно, - сказал Леонтиад, - Фивы вполне подпадут под власть лакедемонян и нашей гетерии, дружественной вам" (V, 2, 26). Впустив лакедемонян на акрополь, он отправился на заседание Совета, и используя свои полномочия полемарха, арестовал Исмения, как человека, побуждающего фиванцев к войне. Среди членов Совета

- 56 -

было, по-видимому, много сторонников Леонтиада, так как Ксенофонт пишет, что участники заговора тут же после этого проголосовали за арест Исмения. После принятия такого решения в Совете те фиванцы, "которые не участвовали в заговоре и были противниками гетерии Леонтиада" сразу же удалились из города. Вероятно, это были гетайры Исмения, которые опасались немедленной расправы над собой. Остальные разошлись по домам, но вскоре также бежали, так что в Афинах оказалось 300 фиванских изгнанников (V, 2, 32). Леонтиад же, избавившись от соперника, отправился в Лакедемон и, выступая там в народном собрании, в числе прочих преимуществ, полученных спартанцами в результате изгнания одной из противоборствующих гетерий, называет то, что им теперь достаточно послать короткое приказание, написанное на скитале, и все будет устроено по их желанию. Таким образом, он сознательно идет на предательство и уменьшение военной силы своего полиса, так как фиванцы, по его словам, после всего этого не смогут уже никому внушить страха и не смогут объединить всю Беотию, что очень тревожило лакедемонян. Кроме того, сразу после этих событий Фивы стали принимать активное участие в военных операциях Спарты, с готовностью послав гоплитов и всадников Телевтию, назначенному гармостом в олинфском походе (V, 2, 37). Домой Леонтиад вернулся вместе с тремя представителями союзных лакедемонянам городов, которые выступили в качестве судей на процессе Исмения, что говорит уже о фактической передаче Фив под юрисдикцию Спарты. После казни Исмения "управление городом попало в руки гетерии Леонтиада, оказывавшей лакедемонянам еще больше услуг, чем те от них требовали" (V, 2, 36).

Интересно также отметить, что Исмений, по словам Ксенофонта, был приговорен к казни не по обвинению в государственной измене или возбуждении войны против спартанцев, о чем вначале говорил Леонтиад в Совете и что имело под собой реальные основания. Приговор, по-видимому, гласил, что он осужден за то, что "он сочувствует варварам, что он во вред Греции заключил с персом союз гостеприимства, что он принял подкуп от

- 57 -

персидского царя, что он вместе с Андроклидом - главные виновники охватившей всю Грецию смуты" (V, 2, 35). Вероятно, обвинение Исмения в медизме также имело свое законное основание. Как сообщает тот же Ксенофонт, персы, опасаясь последствий пребывания спартанцев во главе с Агесилаем в Азии и того, что он, может быть, "питает большие надежды одержать окончательную победу над царем", приняли соответствующие меры. Тифравст после битвы при Сардах (сf. Plut. Artaks., 20; Paus. III, 9,8) "шлет в Грецию родосца Тимократа, дает ему с собой деньги золотой монетой, равноценной приблизительно пятидесяти талантам серебра, и поручает ему попытаться вручить эти деньги виднейшим политическим деятелям в греческих государствах, взяв с них клятвенные заверения, что они возбудят войну против лакедемонян. Тимократ отправился в Грецию и подкупил : в Фивах - Андроклида, Исмения и Галаксидора …" (Xen. Hell., III, 5, 1; cf. Plut. Ages., 1, 7; Apophth. Lac., 211 А-В). Вероятно именно этим, а не патриотическими чувствами, объясняются антиспартанские настроения Исмения, поскольку все "принявшие подкуп всячески старались опорочить лакедемонян в глазах своих сограждан" (Xen. l.c.). Как пишет Ксенофонт, "руководители фиванцев" (в данном случае под ними надо иметь ввиду влиятельных членов гетерии Исмения) понимали, что необходимо, чтобы кто-нибудь из лакедемонских союзников начал войну, так как иначе, в создавшихся условиях, сама Спарта не нарушит мирного договора. Поэтому они спровоцировали столкновение фокейцев и локрийцев и тогда Андроклид и его единомышленники без труда убедили фиванцев придти на помощь дружественной и союзной Локриде. Фокейцы же обратились к Лакедемону и спартанцы с радостью ухватились за предлог вступить в войну с фиванцами, на которых имели давние обиды (III, 5, 4). Таким образом, мы видим, что фиванские гетерии сохраняют, в целом, свою антидемократическую ориентацию, но в условиях борьбы за собственную власть используют все доступные им средства и обращаются за поддержкой к Спарте или Персии исходя не из политических симпатий, а исключительно для достижения своих

- 58 -

целей. Кроме того, якобы, неприятие ими, как членами тайного олигархического сообщества, демократии и тем самым Афин на деле оказывается лишь голословным утверждением, поскольку триста беглецов из Фив нашли себе пристанище именно в этом городе (Xen. Hell., V, 2, 32).

Правление сторонников Леонтиада просуществовало около трех лет, до 379 г., когда в Фивах силами изгнанников совершается контрпереворот. По словам Ксенофонта, семеро из бежавших после ареста Исмения смогли сломить господство тех граждан, которые предали Фивы спартанцам, чтобы иметь благодаря этому возможность самим "властвовать над согражданами" (V, 4, 1). Не осторожно было бы утверждать, что они составили с этой целью новую гетерию, так как в тексте такого термина нет, однако, методы их действий являются характерными для подобного типа тайных союзов. Кроме того, поскольку они были вынуждены покинуть Фивы сразу после ареста Исмения не исключено, что они имели какое-то отношение к его гетерии и поэтому сохраняли присущую ей организованность и корпоративность. Косвенным свидетельством в пользу этого предположения может, как нам представляется, служить и то, что их было только семеро (из трехсот), т.е. они составили своего рода "боевую группу" из самых верных сторонников Исмения, вне зависимости от того, как ее называть - гетерией или синомосией его бывших гетайров. Сами события Ксенофонт описывает так. Некто Филлид, являясь секретарем полемархов, прибыл в Афины, где встретился с одним из бежавших из Фив после ареста Исмения - Мелоном. Узнав о положении дел в городе и о возмущении им Филлида, он договорился с ним о дальнейших действиях, обменявшись "взаимными клятвами". Затем Мелон с "шестью вернейшими друзьями" (в оригинале "гетайрами") ночью прибыл в Фиванскую область. Заговорщики, вооруженные только кинжалами, пробрались в город, а Филлид, пользуясь своим официальным статусом, следующей же ночью провел их к пирующим полемархам под видом женщин или пьяных гуляк. После того как собравшиеся там все были перебиты, Филлид и его сообщники отправились к

- 59 -

дому одного из полемархов - Леонтиада и убили его, отомстив за казнь Исмения. Леонтиад, по словам Ксенофонта, хотя и являлся главой победившей в 382 г. гетерии, подчинился некому Архию, который вместе с Филиппом возглавлял "кучку тиранов". Затем Филлид с двумя заговорщиками, убив тюремщика, освободили всех заключенных и, "сняв часть трофеев, развешенных в портике … вооружили выпущенных из тюрьмы и велели занять пост перед Амфеем" (V, 4, 8). Призвав всех горожан к оружию, заговорщики послали вестников к двум афинским стратегам, стоявшим со своими отрядами на границе, так как они также "участвовали в заговоре".19 После этого восставшие вместе с афинянами окружили Кадмею и, обещая выпустить безпрепятственно как фиванцев, так и спартанцев, принесли взаимные клятвы. Когда же осажденные вышли, заговорщики захватили и умертвили всех из "враждебной партии", а также убили детей казненных в самом городе. Таким образом, в Фивах правление сторонников одной гетерии было сменено правлением другой гетерии, мало чем отличавшейся от первой.

Но самый богатый материал представляют нам Афины. Одно из первых свидетельств относится еще к VI в. до н.э., когда после свержения тирании Писистратидов в городе началась борьба между Исагором, сыном Тисандра и Клисфеном из рода Алкмеонидов. И тогда, как пишет Аристотель, "побеждаемый гетериями Клисфен привлек на свою сторону народ, обещая предоставить народной массе политические права" (Arist. Ath. Pol., 20, 1). С.И.Радциг, подготовивший комментированный перевод "Афинской политии", полагал, что здесь Аристотель пользуется термином "более позднего" времени, т.е. своего, а не современного событиям, поскольку эти олигархические клубы стали играть важную роль в политических переворотах только

- 60 -

в конце V в.20 С нашей точки зрения тот факт, что гетерии активно начинают действовать именно в V веке, не противоречит возможности их существования и в более раннее время. Кроме того, источники свидетельствуют, что гетерии были в архаический период и в других греческих государствах, например, Питтака и Алкея в Митилене 21 или те, о членах которых писал и, по-видимому, в одну из которых входил, Феогнид 22. Кроме того, есть еще один момент в сообщении Аристотеля, который необходимо отметить : Исагор, понимая, что в такой ситуации влияние его гетайров уже не будет иметь особого значения, обращается к посторонней помощи - к спартанцам. Он приглашает Клеомена, с которым состоял в отношениях гостеприимства, и убеждает его принять участие в изгнании "скверны", т.е. Алкмеонидов и, прежде всего, Клисфена, который был из этого рода (cf. Her. V, 66). Таким образом, можно говорить уже о начале выработки определенного приема политической борьбы - изгнание из государства или ослабление своего противника с помощью обвинения в нечестии по grafh; ajsebeiva".23

При обострении социальной борьбы в Афинах в последнюю четверть V в. гетерии все более активно начинают выступать на политическую сцену, но источники мало сообщают о них конкретных сведений, а в основном, привлекают наше внимание к их лидерам. Общераспространенным является убеждение, что гетерия как тайная олигархическая организация должна быть определяема чуть ли не исключительно по факту принесения клятвы

- 61 -

взаимной верности, причем выраженной в каком-либо серьезном преступлении, обычно убийстве. Но если исходить из такого принципа, то тогда придется признать, что по сохранившимся источникам в Афинах в V веке существовало только два тайных олигархических общества - гетерия Эвфилета в 415 г., так как Андокид прямо говорит о таком залоге верности, состоящем в надругательстве над гермами, и гетерия молодых олигархов, убивших в 411 г. Андрокла, считавшегося главным виновником изгнания Алкивиада в 415 г., хотя Фукидид не упоминает самого понятия "залога верности" сообщая об этом (VIII, 65, 2). Но такое предположение противоречит общему впечатлению о напряженой внутриполитической жизни афинского полиса в остальные периоды его существования, поэтому мы склонны считать, что гетерии могли быть разного типа. Безусловно, для них, как для тайных обществ было характерно обмениваться каким-то залогом верности, но он также мог быть различным. Все зависело от менталитета ее членов, на который оказывало сильнейшее влияние множество факторов - происхождение, уровень образования, личные цели руководителя, общая политическая и экономическая обстановка в городе и т.д. Так, например, Алкивиад - у него, конечно же, были и политические сторонники и личные друзья. Если учесть, что искренним демократом он не был, а его происхождение дает основание предполагать наличие у него менталитета, характерного для старинной аристократии, то несмотря на то, что в современных ему источниках 24 отсутствует сам термин, вполне можно предположить, что Алкивиад не стал бы отказываться от такого традиционного и действенного средства объединения своих соратников как гетерия. Что же касается залога верности, то учитывая совершенно другое общественное положение, которое занимал ее руководитель по сравнению с Эвфилетом, его можно видеть в надругательстве также над культом, но более, если можно так выразиться, "интеллигентной" форме - в виде

- 62 -

профанации мистерий. Тот же факт, что они проводились именно в домах тех афинян (Пулитион, Хармид), которых упоминает Полиен (Strat., I, 40, 1) как членов гетерии Алкивиада, говорит сам за себя. Кроме того, Плутарх сообщает, что Алкивиада обвиняли в том, что он и "его друзья уродовали другие статуи богов" еще до событий с гермами (Alc., 19, 1). Правда, по Плутарху, его обвиняет в этом Андрокл, его заклятый враг, но в целом это вполне в духе Алкивиада, который был не склонен свято чтить как человеческие, так и божеские установления. Поэтому, возможно, именно его высмеивает Аристофан в "Облаках" в облике Фидиппида, щеголяющего длинной шевелюрой, большого любителя конных состязаний и петушиных боев (vv. 14-16, cf. v. 1401), испорченного воспитанием матери-аристократки, которая приучает его к роскоши (vv. 46-48; 69-70), опекаемого его дядей Мегаклом 25 в его страсти к лошадям, ученика школы Сократа 26. Все это чрезвычайно напоминает Алкивиада, а также фраза Фидиппида, которую он произносит в конце комедии о том, что теперь он может принебрегать законами (v. 1400; cf. Xen. Mem., I, 2, 9; Ps.-And. IV, 10, 14, 19).

Первоначально Алкивиад, возможно, придерживался радикальной демократической партии, где его интересы и столкнулись с притязаниями Гипербола. Его противники обрушивались на него за то, что "он выставляет себя в своих речах пылким приверженцем демократии, а других обзывает олигархами и вра-гами демократии" (Ps.-And. IV, 16). Но Алкивиад не упускал случая покинуть это направление, чтобы принять сторону умеренной

- 63 -

демократии, если не присоединиться к группе неясной политической окраски, которая принимает во внимание интересы только самых влиятельных своих членов.27 Строго говоря, Алкивиад не подходил ни для одной из политических группировок. Об этом мы можем судить по тому, что мнения современников об Алкивиаде были иногда радикально противоположны (cf. Xen. Hell., I, 4, 12-18). Так, с одной стороны Псевдо-Андокид пишет : "я удивляюсь тем, кто поверил, что Алкивиад при-вержен к демократии, т.е. к такому государственному строю, который более всего предполагает равенство. Эти люди при оценке Алкивиада не принимают во внимание его поведение в частной жизни" (IV, 13). Фукидид же утверждает, что Алкивиад "не был из числа людей, подходящих для олигархии"(VIII, 63, 4) и, по словам Фриниха, в случае уничтожения демократического строя в Афинах никогда не вернулся бы в город из изгнания (VIII, 68, 3). Кроме того, "Фриних считал (и правильно), - пишет Фукидид, - что Алкивиаду в сущности нет дела ни до олигархии, ни до демократии : ему важно лишь изменить форму правления и с помощью своих друзей вернуться на родину" (VIII, 48, 4). Как неоднократно уже отмечалось в литературе, это был человек нового типа - авантюрист, добивавшийся скорее не проведения какой-либо определенной политической линии, а стремившийся к личной славе и обогащению. Радикальная олигархия в этот момент еще не выступает активно на политическую арену в Афинах, ограничиваясь, по-видимому, пока только поддержкой умеренной аристократии в лице Никия (вне зависимости от того, бы-ла ли у него своя гетерия или нет). Причину этого можно видеть во внешне- и внутриполитическом положении Афин в данный период. Несмотря на неудачи в ходе Пелопоннесской войны афинский демос был еще слишком силен и антитиранически настроен. Ситуация резко изменится только через несколько лет - в 413 г. и еще больше в 411 г., когда активизируются олигархические гетерии крайне радикального толка. Но и в 418 г. в аристократических кругах

- 64 -

Алкивиад не мог пользоваться доверием и полной поддержкой, поскольку они видели в нем выродившегося потомка Алкмеонидов, который своими действиями навле-кает на них новые несчастья и экономические проблемы. Кроме того, у них уже был свой признанный лидер - Никий, с которым Алкивиад пытался соперничать вплоть до своего бегства с "Саламинии" в 415 г. на обратном пути в Афины (Plut. Nic., 11; Alc., 13; Arist., 7). Поэтому он не мог найти себе места ни в демократической партии из-за своего происхождения и аристократических наклонностей, ни в олигархи-ческой - их-за тщеславия и несоответствия духу аристократической корпоративности.

Очень важным для афинского полиса в это время было поддержание внутреннего равновесия, т.е. опре-деленного соотношения демократического и аристократического элементов 28, но оно было нарушено остракизмом Гипербола, в осуществлении которого не последнюю роль сыграли именно гетерии 29, на влия-ние которых опирались все видные политические деятели. Но в этом столкновении, с точки зрения Ф. Сартори, был и новый аспект - это то, что впервые между гетериями устанавливается связь 30. По мнению итальянского исследователя эту связь можно видеть в

- 65 -

соглашении умеренной группировки Никия и его последователя Феака 31 с гетерией Алкивиада, который до этого момента выступал против них, и в их объединении против Гипербола и его группировки. Основанием для такого суждения служит то, что о достижении ими самой договоренности свидетельствуют Плутарх (Nic., 11, 5; Alc., 13, 7; Arist., 7) и схолиаст Аристофана (Eq., 1085). По мнению некоторых исследователей, речь "Против Алкивиада", приписываемая Андокиду, излагала идеи Феака именно перед его соглашением с Алкивиадом.32 Но нам такое предположение кажется необоснованным, так как выдвинутые в речи обвинения против Алкивиада не давали бы уже в дальнейшем никакой возможности для достижения договоренности между этими двумя лидерами. Кроме того, исследователи почти единодушно признают эту речь подложной, написанной каким-либо софистом или ритором возможно уже в IV в. до н.э.33 Не исключено, что Феак действительно мог подразумеваться как лицо, произносящее эту речь, так как являлся долгое время известным политиком и соперником Алкивиада, но решить, насколько это соответствовало действительности, невозможно. Вопрос же о том, состоял ли Никий в какой-либо гетерии до сих пор остается спорным, так как конкретных свидетельств тому нет. Но в сохранившемся фрагменте Телеклида (frg. 41 Kock) одно из действующих лиц говорит, что все знают о том, почему Никий пожертвовал государству 4 мины, но он, мол, рас-сказывать об этом не станет, т.к. Никий является "дружественным мужем"

- 66 -

(fivlo" ajnhvr). Ф. Сартори полагает, что здесь содержится намек именно на то, что Никий является членом аристократической гетерии, так как такое определение было характерным для гетайров.34 C другой стороны, некоторые исследователи считают, что Никий не имел своей гетерии, а пользовался через посредников услугами тех, которые были в это время в Афинах,35 так как он, безусловно, хотя и принадлежал к старинной аристократии, все же придерживался умеренных взглядов в политике и считался консерватором (Plut. Nic., 11).36 Таким образом, с нашей точки зрения, при данном состоянии источников решить окончательно, состоял ли Никий членом одной из афинских гетерий, нельзя. Тоже самое можно сказать и о его последователе Феаке, так как прямо ни о каком тайном сообществе, поддержкой которого он пользовался, источники не свидетельствуют.

О гетерии же Алкивиада источники упоминают вновь в связи с событиями 415 г. В данном случае есть два прямых свидетельства того, что дружеское сообщество Алкивиада современники называли именно гетерией - это Исократ (XVI, 6) и Полиен (Strat. I, 40, 1). Таким образом, сведений о ней немного, но мы все же попытаемся восстановить общюю картину событий того времени. По всей видимости, гетайров Алкивиада можно видеть в тех молодых людях, о которых упоминает Фукидид в речи Никия, называя их сторонниками "этого человека"(VI, 13, 1). Опасаясь их влияния на голосование по поводу Сицилийского похода, поскольку они могли содействовать принятию нужного их руководителю решения, Никий обращается к людям старшего поколения, призывая хотя бы их одуматься. Здесь Фукидид передает еще, если можно так сказать, элемент более или менее "мирной" дискуссии, во время которой Никий и Алкивиад, их гетерии и сторонники, пытались решить дело дипломатическими методами. При этом третий стратег - Ламах - активной роли в

- 67 -

этом процессе не играл (And. I, 11). И только тогда, когда противникам Алкивиада не удалось приостановить подготовку Сицилийской экспедиции, главным вдохновителем которой он и являлся, на народном собрании выступил Пифоник с возмущенной речью о том, что афиняне столь безрассудны, что собираются отправить свой флот под предводительством человека, повинного в нечестии (And. I, 11).

После этого поступает первый донос по обвинению в профанации мистерий от некого Андромаха, раба Полемарха, который перечислил тех, кто собирается для этих целей в доме Пулитиона. Он гласил : "на следующих донес Андромах : на Алкивиада, Никиада, Мелета, Архебиада, Архиппа, Диогена, Полистрата, Аристомена, Эония, Панэтия" (And. I, 12-13). Когда же вскоре после этого были изувечены гермы и народное собрание приняло решение, чтобы все свободно и без опаски сообщали о любых нечестивых поступках, совершенных в городе, стали поступать доносы о гермах, но в том числе еще три доноса о мистериях : Тевкра (And. I, 15), Агаристы (And. I, 16) и раба-лидийца (And. I, 18). Трудно согласиться с допускаемым Ф.Сартори предположением, что кощунство над гермами было совершено после того, как в Афинах стало известно об участии Алкивиада в пародировании мистерий, то ли для того, чтобы задержать отплытие флота, которого не желали сторонники Никия,37 то ли для того, чтобы свалить вину на Алкивиада, главного подозреваемого в другом преступлении.38

Исократ в речи, написанной для Алкивиада Младшего, представляет его отца в 415 г. как жертву интриг олигархов, которые, будучи раздосадованы его отказом заключить с ними союз, выдвинули против него два тяжелейших обвинения - во-первых, в

- 68 -

преступлении против религии и, во-вторых, в попытке государственного переворота с помощью своей гетерии (Isocr. XVI, 6). Фукидид описывает ситуацию таким образом : "враги Алкивиада, ухватившись за эти обвинения, сильно раздули их. Эти люди были особенно озлоблены на Алкивиада за то, что тот, стоя у них на дороге, мешает им упрочить свое влияние в народе, и надеялись, изгнав его, занять первое место в государстве. Поэтому они кричали, что и повреждение герм, и кощунственное подражание обрядам мистерий - все это лишь часть заговора для свержения демократии, а виновник всего этого - Алкивиад" (Thuc. VI, 28,2). Настоятельное требование Алкивиада о судебном разбирательстве для установления его невиновности (безусловно, он имел ввиду только дело с гермами) было отклонено народным собранием. Как говорит Фукидид, "с этой целью они (т.е. его враги - Е.Н.) подучили других ораторов настаивать на немедленном отплытии Алкивиада, а суд предлагали отложить на определенный срок" (Thuc. l.c.; cf. Xen. Hell., I, 4, 14).

После же начала Сицилийской экспедиции часть гетайров Алкивиада, по-видимому, отправилась вместе с ним, может быть, в силу личной инициативы или по спискам призыва, выставляемым на кирбах на агоре. Возможно, что этих же самых гетайров Алкивиада имеет ввиду Фукидид, когда говорит о том, что он скрылся в Фуриях с посланной за ним "Саламинии" вместе со своими друзьями (Thuc. VI, 61, 6-7; cf. Plut. Alc., 22). По всей видимости, оставшиеся в Афинах члены гетерии Алкивиада не теряют окончательно связей между собой, хотя конкретно источники об этом ничего не сообщают. Единственно, что пишет Фукидид, это то, что в 412 г. Алкивиад хотел вернуться на родину "с помощью своих друзей" (Thuc. VIII, 48, 4). И в 408 г. у него еще оставались в городе сторонники, которые ратовали за его возвращение и представляли его жертвой интриг его политических противников в 415 г. (Xen. Hell., I, 4, 12-14), после же прибытия в город родственники и друзья (гетайры) Алкивиада составили вооруженную охрану на случай нападения врагов (I, 4, 19).

- 69 -

Таким образом, данные источников вполне позволяют признать, что у Алкивиада была своя гетерия. Вероятно, она имела не совсем обычный состав, так как в нее наряду с такими аристократами и землевладельцами как Алкивиад и его родственники Аксиох и Каллий, входили люди более расплывчатой социальной и политической ориентации. Среди представителей последней категории можно отметить, например, Адиманта, который будучи стратегом с 408 по 405 г., подозревался в передаче аттических кораблей Лисандру (Xen. Hell., I, 4, 21; 7, 1; II, 1, 30-31; Lys. XIV, 38; Dem. XIX, 191; Paus. IV, 17, 3; X, 9, 11). Его же некоторые исследователи признают главным виновником поражения при Эгоспотамах.39 Другой член гетерии Алкивиада - Мелет, который бежал из Афин после доноса Андромаха (And. I, 12), но в какой-то момент вернулся в город и в правление Тридцати привел к властям Леонта Саламинского и тот был казнен без суда. Затем он был послан вместе с Кефисофонтом заключать мир со Спартой, а впоследствии, уже после восстановления демократии в Афинах выступил в качестве обвинителя Андокида в 399 г. (And. I, 94; Xen. Hell., II, 4, 36). Уже эти два примера показывают насколько разные люди являлись сотоварищами Алкивиада. Возможно эта гетерия не была политическим союзом аристократов в традиционном смысле, созданным как скрытая оппозиция демократическому режиму, а скорее была сообществом личных сторонников Алкивиада, поддерживающим разные политические течения в зависимости от конкретных целей, которые ставил перед собой ее глава. Так, войдя в соглашение с Никием для изгнания остракизмом Гипербола, в 415 г. гетерия Алкивиада выступает уже против своего недавнего союзника, который противился посылке Сицилийской экспедиции, за которую ратовал Алкивиад. Что же касается безусловно обязательного, якобы, залога верности для признания какого-либо сообщества гетерией, то об этом в отношении гетайров Алкивиада было сказано выше.

- 70 -

Опираясь на немногочисленные, правда, сообщения античных авторов можно даже попытаться восстановить примерный состав гетерии Алкивиада. Андокид, который является нашим основным источником по процессу о профанации мистерий, говорит о четырех доносах : Андромаха (I, 12-13), Агаристы (I, 16), раба-лидийца (I, 17) и Тевкра (I, 15). После сопоставления имен, приведенных в них, мы пришли к выводу, что только два из них, по-видимому, касаются друзей Алкивиада - это доносы Андромаха и Агаристы, в которых упоминается и он сам. В общей сложности там приводятся имена 17 человек, но трое из них рабы - сам доносчик Андромах, Икесий и безымянный раб Мелета. Относительно метека Пулитиона можно утверждать, что он входил в круг ближайших друзей Алкивиада, так как в его доме также проводились мистерии, в которых принимал участие и Алкивиад (And. I, 16; Paus. I, 2, 5). Остальные перечисляются в доносах без указания их социального статуса, т.е. они, скорее всего, были афинскими гражданами. Кроме того, Полиен, также подтверждая существование гетерии Алкивиада в 415 г., приводит имена ее наиболее активных участников, которые, в основном, совпадают со сведениями Андокида, Аттических стел 40 и других источников, касающихся профанации мистерий. Вот этот список:
1. Алкивиад, сын Клиния, из дема Скамбониды (And. I, 12-13, 16; AC, I, 12-13; Isocr. XVI, 6; Plut. Alc., 19, 2; Nep. Alc., 3, 6).
2. Адимант, сын Левколофида, из дема Скамбониды (And.I, 16; АС, VI, 17, 53, 116, 131, 174, 178; X, 3, 10, 24; fragm. II, j, 9-10; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 202).

- 71 -

3. Аксиох, сын Алкивиада, из дема Скамбониды (And. I, 16; AC, IV, 10-11; VI, 118; VII, 46; X, 6, 8, 22, 30; fragm. II, j, 11-12; VI, p, 13; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 1330).
4. Аристомен (And. I, 12; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 1993).
5. Архебиад (And. I, 12; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 2300).
6. Aрхипп (And. I, 12; Ps.-Lys. VI, 11-12; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 2541).
7. Диоген ( And. I, 12; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 3803).
8. Каллий, сын Гиппоника (Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 7826).41
9. Мелет (And. I, 12-13; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 9825).
10. Никиад (And. I, 12-13; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 10763).42
11. Панетий (And. I, 12; AC, II, 170-171; VI, 63; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 11567).
12. Полистрат, сын Диодора, из дема Анкила (And. I, 12; AC, I, 26-27; II, 180-181; IV, 5-6; VI, 75; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 12074).
13. Пулитион, метек (And. I, 12; Isocr. XVI, 6; Plut. Alc., 19, 2; 22, 4; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 12154).
14. Феодор из дема Фегая (Plut. Alc., 19, 2; 22, 4; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 6826, 6907 (?)).43
15. Хармид, сын Аристотеля (And. I, 16; cf. I, 47; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 15510).

- 72 -

16.Эоний, сын Эонохара, из дема Атена (And. I, 12; AC, II, 177, 179, 311; VIII, 8-9; X, 33; Polyaen. Strat., I, 40, 1; Pal. Anth., 11370).

Андокид сообщает еще о двух доносах о мистериях - Тевкра (I, 15) и раба-лидийца (I, 17). В первом из них перечислено 12 человек : Тевкр, Исоном, Гнифонид, Пантакл, Диогнет, Сминдирид, Тисарх, Филократ, Антифонт, а также те, чьи имена параллельно засвидетельствованы Аттическими стелами - Федр, сын Пифокла, из дема Мирринунт (II, 188-189; VI, 112), Гефестодор (I, 10) и метек Кефисодор (I, 33).44 Андокид не уточняет ни того, в каком доме они проходили, ни того, кто являлся их устроителем. В связи со вторым доносом упоминаются персонально только четверо - отец Андокида Леогор, Акумен, Автократор и хозяин дома, где собирались нечестивцы, Ферекл, в то время как лидиец, по словам Андокида, представил целый список. Так как среди этих имен нет ни одного, совпадающего со списком друзей Алкивиада, то у нас нет оснований считать, что мистерии профанировались только членами его сообщества. Определить же, что за дружеская компания собиралась в доме Ферекла невозможно по имеющимся в нашем распоряжении источникам.

О другой афинской гетерии конца V в. сведений также немного, так как источники освещают ее деятельность только в связи с процессом гермокопидов. Ее главой был Эвфилет, сын Тимофея, из дема Кидатены. Человек это был достаточно богатый, владевший недвижимым имуществом как в самом городе, так и на территории аттических фил. Об этом свидетельствуют так называемые Аттические стелы с перечнем конфискованного после процесса и проданного с торгов имущества. Под именем Эвфилета числится : 1) дом и какое-то еще имущество (по-видимому, в

- 73 -

Афинах) - на 1500 драхм (VI,88) ; 2) дом в Семахидах (фила Антиохида) - на 105 драхм (Х,15) ; 3) участок земли в Гаргетте (фила Эгеида) - на 105 драхм (Х,16) ; 4) участок земли в Афиднах (фила Эантида) - на 10 драхм (Х,18) ; 5) участок земли, сад и дом в Мирринунте (фила Пандионида) - на 205 драхм (Х,17).Таким образом, только на сохранившихся частях стел упомянуты конфискованные у Эвфилета три участка земли, три дома, отдельно сад и еще какое-то имущество на общую сумму в 1925 драхм. При этом необходимо учитывать, что реальная их стоимость могла быть намного больше, так как, во-первых, это была массовая распродажа, причем Афины находились в состоянии войны; во-вторых, обвинение в святотатстве прежних владельцев этого имущества могло заставить воздерживаться от приобретения его людей особо богобоязненных или пекущихся о своей репутации.

Сведения источников не позволяют определить насколько эта гетерия была ориентирована на активную политическую деятельность,45 поскольку в этом, как и во всех прочих случаях, о ней становится известно только в результате разразившегося в Афинах скандала, связанного с изувечиванием герм. Источников по этому делу немного - речь непосредственно участвовавшего в событиях Андокида "О мистериях" и Аттические стелы. По словам Андокида (I,61-64), во время одной из пирушек Эвфилет предложил членам своей гетерии обменяться залогом взаимной верности и повредить все гермы в городе, но Андокид отказался. Тогда воспользовавшись, якобы, его болезнью, так как незадолго до этого он упал с лошади в Киносарге, гетайры, убежденные своим руководителем, что и Андокид тоже согласен и обещает изувечить герму филы Эгеиды у храма Форбанта, совершили это кощунство. На следующий день Эвфилет и Мелет, придя домой к Андокиду, рассказали о содеянном и пригрозив, потребовали, чтобы он молчал обо всем. И Андокид сохранял их тайну,

- 74 -

оставаясь верным сословной и политической корпоративности. Вообще, повреждение статуй, посвященных богам, не было, по-видимому, редким явлением, поскольку, как поговаривали в Афинах, совершалось это во время пьяных пирушек и до 415 г. (Plut. Alc., 19, 1; Ps.-Plut. Vita X Or., II, 4). Но в данном случае это нечестие приобрело широкую известность именно потому, что, во-первых, изувеченных статуй было очень много, что наводило на мысль об организованной акции; во-вторых, все это случилось перед началом Сицилийской экспедиции и поэтому возникли подозрения о попытке ее срыва и заговора против демократии. После дарования "безопасности" и призыва сообщать о всех известных случаях нечестивых деяний, посыпались доносы, в том числе Тевкра, Диоклида и самого Андокида. После выяснения обстоятельств донос Диоклида был признан ложным, но данные двух остальных опротестованы не были и поэтому, вероятно, их можно принять на веру.

Таким образом, вырисовывается примерный состав гетерии Эвфилета. В списке Тевкра по поводу герм значилось 18 человек, причем имена некоторых из них встречаются и на Аттических стелах как осужденных за нечестие:
1. Алкисфен (And. I, 35)
2. Антидор (And. I, 35)
3. Архидам (And. I, 35)
4. Главкипп (And. I, 35)
5. Мелет (And. I, 35)
6. Менестрат (And. I, 35)
7. Платон (And. I, 35)
8. Полиэвкт (And. I, 35)
9. Теленик (And. I, 35)
10. Тиманф (And. I, 35)
11. Феодор (And. I, 35)
12. Ферекл, сын Фе[рен]ик[ея] (And. I, 35; АС, VI, 93)
13. Харипп (And. I, 35)
14. Эвктемон (And. I, 35)
15. Эвридамант (And. I, 35)

- 75 -

16. Эвримах (And. I, 35; АС, II, 183)
17. Эвфилет (And. I, 35; АС, VI, 88; X, 14)
18. Эриксимах (And. I, 35)
Позднее Андокид добавляет еще четверых, которых, по его словам, не было в других доносах (And. I, 52, 67).
Это были :
19. Диакрит (And. I, 52, 67)
20. Лисистрат (And. I, 52, 67)
21. Панетий (And. I, 52, 67; АС, II, 170-171; VI, 63)
22. Хэредем, сын Элпия, из дема Ах[ердунт] (And. I, 52, 67; АС, VIII, 7-8)

Андокид уверяет своих слушателей в том, что они несомненно участвовали в святотатстве. По-видимому, в его доносе не было клеветы и эти четверо действительно были виновны, так как он знал состав гетерии Эвфилета и то, что только он один не участвовал в преступлении, а, кроме того, ему было известно, кто был уже арестован по предшествующим доносам. Совпадение же некоторых имен у афинского оратора и на Аттических стелах еще раз подтверждает достоверность свидетельств Андокида. Что же касается имен, приводимых только в речи "О мистериях", то, вероятно, их можно было бы найти в еще не обнаруженных или в уже утраченных фрагментах отчетов полетов после продажи конфискованного имущества в 415 г. Не исключено, правда, что в изуродовании герм могли принять участие и члены других афинских гетерий, так как у нас нет оснований считать, что таких тайных сообществ в Афинах того времени было только два, и тогда информация Андокида оказывается как бы неполной. В пользу подобного предположения говорит то, что, скажем, шутовские мистерии справлялись в нескольких домах. В любом случае Андокид, делая такое сообщение не стал бы называть имена непричастных к этому делу лиц, так как в Афинах существовал закон, по которому "безопасность" (a[deia) предоставлялась только в случае, когда факты подтверждались следствием. Иначе доносчика ждало суровое наказание от которого и пытался спастись Андокид (ср. судьбу Диоклида - And. I, 66; о самом законе - And. I, 20; Ps.-Lys. VI, 23). Исходя из всего этого можно

- 76 -

предположить, что гетерия Эвфилета состояла из 22 человек. Такое количество членов вполне реально и рационально, ведь тайная организация не должна быть ни слишком большой, тогда она перестанет быть тайной, ни слишком маленькой, тогда она не будет действенной.

Источники не говорят об этом прямо, но как мы полагаем, в Афинах в это время было даже не два, а несколько тайных олигархических обществ. Кроме того, на основании сведений античных авторов относительно профанации мистерий и изуродовании герм можно предположить, что участники этих религиозных преступлений, объединенные в свои гетерии, относились, в основном, к разным кругам афинского общества. Те, кто был обвинен в оскорблении Элевсинских богинь, принадлежали к кругу старинных афинских аристократов, типа Алкивиада, претендующих на жреческие должности или на близость к богам благодаря своему происхождению и, таким образом, составляли гетерию, так сказать, высшего класса. А те, кто был обвинен в разрушении герм были, в большинстве своем, из среды аристократов средней родовитости, входивших в различные гетерии, и в том числе, гетерию Эвфилета. Подобный поступок для них мог быть одновременно и реакционной выходкой против афинского демоса для нагнетения нервозной обстановки в городе перед обвинением Алкивиада (Plut. Alc., 18, 8) и "залогом верности, связанным с неслыханным в мире вероломством" (And. I, 67; cf. Thuc. III, 82, 6). Тем не менее, между этими двумя преступлениями существовала, возможно, и некоторая связь. Сам Андокид говорит лишь о двух афинянах, обвиненных в том и другом нечестии, а именно - о Мелете (I, 12, 35, 63) и Панетии (I, 13; 52; 67). Но на основании других источников мы можем с уверенностью говорить, что не только обвиненных, но и осужденных за эти святотатства было гораздо больше. Мы знаем точно еще, по крайней мере, о трех таких персонажах - о Феодоре (And. I, 35; Plut. Alc., 19, 2; 22, 4), Ферекле (And. I, 17, 35; AC, VI, 93) и Эвфилете (And. I, 35, 51, 63; AC, VI, 88; X, 13), том самом, в гетерию которого входил Андокид. Кроме того, очень любопытной нам представляется

- 77 -

фигура Хармида, сына Аристотеля. Полиен, как уже было сказано, называет его участником профанации мистерий (Strat., I, 40, 1) вместе с Алкивиадом и тогда, вероятно, именно в его доме представлялись мистерии, о которых донесла Агариста (And. I, 16). Но, с другой стороны, этот же Хармид был включен в донос Диоклида с обвинением в изувечивании герм (And. I, 47). Кроме того, Андокид говорит, что он с раннего детства воспитывался в их доме, являясь его двоюродным братом, так как мать Хармида и его отец Леогор были родными братом и сестрой (I, 48). Андокид настаивает на его невиновности в отношении герм и говорит, что именно Хармид уговорил его в тюрьме все рассказать : "ведь те, с кем ты общался и с кем поддерживал связь, все они вследствие обвинений из-за которых гибнем и мы, либо уже погибли, либо бежали" (And. I, 49). Таким образом, Хармид, являясь близким родственником Андокида, по-видимому, не входил вместе с ним в гетерию Эвфилета, но участвовал вместе с Алкивиадом и его сотоварищами в оскорблении мистерий. Были ли тому причиной личные связи и дружественные отношения самого Хармида или его отца Аристотеля, практически нам неизвестного, мы не знаем.

Постепенно гетерии становятся, если можно так сказать, "постоянным" институтом, чуть ли не обязательным компонентом афинского демократического государства, которое, естественно, не поощряет их деятельности, но относится вполне терпимо.46 В Афинах они были обычным средством политической оппозиции, объединяя аристократов, по словам Фукидида (VIII, 54, 4), ради "судов и властей". Более того, некоторые исследователи полагают, что уже в начале и середине V в. почти каждый претендент на политическую власть стоял во главе гетерии.47 Но в

- 78 -

условиях углубления кризиса демократической полисной системы их деятельность приобретает все более очевидную политическую окраску и они объединяются для свержения демократии.

Так, в 411 г. олигархические гетерии сыграли важную роль в событиях, приведших к власти Совет Четырехсот.48 И действительно, Фукидид, который является основным нашим источником для восстановления событий того времени, то буквально, то косвенно свидетельствует о большом значении, которое имела их деятельность в этот период. Он дает чрезвычайно живую зарисовку, если можно так сказать, дипломатической подготовки с их помощью государственного переворота. Поэтому, оставив в стороне анализ общей политической ситуации, рассмотрим более подробно только этот сюжет.

По Фукидиду, олигархическое движение, закончившееся государственным переворотом, началось в той части войска, которая располагалась у Самоса, а оттуда уже перешло в город (VIII, 47 sqq.). Алкивиад, находившийся тогда в изгнании после осуждения по поводу профанации мистерий в 415 г., хотел вернуться в свой родной город. Поэтому он, по-видимому в ноябре 412 г., передал руководителям олигархической партии в Афинах через тех олигархов, которые присутствовали в войске и также тяготились демократическим устройством на родине, что он готов вернуться в город, "предоставляя им дружбу с Тиссаферном, и вместе с ними управлять государством на основе олигархии, а не охлократии, которая его изгнала" (VIII, 47, 2). Несколько человек отправились на переговоры с Алкивиадом, и затем, вернувшись на Самос, составили заговор. Они объявили воинам, что царь окажет щедрую материальную помощь афинскому войску в борьбе с пелопоннесцами, если Алкивиад будет возвращен из изгнания, в Афинах будет уничтожена демократия, а также введено олигархическое правление в союзных городах. Этих заговорщиков Фукидид называет "лучшими людьми" (в оригинале -

- 79 -

oiJ kaloi; kaJgaqoiv)49 и говорит, что они доставят всем "не меньше неприятностей, чем демократы : ведь они зачинщики, соблазняющие народ на злые дела ради собственной выгоды. Быть под властью таких людей означало бы … подвергаться казням и насилиям без суда, тогда как демократия является прибежищем для них и держит олигархов в узде" (VIII, 48, 6). Простые воины воспротивились предложениям Алкивиада, да и Фриних выступал против них, поэтому заговорщики, объединив свои усилия, большинством голосов приняли их, "как это было уже решено с самого начала" и решили отправить в Афины Писандра и некоторых других для подготовки возвращения Алкивиада и уничтожения демократии. Но, прибыв в Афины в декабре 412 г., самосские послы выступили в народном собрании, по словам Фукидида, очень обтекаемо, дав отчет о событиях в войске "только в общих чертах, говоря лишь о главном, и прежде всего о том, что есть возможность заключить союз с царем и одолеть пелопоннесцев, возвратив Алкивиада из изгнания и покончив с радикальной демократией" (VIII, 53, 1). Таким образом, формально в обращении к народу речь первоначально, по-видимому, не шла о полном уничтожении демократии и замене ее олигархическим правлением, что и дало возможность Писандру развернуть дискуссию в народном собрании. При этом Писандр действовал в лучших демагогических традициях, спрашивая каждого возражавшего есть ли другой способ спасти город и, получив от всех отрицательный ответ,50 резюмировал, что единственный выход из

- 80 -

создавшегося положения - возвратить Алкивиада и ввести "более разумный государственный строй, приближающийся к олигархии" (VIII, 53, 3), тем более, что впоследствии его можно будет изменить еще раз. В конце концов, несмотря на многочисленные возражения 51 афинский народ уступил, "устрашенный и вместе с тем обнадеженный возможностью будущих перемен" (VIII, 54, 1).

"Затем, - продолжает Фукидид, - Писандр обошел одно за другим все тайные политические общества (в оригинале - гетерии) … и убедил их объединиться и общими силами выступить против демократии" (VIII, 54, 4). Закончив таким образом предварительную подготовку переворота в Афинах, Писандр отплыл обратно на Самос. Когда же выяснилось, что Алкивиад обманул (VIII, 56, 1-5) и переговоры с сатрапом Тиссаферном сорваны, олигархи на Самосе решили сами довести дело до конца, поняв, что зашли уже слишком далеко (VIII, 63, 4) и теперь не смогут без персидских денег оправдать попытку уничтожения демократии. Поэтому заговорщики, "ободрив друг друга" (т.е., возможно, принеся еще одну клятву на верность, поскольку с изменением условий усугублялась и ситуация), отправили того же Писандра с несколькими заговорщиками в города, входившие в Афинский морской союз с поручением установить там олигархическое правление (VIII, 64, 1). Прибыв в Афины "они узнали, что их сторонники в тайных обществах почти уже завершили задуманный переворот. Действительно, несколько молодых заговорщиков тайно убили некоего Андрокла, одного из главарей народной партии, главного виновника изгнания Алкивиада. Они покончили с Андроклом как с влиятельным народным вождем, но особенно потому, что надеялись этим угодить Алкивиаду, который, как они ждали, по возвращении обеспечит им союз с Тиссаферном. Они покончили также тайком и с некоторыми другими опасными

- 81 -

для них лицами" (VIII, 65, 2).52 После этого заговорщики попытались перейти к законодательным мерам, внеся в народное собрание предложение об оплате из казны исполнение только военной службы и ограничении числа правоспособных граждан 5000 наиболее выдающихся или богатых. "На деле, однако, - пишет Фукидид, - эти предложения были лишь благовидным предлогом, предназначенным ввести в заблуждение большинство граждан, не принадлежавшим к тайным обществам, так как заговорщики, естественно, желали полностью взять власть в свои руки. Народное собрание и Совет пятисот, избранный по жребию, тем не менее все еще собирались, но обсуждали лишь предложения, заранее одобренные заговорщиками. Выступавшие ораторы были людьми из их среды и к тому же предварительно наученные тому, что им следует говорить" (VIII, 66, 1). В городе царила паника, вызванная деятельностью этих олигархических гетерий, и страх чем-либо привлечь к себе внимание заговорщиков, тем более, что все были уверены в их многочисленности. "Народ хранил молчание, и люди были так запуганы, что каждый считал уже за счастье, если избежал насилия" (66, 2). Никто никому не доверял, так как "были среди демократов и такие, о ком никто бы и не подумал, что они могут примкнуть к олигархам" (66, 5). Именно в это время в Афины "прибыли Писандр с товарищами и немедленно принялись завершать переворот, начатый их сторонниками", т.е. гетериями (67, 1; сf. 65, 2).

Сам приход к власти Четырехсот правителей источники описывают по-разному. У Аристотеля (Ath. Pol., 29 sqq.) он имеет легальный вид и представлен принятием различных постановлений, постепенно ограничивающих демократию, и поэтому о

- 82 -

гетериях даже не упоминается. По описанию Фукидида события развивались быстро и носили характер военного переворота, что кажется более соответствующим реальному правлению Четырехсот в дальнейшем. Вначале Писандр внес предложение о назначении пяти проэдров для избрания ста человек, с тем, чтобы они, в свою очередь, назвали каждый по три кандидата , т.е. на смену Совета пятисот должен был придти Совет Четырехсот. Необходимо отметить, что Лисий параллельно Фукидиду свидетельствует о том, что и в этом случае гетерии сыграли роль инициативной группы. В частности он пишет : "еще при демократическом режиме так называемыми товарищами (в оригинале "гетайрами") был учрежден комитет пяти эфоров (это и было их первым шагом к революции). Это были агитаторы среди граждан, лидеры заговорщиков, враги нашей демократии, в числе их были Эратосфен и Критий" (XII, 43-45). Но выборы, по-видимому, проводились лишь формально, поскольку все члены Совета были уже заранее намечены в гетериях. Однако до конца официального года у власти должен был оставаться прежний состав Совета, который заговорщикам необходимо было сместить. "Расставив своих людей в ключевых местах города, "Четыреста" прибыли каждый с кинжалом под одеждой. С ними было также 120 молодых воинов 53 на случай рукопашной схватки с противниками. Заговорщики проникли в помещение Совета, когда там заседали избранные по жребию советники, и велели им, получив свое жалованье, убираться" (Thuc. VIII, 69, 4).

Таким образом, c молчаливого согласия афинского народа, если можно так сказать, "почти мирно" (Xen. Hell., II, 3, 45; cf. II, 3, 12), так как были убиты, по-видимому, только лидеры

- 83 -

различных группировок, от которых олигархи ожидали сопротивления или которым мстили за прошлые дела, совершился этот антидемократический переворот в Афинах. Но для олигархических гетерий, сыгравших в нем решающюю роль, столь активная деятельность стала возможной только благодаря изменению внешнего положения Афин и политической атмосферы в самом городе. Так, еще в 413 г., сразу после Сицилийской катастрофы, в Афинах была учреждена коллегия десяти пробулов из старейших и уважаемых граждан, по одному от филы на неопределенный срок с тем, чтобы обсуждать текущие дела перед представлением их на народном собрании. Безусловно, эта коллегия не была демократическим учреждением, а являлась победой реакции.54 С другой стороны, именно в конце V в. в связи с многочисленными военными неудачами в Пелопоннесской войне и снижением общего уровня жизни, постепенно появляется разочарование в демократическом устройстве общества. В литературе живо обсуждаются его достоинства и недостатки, проявляется особый интерес к "строю предков" (pavtrio" politeiva),55 при этом термин не всегда даже обозначал реально существовавшее некогда государственное управление (времени Солона, Клисфена или Перикла), а скорее давал возможность размышления об идеальном государственном строе, апогей которого наступит уже в IV в. Таким образом, афиняне были к началу 411 г. политически и идеологически подготовлены к изменению строя своего полиса, чем не преминули воспользоваться гетерии.

Впоследствии, при установлении в 404 г. правления Тридцати, источники также свидетельствуют об участии в этом процессе гетерий. Причем необходимо отметить, что источники говорят о гетериях только описывая период подготовки свержения демократии в Афинах, а далее речь идет о торжестве олигархии вообще, т.е. гетерии в данном случае можно рассматривать как

- 84 -

объединения наиболее инициативных и яростных олигархов, настроенных на активную политическую деятельность. По всей видимости, у них было достаточно большое число сторонников, поддерживавших их устремления, но не входивших в тайные олигархические сообщества. По словам Аристотеля (Ath. Pol., 34, 3), уже по самим условиям мира, заключенного со спартанцами, афиняне обязывались ввести у себя "отеческий строй" (pavtrio" politeiva). Но каждая политическая группировка вкладывала в это определение свое понимание. Демократы, естественно, всеми силами старались сохранить демократию, в отличие от олигархов, мнения которых разделились. Аристотель свидетельствует, что их позиция была напрямую связана с членством в какой-либо из афинских гетерий, поскольку "из знатных одна часть - люди, принадлежавшие к гетериям, и некоторые из изгнанников, вернувшихся на родину после заключения мира, - желала олигархии. Другая часть - люди, не состоявшие ни в какой гетерии, но вообще по своей репутации не уступавшие никому из граждан, - думала о восстановлении отеческого строя. К числу их принадлежали Архин, Анит, Клитофонт, Формисий и многие другие, а главную роль между ними играл преимущественно Ферамен" (34, 3). После установления режима Тридцати среди правителей оказались представители обоих направлений правого крыла, с одной стороны - Критий, с другой - Ферамен. Вскоре, правда, Тридцать расправились не только со всеми своими политическими противниками, но и с Фераменом, пытавшимся несколько смягчить их правление. Все жестокости, совершенные Тридцатью, имели, безусловно, в своем основании природную ненависть аристократов к демократическому строю. В схолиях к Эсхину упоминается, что они клялись чинить народу как можно больше зла и сдержали свое обещание (Schol. Aesch. I, 39). Уже после свержения этого тиранического режима сторонники Крития, преданные своим политическим идеалам, на его могиле воздвигли изображение персонифицированной Олигархии, держащей в руках факел и готовящейся, по-видимому, поджечь стоящюю рядом фигуру Демократии. Внизу, под всей композицией, была помещена

- 85 -

надпись : "Это могила достойных людей, которые некоторое время удерживали проклятый демос афинян от наглости".56 Демократия, почувствовав в период правления Тридцати всю опасность, таящуюся в таких тайных обществах, которые постоянно исподволь подпитывали олигархические настроения части афинян, запретила их. По-видимому, именно тогда, после восстановления в 403 г. демократии была введена в афинское законодательство новая статья обвинения, направленная против тех, кто попытался бы составить новую гетерию. Довольно четкую формулировку этого закона приводит Гиперид в одной из своих речей : "или если кто вступит в заговор, или организует гетерию для ниспровержения демократии, или предаст какой-либо [наш] город или флот, сухопутное или морское войско, или если оратор будет выступать во вред афинскому народу, получая за это деньги". И затем поясняет : "первую часть закона написали для всех граждан - ведь такого рода поступки могут совершать любые из них. Но заключительную часть закона составили именно против ораторов, ведь составление проектов декретов - их дело" (Pro Eux., 7 - 8; cf. Aischin. I, 19-20, 87; Aristoph. Eq., 862). Этот закон (grafh; eJtairhvsew") был добавлен к уже существующему способу возбуждения судебного процесса по чрезвычайному заявлению (grafh; eijsaggelikhv), который также предоставлял возможность борьбы с олигархией. Но возможности исангелии были ограничены, так как она могла подаваться по любому преступлению, составляющему угрозу государству, кроме того, сама процедура была достаточно сложной (необходимость получения "безопасности"; в случае, если обвинителю не удавалось набрать одной пятой голосов судей, он подвергался сам штрафу и т.д.). К сожалению, источники не говорят подробно о законе относительно гетерий, но мы вполне можем предположить, что в нем после всех перенесенных Афинами перепетий достаточно четко оговаривались как подпадающие под него проступки, так и полагающиеся за них наказания. Однако, и в IV в. после того, как

- 86 -

гетерии были уже официально запрещены, они продолжали существовать в Афинах, но их деятельность стала ограничиваться чуть ли не исключительно тайным влиянием на ход судебных процессов, в которые были вовлечены их члены (Dem. XXI, 139; Ps.-Dem. LVIII, 42). При этом они не только поддерживали своего гетайра, выступая свидетелями с его стороны, но старались повредить его противнику, используя наряду со вполне легитимными методами приемы примитивной магии. Об этом свидетельствуют многочисленные таблички с заклятиями, направленными против синдиков, синегоров и свидетелей в подобного рода процессах. 57

Вообще, надо отметить, что объединение в гетерию определенной группы гражданского населения, составляющей меньшинство в государстве или городе, сохранялась очень долго после времени классических Афин. Даже в период римской империи в греческих общинах бытовала практика "заниматься политикой по гетериям" (kaqЖ eJtaireiva" politeuvesqai). Особенно активно, по-видимому, вели себя гетерии в восточных провинциях - в Вифинии, Магнесии, Александрии, так что как местным, так и римским властям приходилось принимать меры, ограничивающие деятельность этих тайных антигосударственных сообществ.58

Итак, рассмотрев свидетельства источников относительно реально существовавших во второй половине V в. до н.э. гетерий, попытаемся раскрыть суть этого явления общественно-политической жизни греческих полисов. Сделать это достаточно сложно, так как будучи тайными сообществами, они не стремились афишировать свое существование и поэтому известно о них становится только в случае громкого скандала или государственного переворота. Эта характерная особенность гетерий сказалась, по-видимому, и на том, что в современной литературе нет до сих пор

- 87 -

общепринятого перевода этого термина. В отечественной литературе, поскольку нет ни одного специального исследования, посвященного данному вопросу, определение гетерии можно встретить только в комментированных переводах тех античных авторов, которые пользовались этим термином, или в общих трудах по афинской истории V века до н.э.

Дадим небольшую подборку определений. Так, древнегреческо-русские словари (Вейсмана, Дворецкого) дают только общий смысл понятия - политическое общество, партия, союз, клуб (s.v. eJtaireiva II). В.В.Латышев понимает под гетериями "тайные политические кружки, члены которых клятвой обязывались взаимно поддерживать друг друга на судах и при выборах в должности".59 С.И. Радциг в примечаниях к "Афинской политии" пишет, что Аристотель использует в пассаже о Клисфене (Arist. Ath. Pol., 20, 1; 34, 3) слово, характерное для более позднего времени, поскольку гетерии - это политические (олигархические) клубы, игравшие важную роль в антидемократических переворотах только в V в.60 А.И. Доватур, комментируя "Политику" Аристотеля (V, 5, 1305 b 25-35), делает оговорку о том, что "гетериями назывались политические клубы, главным образом олигархические, имевшие целью низвержение демократии".61 Э.Д.Фролов определяет гетерию как тайное олигархическое общество, клуб.62 Г.А. Стратановский в издании Фукидида (III, 82, 6; cf. VIII, 54, 4), объясняя термин, подчеркивает четкую структуру и социальную направленность этих сообществ, делая их своего рода "боевыми отрядами" : "гетерии - политические клубы, первичные организации ("ячейки") олигархической "партии"".63 М.Л. Гаспаров предлагает несовпадающую с остальными исследователями

- 88 -

формулировку : "дружеское сообщество - "гетерия" ("товарищество"), религиозно-бытовой кружок, объединяющий политических единомышленников (в V в. преимущественно аристократов)".64 Более пространные по сравнению с вышеприведенными определения можно найти в изданиях античных авторов, подготовленных Л.П.Маринович и Г.А.Кошеленко :
1) "гетерии - неформальные политические организации, главным образом олигархической направленности, существовавшие в Афинах";65
2) "…основные кадры заговорщиков, объединившиеся в ряд кружков ("гетерий"). Здесь были представлены все общественные группы, собрано все, что было в городе антисоциального. Попадались тут и аристократы, но именно те, кого современные исследователи называют "деклассированными"".66

В иностранной же научной литературе термин "гетерия" обычно переводится как "клуб", но при этом особым образом подчеркивается политическая направленность деятельности его членов. У англоязычных авторов, например, это слово чаще всего объясняется как "олигархический клуб" (oligarchic club). В "Словаре античности", составленном И.Ирмшером и И.Ионе, дается общая формулировка гетерий и под ними подразумеваются "общества в Афинах, как правило тайные, единомышленников-олигархов, направленные против демократического строя".67 Дж. Далмейда, подготовивший полное издание речей и фрагментов Андокида с параллельным французским переводом, сам термин передает как "политический клан" (coterie politique), а гетайров называет политическими друзьями (amis politiques) и членами

- 89 -

клуба (membres de son club).68 Д.МакДоуэлл в английском комментированном издании Андокида термин eJtai`ro" переводит как "товарищ", "соучастник" (особенно в политике), а eJtaireiva - "товарищество", "ассоциация", отмечая, что "они использовались, главным образом, для обозначения тайных политических групп и тайных сговоров, которые были обычны в Афинах в данный период".69

Таким образом, трудности возникают уже с самим определением термина "гетерия". С нашей точки зрения в русском языке нет слова, которое бы адекватно отражало суть данного явления социально-политической жизни греческого полиса и поэтому мы предпочитаем переводить термин "гетерия" обтекаемо - как "товарищество", "дружеское" или "тайное сообщество". Автоматическое перенесение и перевод из современной иностранной литературы таких определений как "клуб" и "организация" мы расцениванием как неудачное, поскольку в русском языке они имеют вполне конкретное значение, не всегда совместимое с теми сведениями, которые предоставляют источники. Понятие "клуб" у нас в современном языке, в отличие от англичан, отождествляется с чем-то необязательным и безответственным, а "организация" наоборот - подразумевает четкую внутреннюю структуру и определенную программу деятельности.

Таким образом, под "гетерией" надо подразумевать дружеское сообщество, ядро которого действительно могли составлять потомки старинной аристократии. Однако, в саму гетерию входили также и выходцы из менее родовитых семей, имеющих с первыми уже давно установившиеся связи, а также некоторое число примкнувших к ним граждан в силу различных причин, личного или социального плана, допущенных к участию в жизнедеятельности подобного объединения. В последнюю категорию, возможно, в конце V - начале IV в. могли также включаться и богатые метеки, к услугам которых, по-видимому, иногда

- 90 -

прибегали их более знатные сотоварищи.70 Предположение об отсутствии этнической, точнее сказать, гражданской замкнутости, можно сделать на основании свидетельства источников по делу о профанации мистерий Алкивиадом в 415 г., когда за это преступление был осужден вместе с ним метек Пулитион, которого древние авторы недвусмысленно называют членом его гетерии (And. I, 12, 14; Isocr. XVI, 6; Plut. Alc., 19, 2; 22, 4; Polyaen. Strat., I, 40, 1). Кроме того, Аттические стелы передают имя еще одного метека - Кефисодора из Пирея, осужденного за преступление против религии (АС, I, 33-49). Это был человек, занимавшийся, может быть, торговлей, поскольку проживал в Пирее, но, в любом случае, в достаточной степени состоятельный, так как на сохранившихся частях стел значатся 16 конфискованных у него и проданных с торгов рабов. Не исключено, что он тождественнен Кефисодору, упоминаемому в числе тех, на кого донес Тевкр, который также был метеком и, по словам Андокида, обещал за предоставление "безопасности" сделать донос "о мистериях, ибо он сам был их участником и может указать тех, кто совершал их вместе с ним" (I, 15). Это только три примера участия афинских метеков в шутовском исполнении Элевсинских обрядов, хотя в действительности их могло быть гораздо больше. И если мы точно не можем сказать где и вместе с кем это устраивали Тевкр и Кефисодор, то о Пулитионе Андокид, Исократ, Плутарх и Полиен единодушно говорят, что он входил в дружеское сообщество Алкивиада и мистерии справлялись именно в его доме.

Гетерии были немногочисленны, по-видимому, от 10 до 20 человек, как мы можем предполагать на основании свидетельств о гетерии Эвфилета в Афинах и, возможно, Мелона в Фивах. Число гетайров в подобных товариществах не было точно установленным и зависело в каждом отдельном случае от многих причин - величины самого полиса, популярности их главы, задач, которые они перед собой ставили. Подобные сообщества

- 91 -

имели, безусловно, своего признанного лидера, по имени которого обычно и обозначались. Он сплачивал самих гетайров и направлял деятельность гетерии, что особенно было важно в том случае, если она была создана со вполне конкретными целями, будь то поддержка своих гетайров в суде или при выдвижении на должности. Возможно, что иногда деятельность гетерий могла носить и откровенно политический характер, как это было в Фивах в 382-379 гг. и в Афинах в 411 и 404 гг. Но необходимо обратить особое внимание на то, что эти периоды характеризовались для обоих государств состоянием внутренней нестабильности, вызванным как различными социальными, так и внешнеполитическими причинами. В мирное же время, хотя и в Афинах и в других греческих полисах были свои лидеры с конкретными программами и группами сторонников, они существовали в условиях такой системы, в которых было очень трудно проводить последовательную политику, коль скоро даже самые популярные деятели не могли быть уверенными в успехе, поскольку сегодняшнее решение народного собрания могло изменить или отменить вчерашнее.71 Именно в этом случае огромное значение имела поддержка выдвинутого предложения гетайрами, сторонниками и просто друзьями лидирующего политика. Таким образом, если даже первоначально гетерия и не создавалась с политическими целями, она все равно им подчинялась благодаря личным отношениям и необходимости сохранять дружескую корпоративность. Что же касается определения гетерии как "тайного сообщества", то мы полагаем, что их деятельность не афишировалась ими самими и не санкционировалась официально государством, но абсолютно скрытой от сограждан не была.72

- 92 -

Уже в древности пытались понять внутреннюю природу подобных объединений. Так, Аристотель по-разному объясняет причину появления гетерий в демократических и олигархических полисах : в олигархиях - это необходимость объединения сил отдельных групп олигархов, имеющих своего лидера и стремящихся к захвату власти (Arist. Pol., V, 5, 1305 b 34; 1306 a 30). Таким образом, это была организация, составленная с вполне конкретной целью, причем именно политической. Поэтому она по своим характеристикам была сходна с синомосией, поскольку в случае достижения поставленной цели, т.е. прихода к власти представителей такой гетерии, она скорее всего распадалась. Безусловно, это не стоит понимать буквально, так как гетайры продолжали поддерживать друг друга из опасения перехода управления государством к противоборствующей группировке олигархов, но их прежнее единство было расколото различной степенью близости к власти и они уже не могли составлять сплоченного боевого отряда, каковым были прежде.

В демократических же государствах виновниками возникновения тайных олигархических сообществ выступают у Аристотеля демагоги, которые "с одной стороны, путем ложных доносов по частным делам на состоятельных людей заставляют этих последних сплотиться (ведь общий страх объединяет и злейших врагов), а с другой стороны, натравливают на них народную массу" (Pol., V, 4, 1304 b 20). При этом используются три уже испытанных средства притеснения знати :
1) требование раздела имущества;
2) непосильные литургии;
3) доносы и следующие за ними судебные процессы с целью конфискаций (V, 4, 1305 a 1-5). Кроме того, немаловажной причиной организации гетерий и вхождения в них все новых членов было чувство оттеснения на второй план, прежде всего в общественной и политической жизни, возникавшее у олигархов при демократии. Провозглашенное на словах равноправие всех граждан, входивших в полисную организацию, на деле приводило к господству демоса и нарушению прав аристократов. В "Политике" же Аристотель (VI, 1, 1318 a 10 - 1318 b 5), рассуждая о двух видах справедливости -

- 93 -

демократической и олигархической, приходит к выводу, что достичь и той и другой одновременно невозможно до тех пор, пока общество состоит из двух частей - бедных и богатых. Поэтому он предлагает в качестве выхода из этого положения компромисс, который он видит в необходимости добиваться, чтобы решения принимались при одобрении обеих сторон, а если этого достичь не удастся, то "решающее значение должно иметь постановление большинства и тех, чей имущественный ценз выше" (1318 а 30; cf. V, 5, 1305 b 30). Но на деле, как мы убеждаемся на основании многочисленных источников (Isocr. XV, 159-160; XX, 20), реальная правовая практика Афин ограничивалась только первым пунктом, что и приводило к чувству ущемленности и озлобленности у всех состоятельных афинян, и тем более у богатых аристократов, которые не отваживаясь на открытое сопротивление демократическому строю, подтачивали его изнутри, организуя гетерии.

Именно поэтому постепенно одной из основных сфер деятельности этих сообществ, вынужденных ограничиваться какими-то официальными рамками, становятся суды. По словам Фукидида (VIII, 54, 4), они довольно часто составляли в Афинах "синомосии для судов и должностей" (sunwmosivai ejpi; dikai`" kai; ajrcai`" ou\sai). Поддержка членов своих сообществ во время процессов была чрезвычайно актуальной (cf. Plat. Theat., 173 d), поскольку, как было уже отмечено, сикофанты обрушивались главным образом именно на богатых и знатных. В подобной ситуации большое значение имела сплоченность и верность друг другу гетайров, которые ради сохранения чувства корпоративности зачастую давали даже ложные показания на суде, подвергаясь риску быть самим обвиненным в лжесвидетельстве (cf. Dem. XIX, 22-23).73 Что же касается получения должностей, особенно выбираемых жребием, то принадлежность к гетерии имела для этого, по-видимому, минимальное значение, так как гетайры только могли содействовать выдвижению своих представителей в

- 94 -

кандидаты.74 Однако на данном этапе выборов магистратов они не имели возможности действовать слишком активно, так как являлись представителями тайного, не признаваемого государством, сообщества. Кроме того, в демократическом полисе выдвинуть на важные должности заведомо аристократов, и тем более олигархов, было нереально, да и опасно для них самих. Но на следующем этапе, при прохождении уже выбранными кандидатами докимасии, роль гетерии и особенно ее многочисленность могли быть весьма существенны, поскольку здесь гетайры и их сторонники могли, действуя в лучших традициях афинских демагогов, сделать попытку заболатировать наиболее реакционных демократов.75 Именно поэтому не случайно, возможно, Псевдо-Ксенофонт в "Афинской политии" так много рассуждает о судопроизводстве и деятельности Совета, ибо только там, оказавшись среди должностных лиц, члены гетерий могли хотя бы незначительно влиять на изменение государственного строя Афин в свою пользу, и прежде всего, с помощью принятия отдельных псефизм. Ибо, "чтобы улучшился государственный порядок, - пишет Псевдо-Ксенофонт, - можно многое придумать, но чтобы существовала демократия и чтобы в то же время было лучшее правление - найти удовлетворительное решение этого нелегко, разве только … можно в мелочах что-нибудь прибавить или отнять" (III, 9).

Однако, вне зависимости от политической ситуации, в которой происходило формирование гетерий, т.е. был ли сам полис демократическим или олигархическим, по своей внутренней сути они всегда были аристократическими. Но, с одной стороны, не обязательно, с нашей точки зрения, под любым объединением аристократов понимать именно гетерию. С другой стороны, иногда

- 95 -

в подобные дружеские союзы единомышленников могли входить и люди формально или реально придерживавшиеся демократической ориентации.76 Так, например, даже Фемистокл, признанный демократический лидер, по словам Плутарха, порой высказывал мысли, более соответствующие позиции его политических противников. В частности он пишет, что "Фемистокл, вступив в дружеское сообщество, приобрел таких могущественных защитников, что в ответ на чье-то замечание : "Ты мог бы стать прекрасным правителем Афин, если бы ко всем относился одинаково и беспристрастно", - сказал : "Я никогда не сяду на такой престол, который не предоставит моим друзьям больших прав и возможностей, нежели посторонним людям" (Arist., 2). По-видимому, основываясь именно на таких пассажах, некоторые современные исследователи утверждают, с нашей точки зрения совершенно необоснованно, что существовали гетерии как аристократические, так и демократические.77

Как мы полагаем, организацию гетерий можно связать не только с реальной политической необходимостью, но и с характерным для греческого менталитета дуализмом, который делил все на контрастирующие группы : греков и варваров, рабов и свободных, друзей и врагов. И поэтому выражение "помоги друзьям и навреди врагам" встречается во всей греческой литературе, от времени Гомера до времени Александра Великого.78 Оно, таким образом, являлось основным моральным принципом для выработки определенного типа поведения всех членов полиса, активно выступающих в сфере общественной жизни, независимо от их

- 96 -

личной политической ориентации. Подобное обособление отдельных элементов социума античные авторы пытались даже теоретически обосновать, как, например, это делает Аристотель в "Политике" при анализе реально существующих государственных образований и проектов по их переустройству в идеальные. В частности, он считает, что "невозможным окажется создание государства без разделения и обособления входящих в его состав элементов либо при помощи сисситий, либо при помощи фратрий и фил" (II, 2, 10, 1264 a 5). Постепенно одним из таких элементов, с нашей точки зрения, становятся и гетерии. Особенно ярко это проявилось в V в. потому, что в условиях необычайно долго длящейся по античным понятиям войны, "старые моральные и религиозные ценности подвергались осмеянию, выше всего ставились дерзость и готовность рискнуть всем для удовлетворения своих желаний".79 Но в отличии от упоминаемых Аристотелем сисситий, фратрий и фил, гетерии всегда, кроме, как было уже сказано, Крита, существовали неофициально, поскольку формально не были признаны государством. Несмотря на очевидные различия между этими подразделениями было все же в них и нечто общее. Так, гетерия как сообщество, безусловно, подразумевает идею взаимопомощи и корпорации составляющих ее членов ( ср., например, объяснение, приводимое у Фотия : s.v. eJtairisavmeno" - sunerghvsa"). Исходя из этого, по-видимому, современные исследователи выдвинули даже гипотезу об эволюции гетерии из старой родовой организации - из фратрии.80 Однако, они представляли более слаженную структуру, чем фратрия, и тем более фила, так как там единство основывалось на общности места поселения и родовых традиций, в гетериях же на первый план выдвигается персональный фактор - единство внутреннего мироощущения, схожие политические идеалы, а в некоторых случаях и конкретная цель.

- 97 -

В греческой литературе классического периода неоднократно термин "гетерия" оказывается связанным напрямую с термином "синомосия" (sunwmosiva) и, прежде всего, потому, что именно гетерии постоянно подозревали в составлении заговоров против демократии. Это обстоятельство, по-видимому, и послужило основанием для некоторых исследователей излишне сближать или даже считать чуть ли не синонимами эти два понятия. Так, например, Э.Цибарт, на наш взгляд, слишком уж прямолинейно ставит их примеры подряд, рассматривая гетерию Ифиада в Абидосе (Arist. Pol., V, 5, 1306 a 31) или Исмения и Леонтиада в Фивах (Xen. Hell., V, 2, 24-36; Theop. Hell., XXIV, 12, 2; Plut. Pelop., 5, 1-2) наряду с заговорами в Элиде и Киме Эолийской, о которых сообщает Плутарх в сочинении "О доблести женской".81 Что касается Кимы, то события там не поддаются точной датировке, но, вероятно, произошли уже после 508 г. до н.э., когда защитники свободы, сплотившиеся под главенством некого Тимотела, выступили против захватившего в городе власть Аристодема (toi`" sunistamevno" ejpi; to;n jAristovdhmon w|n hJgei`to Qumotevlh" - Plut. Mul. virt., 262 c). В Элиде же граждане объединились в синомосию и свергли в 272-271 г. до н.э. тирана Аристотима. К заговору, инициатором которого стал Гелланик, присоединилась какая-то часть из 800 изгнанников, оказавшихся в Этолии, и один из приближенных тирана по имени Киллон (metevcwn th`" sunwmosiva" toi`" peri; ton; JEllavnikon - Plut. Mul. virt., 251 f; 252 e; 253 a).

В этих пассажах, как мы полагаем, речь идет исключительно об одноактном конкретном действии - свержении существующего в данный момент государственного устройства, т.е. имеется ввиду именно заговор. С политической точки зрения эти понятия были различны, поскольку в греческой юридической практике IV в. до н.э. гетерия и синомосия также отличались. Основанием для такого суждения может служить Гиперид, который, излагает содержание закона об исангелии, о котором уже шла речь выше.

- 98 -

Так, он говорит, что этот закон следует применять в том случае, "если кто вступит в заговор (в оригинале - синомосию), или организует гетерию для ниспровержения демократии, или предаст какой-либо [наш] город или флот, сухопутное или морское войско …". И после этого добавляет, что "первую часть закона написали для всех граждан - ведь такого рода проступки могут совершать любые из них" (Hyp. IV, 8; cf. Ps.-And. IV, 4).

Таким образом, по его словам, каждый из афинян мог быть причастным как к синомосии, так и к гетерии, но в том и другом случае это являлось отдельным пунктом обвинения. Никто из древних авторов специальным образом не объясняет разницу между этими двумя преступлениями против государства, но, как нам представляется она была в том, что синомосия как любой заговор составлялась с конкретной целью, после достижения которой распадалась (например, после свержения тирана). Гетерия же могла в определенных политических условиях ставить перед собой аналогичные цели, но могла существовать достаточно долгое время и без конкретной программы действий, представляя собой постоянную оппозицию демократическому полису в юридической и административной сферах.

Достижение же гетайрами политической и интеллектуальной консолидации в огромной степени зависело от удачного сочетания множества факторов. Так, для сплочения рядов любого дружеского сообщества, а мы можем добавить, что тем более гетерии, по словам Аристотеля, очень большое значение имели одинаковое воспитание, близость по возрасту,82 достаток, одинаковый по количеству и ценности, и как следствие всего этого - возможность получать удовольствие от одинаковых вещей, так как все сотоварищи имеют "схожие страсти и нравы" (Arist. Nic. Eth., VIII, 6, 1157 b 23; 13, 1162 a 25; 14, 1161 b 36; 14, 1162 a 10; Magna Mor., II, 11, 1211 b 3-8). Поскольку не сохранилось, а скорее всего никогда и не существовало, специальных сочинений,

- 99 -

освещающих отношения среди членов таких тайных обществ, мы можем воспользоваться косвенными данными. Так, Фукидид, описывая ожесточенную партийную борьбу на Керкире в 427 г. до н.э., дает такую яркую и четкую психологическую характеристику гетерий, что мы приведем ее полностью : "политические узы оказывались крепче кровных связей, потому что члены гетерий скорее шли очертя голову на любое опасное дело. Ведь подобные организации отнюдь не были направлены ко благу общества в рамках, установленных законами, но противозаконно служили лишь для распространения собственного влияния в своекорыстных интересах. Взаимная верность таких людей поддерживалась не соблюдением божеских законов, а, скорее, была основана на совместном их попрании" (III, 82, 6). О том, что взаимные обязательства гетайров оказывались порой важнее семейных отношений и в других ситуациях, свидетельствует Андокид, когда рассказывает в своей речи "О мистериях" о том, как настойчиво упрашивал донести на гермокопидов и спасти этим всю семью его двоюродный брат Хармид (And. I, 49).

Безусловно, на практике члены афинских гетерий не соответствовали всем этим "идеальным" требованиям. Но, в любом случае, то хотя бы минимальное единение, которое им удавалось достичь, представлялось опасным, так как в одной из речей, составленной в первые десятилетия IV в., утверждается, что те, кто имеет гетерию или синомосию, имеет власти больше, чем остальные (Ps.-And. IV, 4). И поэтому Аристотель пишет, что тиранию, например, можно сохранить только в том случае, если уничтожить всех выдающихся чем-либо людей, "не дозволять сисситий, товариществ (в оригинале - гетерий), воспитания и ничего другого, подобного этому, вообще остерегаться всего того, откуда возникает уверенность в себе и взаимное доверие … . И вообще устраивать все так, чтобы все оставались по преимуществу незнакомыми друг с другом, так как знакомство создает больше доверия" (Arist. Pol., V, 9, 1313 a 40 - 1313 b 5). Рассуждение Аристотеля очень верно, так как в демократических государствах члены гетерий составляли меньшинство и демос легко мог

- 100 -

контролировать и ограничивать их деятельность. При тирании же они могли воспользоваться возмущением народа против единоличного правителя, узурпировавшего власть, и стать, если можно так сказать, консолидирующим и инициативным элементом всего общества, чему способствовало их хорошее образование и старинные родовые традиции.

Кроме того, члены афинских гетерий, по-видимому, активно занимались и публицистической деятельностью, которая также носила откровенно выраженный политический характер. Здесь можно привести хотя бы два примера. Во-первых, это Андокид, который как и многие другие юноши из знатных родов, был настроен негативно по отношению к афинской демократии. Как пишет Плутарх в биографии Алкивиада, Андокид "считался ненавистником народа и приверженцем олигархии" (21, 2). Проявлялось это, в том числе, в составлении и декламации в своей среде всевозможных политических памфлетов, направленных против демоса и его предводителей - демагогов-выскочек. Сочинения подобного рода до нас не дошли, но показательно, что два контекстных фрагмента, сохранившиеся от его речей, не имеющих отношения к делу о гермах и мистериях, носят явно выраженный антидемократический характер. И в полностью дошедших до нас речах Андокида можно почувствовать подобное отношение к властям его родного города. Так, даже выпрашивая у сограждан право вернуться в Афины, он не может удержаться от упрека в адрес демократии : "но нет никого, кто мог бы обвинять вас. Ибо вы располагаете полным правом устраивать свои дела как вам угодно : хотите - хорошо, хотите - плохо" (II, 19). Что же касается фрагментов, то это, прежде всего, фрагмент из речи "К товарищам", где уже само заглавие свидетельствует о том, что Андокид обращается к членам своей гетерии.83 Об этой речи упоминает Плутарх в биографии Фемистокла : "Великолепную

- 101 -

гробницу его имеют на агоре магнесийцы; что же касается его останков, то не следует придавать значения словам Андокида, который в речи "К товарищам" говорит, что афиняне нашли останки Фемистокла и разбросали их по ветру". И тут же он совершенно отчетливо определяет цель подобного искажения действительности : "[оратор] говорит неправду, желая возбудить сторонников олигархии против народа" (32, 4).

Другой фрагмент из речи, название которой не сохранилось, но, по-видимому, она была хорошо известна, поскольку ее цитируют авторы позднейших схолий : "В самом деле, Андокид заявляет : "О Гиперболе мне стыдно говорить, так как его отец, клейменный раб, еще и теперь работает у нашего государства на монетном дворе, а сам он, чужеземец и варвар, занимается изготовлением ламп" (Schol. Aristoph. Vesp., 1007; cf. Schol. Luc. Tim., 30). Так как в этом фрагменте глаголы употребляются в настоящем времени, то можно предположить, что эта речь была написана еще до 417 г., когда Гипербол был изгнан из Афин остракизмом. Выражения, которые использует Андокид, также свидетельствуют о живой реакции на политическую жизнь в городе и о яростном неприятии им демократических лидеров.

Другой пример - памфлет "Афинская полития", написанный около 425 г. Автором этого сочинения считают Псевдо-Ксенофонта, которого в литературе также часто называют Старым олигархом. Это чуть ли не единственный образец богатой политической литературы эпохи Пелопоннесской войны, хотя античная традиция передает, что существовало довольно много таких памфлетов и что среди их авторов были люди, игравшие видную роль в афинской истории V в., такие, например, как Критий и Ферамен. Исследователи, изучавшие это сочинение, называли его по-разному, но каждый раз подчеркивали его политическое значение : "Слово к гетайрам" ( Мюллер - Штюбинг), "Кодекс политической критики для молодых аристократов в гетерии" (В.Крист - В.Шмидт), речь-экспромт в собрании какой-то гетерии (Е.Калинка).84 Дж. Калхаун,

- 102 -

кроме того, считает, что подобные сочинения не только были обычным явлением среди олигархов, но и постоянно "кочевали" от одной гетерии к другой, являясь своего рода программным документом аристократов, составляющих меньшинство в демократическом полисе.85

Впрочем, как нам представляется, эти предположения не имеют достаточного основания в самом тексте, а опираются только на общюю политическую атмосферу в Афинах того времени. Что же касается самого автора сочинения, то в одной из новых специальных работ, посвященных "Афинской политии" Псевдо-Ксенофонта,86 высказывается мнение, что правильнее бы было называть автора этого сочинения Молодым олигархом, так как текст отличает неоригинальность и реферативность, что свидетельствует, якобы, о неопытности автора в литературной деятельности. Нам не кажется, что данное сочинению определение, с которым мы в целом согласны, является прямым следствием именно молодого возраста его автора, поскольку брюзжание и раздражение, сквозящее буквально в каждой строке, вполне может говорить об обратном или же о непреклонном неприятии афинской действительности и невозможности активно воздействовать на ее изменение. Более того, мы скорее были бы склонны предположить, что автор этого памфлета занимал ведущее положение в кругу олигархических группировок. На это указывает его богатый опыт, выраженный в сочинении, позволяющий заключить о долгой деятельности в политике и партийной борьбе. Возможно, что это сочинение является результатом дискуссий, которые шли в гетериях о способах выживания в условиях демократического государства и тогда выжидательная позиция, которой придерживается Старый олигарх, соответствует до некоторой степени сложившейся практике афинских гетерий.

Еще одним свидетельством публицистической деятельности гетайров, возможно, является речь Лисия, которую обычно называют

- 103 -

"Жалобой товарищам по поводу злословия". По мнению С.И.Соболевского, она не является судебной речью в собственном смысле этого слова, а представляет нечто вроде письма или обращения к друзьям - членам одной из афинских гетерий.87 Если это предположение верно, то в ней действительно очень ярко обрисованы отношения внутри подобных товариществ. С одной стороны, свидетельством того, что в данном случае мы имеем дело именно с гетерией, может служить параграф, где говорится о взаимном обязательстве выступать с защитой в суде, что было принято в таких сообществах (Lys. VIII, 18). Но, с другой стороны, отсутствие внутреннего единства и сплоченности в этом союзе уничтожало всякую возможность совместных целенаправленных действий. Исходя из этого решить окончательно вопрос о назначении речи Лисия достаточно трудно.

Еще на один момент, связанный с гетериями, нам хотелось бы обратить внимание, тем более, что он не представляется однозначным. Это - использование сил гетерии в частной сфере в пользу одного из ее членов. С первого взгляда источники действительно свидетельствуют о таком эпизоде в связи с Гиппаретой, женой Алкивиада и сестрой знаменитого афинского богача Каллия. Его передают два автора - Псевдо-Андокид в речи "Против Алкивиада" (14) и Плутарх в биографии Алкивиада (8, 3-6), причем рассказ последнего во многом совпадает с текстом оратора, т.е., по-видимому, он был с ним хорошо знаком. По описанию этих авторов, Гиппарета, доведенная до отчаяния поведением своего мужа, решается обратиться согласно закону к архонту-царю за разводом, но Алкивиад силой уводит ее с агоры. У Плутарха он делает это сам и ни о каких друзьях в данном отрывке вообще не упоминается, поскольку основной акцент делается на вымогательстве Алкивиадом денег у родственников жены. В этом случае все выглядит как нормальная процедура примирения и друзья Алкивиада, даже если они и присутствовали при этом, должны были вести себя как обычные свидетели. По словам же

- 104 -

Андокида, Алкивиад "показал в полном объеме свое могущество : призвав на помощь друзей, он силой увел жену с площади, обнаружив таким образом перед всеми свое полное презрение и к архонтам, и к законам, и к отдельным гражданам" (Ps.-And. IV, 14). Ф.Сартори более достоверной считает версию Андокида исходя как из общей манеры поведения Алкивиада, так и из того соображения, что оратор приводит этот его поступок как пример попрания закона, что также было для него характерно. Более того, Сартори полагает, что данный контекст можно воспринимать как прямое свидетельство активности гетерий и в частной сфере.88 С нашей точки зрения вполне можно согласиться с мнением итальянского исследователя о реальности такого эксцесса, но едва ли есть серьезные основания для того, чтобы считать, что здесь речь идет именно о членах гетерии. В данном отрывке, скорее всего, слово "гетайры" употребляется в общем смысле - "друзья", так как такое их открытое выступление по столь незначительному поводу, пусть даже не в полном составе, противоречит сути гетерии как тайного общества.

В отличие от частной сферы влияние гетерий в межполисных отношениях вполне вероятно. Поскольку основной причиной появления тайных олигархических сообществ в демократических государствах являлись притеснения и преследования аристократов со стороны большинства гражданского коллектива, то сходные условия создавались во многих полисах по всему Средиземноморью. Поэтому, по мнению исследователей, можно говорить о том, что гетерии не были характерны исключительно для афинской политической жизни, а были весьма распространенным явлением.89 Источники довольно часто приводят сведения о взаимной поддержке олигархов друг друга в моменты ослабления демократических режимов, особенно в конце Пелопоннесской войны. Так, например, интересные данные о внешнеполитических связях афинских олигархов со своими сторонниками в государствах-членах Афинского морского союза предоставляет "Афинская

- 105 -

полития" Псевдо-Ксенофонта. В ней говорится о том, что у союзников "толпа, очевидно, тоже преследует злостными клеветами и ненавистью благородных; а так как афиняне понимают … что если в государствах будут иметь силу богатые и благородные, то в Афинах власть очень недолго будет оставаться в руках народа, - ввиду этого они благородных лишают там гражданской чести, отнимают имущество, изгоняют из своих владений и убивают, а простых поддерживают. Благородные из афинян защищают благородных в союзных государствах, понимая, что им самим выгодно защищать всегда в государствах людей лучших" (I, 14; cf. III, 10-1).

В данном отрывке речь не идет специальным образом о гетериях, но все сказанное вполне к ним применимо, если учесть, что, во-первых, автор этого сочинения, возможно, как было уже сказано выше, являлся членом одного из таких афинских сообществ, и, во-вторых, что его памфлет содержит косвенную апологию подобных организаций. Так, Псевдо-Ксенофонт возражает против того, что "благородных" (т.е. аристократов) часто обвиняют в составлении заговора с целью свержения демократии. Он считает, что, во-первых, для этого необходимы большие силы, а не "горсть людей", представляющая меньшинство в государстве; во-вторых, к перевороту стремятся обычно только те, кто несправедливо лишен прав, а таких, по его словам, даже в Афинах совсем немного (III, 12). Таким образом, здесь, возможно, подразумеваются именно гетерии, так как обвинение их в попытках свержения демократии с помощью заговора было стандартным для афинской судебной практики.

Другой пример - Лисандр, который, по словам Плутарха (Lys., 13, 21), сам создавал гетерии в различных греческих городах для достижения своего могущества, прекрасно сознавая, что члены этих тайных сообществ, вне зависимости от степени преклонения перед ним лично или перед самой Спартой, будут представлять собой откровенную оппозицию Афинам. "Уничтожая демократию и другие законные формы правления, Лисандр, - пишет Плутарх, - повсюду оставлял по одному гармосту из

- 106 -

лакедемонян и по десять правителей из членов тайных обществ, организованных им по городам. Так он действовал без различия во вражеских и в союзнических городах, исподволь подготовляя себе в известном смысле господство над Грецией. Правителей он назначал не по знатности или богатству: члены тайных обществ и друзья, связанные с ним узами гостеприимства, были ему ближе всего, и он предоставлял им неограниченное право награждать и карать" (13).

В связи с этим сюжетом встает вопрос о том, использовал ли Плутарх слово "гетерия" в качестве специального термина, подчерпнутого из своего источника, или в качестве общеупотребимого другими греками понятия, аналогичного спартанской сисситии, т.е., иными словами, что организовывал Лисандр в других полисах - гетерии или сисситии. Мы полагаем, что в данном случае Плутарх использовал адекватное сущности этих сообществ определение и речь здесь идет именно о гетериях. Основанием для такого суждения является его отзыв о Лисандре как о человеке хитром, готовым в любой момент переметнуться на сторону противника и, более того, ненавидевшим Спарту (Plut. Lys., 24). Поэтому гораздо дальновиднее для него было использовать уже зарекомендовавший себя способ оппозиции существующему режиму, а не форму специфически спартанской организации. Но в самой Спарте он придерживался иной политики, поскольку создать там гетерию он не мог из-за консервативности и законопослушания сограждан даже при безусловном наличии среди спартанцев хотя бы минимальной части граждан, недовольных правлением династий Агиадов и Эврипонтидов. Для достижения своих целей Лисандр не мог также воспользоваться влиянием одной из сисситий, в которую он входил, поскольку эти традиционные спартанские институты, по-видимому, обычно не занимались политической деятельностью в интересах своего главы в отличие, скажем, от афинских гетерий. Именно поэтому, вероятно, для возвращения власти Гераклидам Лисандру и пришлось прибегнуть к сложным и двусмысленным трюкам с мнимым сыном Аполлона и оракулами (Lys., 24-26).

- 107 -

Таким образом, поскольку источники ясно свидетельствуют не только о взаимодействии самих олигархов, но и о целенаправленном насаждении ими гетерий в других государствах, не имевших до этого подобных организаций, но внутренне или в силу сложившихся обстоятельств готовых их принять, мы можем предположить наличие определенных политических связей между различными гетериями, что отводило бы им определенную роль и в международных отношениях.

Итак, рассмотрев как конкретные примеры гетерий, существовавших в конце V - начале IV в. до н.э., так и их внутреннюю природу и сферы деятельности, мы можем с уверенностью говорить о том, что несмотря на тайный и неофициальный характер этих сообществ, они являлись очень важным элементом греческого социума.


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[1] Так, например, Плиний Младший использует его в одном из своих писем в транслитерированной форме, причем не объясняя самого термина, что свидетельствует о том, что он был из числа тех греческих слов, которые были понятны достаточно широкому кругу образованных римлян (Plin. Ep., X, 34).
(назад)

[2] Foucart P. Hetairiai ( JEtairivai)// Daremberg Ch. et Saglio E. (ed.) Dictionnaire des antiquites grecques et romaines. T. III, 1. Paris, 1900, p. 158.
(назад)

[3] Ibid., p. 159.
(назад)

[4] См. также : Willetts R.F. Aristocratic society in ancient Greece. London, 1955, p. 20, 22.
(назад)

[5] Ziebarth E. JEtairiva (eJtaireiva, eJtairhva)// RE, Bd. VIII. Stuttgart, 1913, Sp. 1373.
(назад)

[6] Lipsius Z. Recht von Gortyn // Abhandlungen der von sachsischen gegellschaft der Wissenschaften, Bd. XXVII, 1909, S. 401.
(назад)

[7] Dareste R., Haussoullier B., Reinach Th. Recueil des inscriptions juridiquis Grecques. Fasc. II. Paris, 1894, p. 410.
(назад)

[8] Любопытно отметить, что подобные установления существовали в древние времена и в Карфагене, где низшие подразделения также назывались гетериями. См.: Ziebarth E. Das griechische Vereinswesen. Leipzig, 1896, S. 94.
(назад)

[9] Hicks E.L. Inscriptions from Western Cilicia // Journal of Hellenic Studies, Vol. XII, 1891, p. 265, n. 56.
(назад)

[10] Ziebarth E. JEtairiva … Sp. 1373.
(назад)

[11] O.G.I.S. II, 573; Gressmann H. Sabbatistai // RE. Bd. I, Hbt. 1. Stuttgart, 1920, Sp. 1560 - 1561.
(назад)

[12] Ziebarth E. JEtairiva … Sp. 1373.
(назад)

[13] Kern O. Die Inscriften von Magnesia am Maeander. Berlin, 1900, S. 102, № 114, vv. 7 - 8; ср. : Poteat H. Collegia and Hetaeriae // Classical Journal, Vol. 67, 1937, p. 492.
(назад)

[14] См., например, о подобных сообществах у Свиды : "Платон и другие философы истинных любителей рассуждения называют гетайрами" (Suda, s.v. eJtai`re).
(назад)

[15] Ср. Her. I, 44 : Крез призывает Зевса Гетерия, так как Адраст, которого царь считал защитником и другом своего сына, убил его. См. также : Suda s.v.; Hegesander, frg. 25 Muller р. 418 (=Athen. XIII 572 d); Diphilus, frg. 20 Kock (= Athen. X 446 d).
(назад)

[16] Couve L. JEtairidei`a // Daremberg Ch. et Saglio E. (ed.) Dictionnaire des antiquites grecques et romaines. T. III, 1. Paris, 1900, р. 159. Об этом божестве упоминает также Дион Хризостом (I, 56).
(назад)

[17]Sartori F. Le eterie nella vita politica ateniese del VI e V secolo A.C. Ed. anast. Roma, 1967, р. 30.
(назад)

[18] Ditt. Syll.3 122.
(назад)

[19] Впоследствии, когда афиняне убедились в могуществе лакедемонян, они испугались и "осудили на смерть тех двух стратегов, которые были соучастниками восстания Мелона против гарнизона Леонтиада. Один из них был казнен, другой, которому удалось скрыться, был объявлен изгнанником" (Xen. Hell., V, 4, 19).
(назад)

[20] Аристотель. Афинская полития. Пер. и комм. С.И.Радцига. М.-Л., 1936, c. 49, прим. 2.
(назад)

[21] Фрагмент Алкея, содержащийся среди других текстов в так называемых Оксиринхских папирусах, свидетельствует о существовании гетерии в Митилене на Лесбосе, в которую, по всей видимости, входили оба названных персонажа. См. : Lobel E., Roberts C.H., Wegener E.P. The Oxyrhynchus Papyri. Vol. XVIII, 1941, № 2165, frg. I, col. I, vv. 1 - 32, esp. vv. 14 - 16.
(назад)

[22] Подробнее об этом см. : Sartori F. Op. cit., р. 21 - 23.
(назад)

[23] Другой пример - это изгнание Алкивиада в 415 г. Кроме того, этот способ был удобен и для сведения личных счетов, ср., например, обвинение Андокида в 399 г.
(назад)

[24] Термин "гетерия" по отношению к Алкивиаду и его друзьям встречается только у позднего автора II в. н.э. - Полиена в "Военных хитростях" (I, 40, 1).
(назад)

[25] И здесь совпадение, так как Мегакл - имя деда Алкивиада со стороны матери, ср. Pal. Anth., 9696.
(назад)

[26] Алкивиад действительно был, вероятно, некоторое время среди слушателей Сократа (cf. Xen. Mem., I, 2, 14; Plat. Alc.I, 103 b, 105 a-c, 119 b-120 a, 135 e; Symp., 216 a-b; Resp., VI, 494 b-495 a; Plut. Alc., 4, 6), но влияние последнего сказалось на нем поверхностно. По образному выражению Ф.Сартори (Sartori F. Op.cit., p. 82), "его амбиции уничтожали в нем ученика и тем самым отнимали у учителя". Более подробно об отношениях Алкивиада и Сократа см.: Hatzfeld J. Alcibiade. Etude sur l'histoire d'Athenes a la fin du Ve siecle. 2-eme ed. Paris, 1951, р. 52-56.
(назад)

[27] Sartori F. Op. cit., р. 80; Hatzfeld J. Op. cit., p. 78-79.
(назад)

[28] По мнению Ф.Сартори, которое нам представляется вполне убедительным, политическое равновесие в Афинах зависело исключительно от этих двух элементов только в более раннее время, сейчас же, когда борьба между ними происходила в усложнившихся социальных условиях, наблюдается их дифференциация и возникновение группировок различной политической ориентации. Итальянский исследователь выделяет четыре группировки : а) группировка радикальной олигархии (ее представители начнут действовать активно только позже - в 411 и 404 гг.); б) группировка умеренной олигархии, которую мы, в отличие от Сартори, предпочли бы называть группировкой аристократии, придерживавшейся умеренных взглядов (в лице Никия); в) группировка умеренной демократии (формально ее представлял Алкивиад, хотя на деле, по словам античных авторов (Thuc. VIII, 48, 4; 63, 4; 68, 3; Ps.-And. IV, 13), он не подходил ни для демократии, ни для олигархии); г) группировка радикальной демократии (в лице Гипербола). См.: Sartori F. Op. cit., p. 79.
(назад)

[29] Carcopino J. L'ostracisme athenien. 2-eme ed. Paris, 1935, p. 236; Vischer W. Die oligarchische Partei und die Hetairien in Athen. Basel, 1836, S. 175.
(назад)

[30] Sartori F. Op. cit., p. 81.
(назад)

[31] В фигуре Феака много неясного, по-видимому, он принадлежал к сторонникам умеренной аристократии. См. : Carcopino J. Op. cit., p. 225 - 229. В любом случае Эвполид (frg. 7 Kock) и Плутарх (Alc., 13, 1) свидетельствуют, что сам Феак был человеком богатым и знатным, активно участвовавшим в политической жизни афинского полиса, неоднократно выполнявшим роль посла в Италию и Сицилию (Thuc. V, 4-5; Aristoph. Eq., 1375 sqq.; Plut. Nic.,11).
(назад)

[32]Andocide. Discours. Texte et. et trad. par G. Dalmeyda. Paris, 1930, p. 104-108; Sartori F. op. cit., p. 80, n.4.
(назад)

[33] См., например : Фролов Э.Д. Из истории политической борьбы в Афинах в конце V века до н.э. // Андокид. Речи, или история святотатцев. СПб., 1996, с.23-25.
(назад)

[34] Sartori F. Op. cit., р. 79, n. 2. Но нам кажется, что в данном случае нет особых оснований именно так интерпретировать определение fivlo".
(назад)

[35] См., например : Hatzfeld J. Op. cit., р. 113.
(назад)

[36]Reincke G. Nikias // RE. Bd. XVII, Hbt. 1. Stuttgart, 1936, Sp. 323; 332.
(назад)

[37] Hatzfeld J. Op.cit., p.188-189. При этом Ацфельд "осмотрительно" приписывает эти действия членам гетерии Никия, но не самому Никию. Но ни один из дошедших до нас источников не связывает напрямую имя Никия с преступлением гермокопидов, поэтому, с нашей точки зрения, данное утверждение Ацфельда не имеет под собой никакого реального основания.
(назад)

[38] Sartori F. Op.cit., р. 86.
(назад)

[39] Barbieri G. Conone. Roma, 1955, р.64-67. Цит. по : Sartori F. Op.cit., р.91.
(назад)

[40] Pritchett W.K., Amyx D.A. The Attic stelai. Parts I-III // Hesperia. Vol. XXII, 1953, №4, р.225-299; vol. XXV, 1956, №3, р.178-328; vol. XXVII, 1958, №3-4, р.163-310; vol. XXX, 1961, №1, p.23-29. Русский перевод Аттических стел см. : Андокид. Речи, или история святотатцев (с приложением параллельных свидетельств о процессе разрушителей герм в Афинах в 415 г. до н.э.) / Пер. и комм. Э.Д.Фролова. СПб.,1996, с. 156-190; 192-195. Далее ссылки на этот источник будут даваться в сокращенной форме, например : АС, I, 12.
(назад)

[41] Каллий не числится ни в одном из доносов, о которых рассказывает Андокид в связи с мистериями, Полиен же только упоминает о нем как об одном из гетайров Алкивиада. Они являлись близкими родственниками, так как Алкивиад был женат на сестре Каллия Гиппарете (Plut. Alc., 8).
(назад)

[42] По-видимому, тождественен с Никидом, сыном Феникида, из дема Мелита, о котором свидетельствуют Аттические стелы (II, 172, 176; IV, 17-18; VI, 85, 167).
(назад)

[43] Андокид не называет Феодора в числе обвиненных в профанации мистерий, но Плутарх пишет, что он значился в жалобе Фессала, сына Кимона, поданной на Алкивиада с обвинением в оскорблении Элевсинских богинь.
(назад)

[44] Несмотря на некоторые сомнения, автор одного из последних комментированных изданий Андокида Д. Макдоуэлл все же приходит к выводу, что упоминаемый в речи "О мистериях" Кефисодор - это тот же самый человек, чье имя мы встречаем на Аттических стелах, см. : Andokides. On the mysteries / The text ed. with introd., comm. and append. by D.MacDowell. Oxford, 1962, p.71; 74 s.v. onomata, cf. p.211.
(назад)

[45] Некоторые исследователи полагают, что как сам Эвфилет, так и его гетерия были политически индифферентны и не ставили перед собой никаких конкретных целей, см., например : Hatzfeld J. Op. cit., p.186; Sartori F. Op. cit., p.92.
(назад)

[46] Ср., например, гетерию Эвфилета, участие в которой Андокида не было секретом для его родственников, о чем мы можем судить по словам Хармида (And. I, 49). Доносы рабов и метеков также свидетельствуют, что собрания и пирушки гетайров невозможно было долго сохранять в тайне.
(назад)

[47] Ziebarth E. JEtairiva … Sp.1373. Цибарт считает, что свои гетерии были у Фемистокла, Кимона, Феака, Алкивиада, Фриниха и других видных афинских политических деятелей. С нашей точки зрения это утверждение приводится без достаточной аргументации.
(назад)

[48] Foucart P. Op.cit., р. 158.
(назад)

[49] Этот термин, часто используемый в политической литературе V века, также приводит нас к признанию большой роли, которую играли в подготовке переворота гетерии, поскольку определение "прекрасные и добрые" являлось, по преимуществу, характеристикой аристократов, которые и составляли ядро тайных олигархических клубов. Подробнее об этом термине см. в нашей статье : Никитюк Е.В. К развитию представлений об идеальном человеке в греческой литературе V-IV вв. до н.э. : понятие и образ kalos kagathos у Ксенофонта // Вестн. СПбГУ, 1994, сер. 2, вып. 1 (№2), с. 111-116.
(назад)

[50] Даже те, кто был искренне предан демократии, были убеждены, что нет иного выхода из критического положения, например, знаменитый драматург Софокл (Arist. Rhet., III, 18, 6, 1419 a).
(назад)

[51] Так, Керики и Эвмолпиды, призывая в свидетели богов, заклинали не возвращать нечестивца, осужденного за профанацию мистерий (VIII, 53, 2). Что же касается их отношения к предложению об изменении государственного строя, то об этом Фукидид ничего не говорит.
(назад)

[52] Л. Митчелл считает, что в данном пассаже Фукидида, связанном с событиями, предваряющими правление Четырехсот, речь идет не о деятельности гетерии, а о некой группе реакционно настроенных афинян, составивших заговор (синомосию), см.: Mitchell L.G., Rhodes P.J. Friends and enemies in Athenian politics // Greece and Rome. Vol. XLIII, 1996, №1, p.12. Нам представляется совершенно необоснованным игнорировать использование Фукидидом самого слова "гетерия", которое в данном случае может иметь характер terminus technicus.
(назад)

[53] И.Классен в комментарии к этому месту высказывает предположение, что под "молодыми воинами" надо подразумевать членов олигархических гетерий, ту "золотую молодежь", которая, безусловно, также принимала участие в перевороте наряду со своими старшими сотоварищами. См. : Thukydides erklart von J. Classen und J. Steup. Berlin, 1908. Bd. VIII. S. v. Наряду с Фукидидом Ксенофонт также свидетельствует о том, что в перевороте участвовали юноши, вооруженные кинжалами, "самые дерзкие и отважные" (Xen. Hell., II, 3, 23;50).
(назад)

[54] Впрочем, эти десять пробулов так и не приобрели никакого реального значения. Подробнее об этом см. : Бузескул В.П. История афинской демократии. СПб., 1909, с. 328.
(назад)

[55] Бузескул В.П. Указ. соч., с. 335; 359.
(назад)

[56] Foucart P. Op. cit., р. 158.
(назад)

[57] Ziebarth E. JEtairiva … Sp. 1374. Кроме того, см. специальную работу, посвященную этому сюжету : Audollent A. Defixionum tabellae quotquot innotuerunt tam in graecis Orientis quam in totius Occidentis partibus praeter Atticas in corpore inscriptionum atticarum. Paris, 1904, р. LXXXIX.
(назад)

[58] Ziebarth E. Das griechische Vereinswesen … S. 94.
(назад)

[59] В.В.Латышев. Очерк греческих древностей. Государственные и военные древности / Под ред. Е.В.Никитюк. СПб., 1997, с.162.
(назад)

[60] Аристотель. Афинская полития ... с.49, прим. 2; ср. с.68, прим.1.
(назад)

[61] Аристотель. Соч. В 4-х томах. Т.4. М., 1983, с.77, прим. 32.
(назад)

[62] Э.Д.Фролов. Из истории политической борьбы ... с.8-9.
(назад)

[63] Фукидид. История / Изд. подг. Г.А.Стратановский, А.А.Нейхард, Я.М.Боровский. М., 1993, с.472, ср. с.509.
(назад)

[64] Плутарх. Сравнительные жизнеописания. В 2-х томах. Изд. 2-е, испр. и доп. / Изд. подг. С.С.Аверинцев, М.Л.Гаспаров, С.П.Маркиш. М., 1994. Т.1, с.681, прим. 5 (Plut. Arist., 2).
(назад)

[65] Античная демократия в свидетельствах современников / Изд. подг. Л.П.Маринович и Г.А.Кошеленко. М., 1996, с.376 (раздел 12 А, прим. 3 - Thuc. VIII, 54, 4).
(назад)

[66] Лисий. Речи / Пер.,ст. и комм.С.И.Соболевского. Предисл. к изд. 1994 г. Л.П.Маринович и Г.А.Кошеленко. М., 1994, с.31.
(назад)

[67] Словарь античности / Сост. И.Ирмшер и И.Ионе. Пер. с нем. под ред. В.И.Кузищина. М., 1989, с.136.
(назад)

[68] Andocide. Discours / Texte etabli et trad. рar G.Dalmeyda. Paris, 1930, p.35, n.1; p.48-49, n.1.
(назад)

[69] Andokides. On the Mysteries … p.137 (And. I, 100).
(назад)

[70] Подробнее об этом см. : Andokides. On the Mysteries … p.81, cf. 211; Sartori F. Op. cit., p.87-88; A historical commentary on Thucydides by A.W.Gomme, A.Andrews and K.Y.Dover. Vol. IV. Oxford, 1970, p.277-280; 281, n.6.
(назад)

[71] Rhodes P.J. The "Acephalous" polis ? // Historia, Bd. 44, 1995, Hft. 2, S.161.
(назад)

[72] Специфика этого древнего понятия нашла отражение и в современном греческом языке, поскольку именно гетерией назывался тайный союз, основанный в Одессе в 1814 г., который сыграл важную роль при подготовке национального восстания в Греции 1821 г. С другой стороны, иное понимание этого термина подразумевается в обозначении одного из самых крупных исследовательских и издательских центров Греции - Археологического общества в Афинах ( jArcaiologikh; eJtairiva).
(назад)

[73] Подробнее об этом см. : Mitchell L.G., Rhodes P.J. Friends and enemies … p.17.
(назад)

[74] Prestel G. Die antidemokratische Stromung im Athen des 5. Jahrhunderts bis zum Tod des Perikles. Breslau, 1939, S.69.
(назад)

[75] Многочисленные возможности подобного воздействия на выборы при особенностях афинского судопроизводства подробно рассмотрены Дж.Калхауном в специальной монографии, см. : Calhoun G.M. Athenian clubs in politics and litigation. Austin, 1913, p.40-96.
(назад)

[76] Ф.Сартори считает, что к некоторым афинским гетериям принадлежали такие известные демократы, или, во всяком случае, не олигархи, как Перикл, Фемистокл и Алкивиад, см. : Sartori F. Op. cit., p.43; cf. Ziebarth E. JEtairiva … Sp.1373.
(назад)

[77] Так, например, С.И.Соболевский считает, что "были гетерии олигархические и демократические. Особенно многочисленны были первые : при господстве демократии олигархи не могли выступать открыто и вынуждены были прибегать к тайным обществам … ", см. : Соболевский С.И. Прим. 3 к XII речи Лисия // Лисий. Речи … с.119, ср. 102.
(назад)

[78] Mitchell L.G., Rhodes P.J. Friends and enemies … p.11.
(назад)

[79] Will Ed., Mosse C., Goukowsky P. Le monde grec et l'Orient. T.I. Le V-e siecle (510-403). Paris, 1972, p.681.
(назад)

[80] De Sanctis Gr. Storia dei Greci. Ed.4. T.I. Firenze, 1954, p.91.
(назад)

[81] Ziebarth E. JEtairiva ... Sp. 1374.
(назад)

[82] "Ибо сверстник к сверстнику" - по свидетельству Платона таково было древнее изречение, которое, безусловно, также подходит и к гетайрам (Phaedr., 240 e; cf. Arist. Rhet., 1371 b 15).
(назад)

[83] Д.Макдоуэлл признавая, правда, что эта речь адресована олигархам, сомневается в том, что имеется ввиду именно гетерия Эвфилета. См. : Andokides. On the Mysteries … р.191. Мы же считаем, что особых оснований для такого сомнения нет.
(назад)

[84] Цит. по : Prestel G. Op. cit., S. 68, N.201.
(назад)

[85] Calhoun G.M. Op. cit., p.114.
(назад)

[86] Le Constitution d'Athenes attribuee a Xenophon. Trad. et comm. par Cl. Leduc. Paris, 1976, p.171-175.
(назад)

[87] Лисий. Речи … с.,102.
(назад)

[88] Sartori F. Op.cit., p.83.
(назад)

[89] Ziebarth E. Das griechische Vereinswesen… S.96 ff.
(назад)


© 2002 г. Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк,
А.В. Петров, А.Б. Шарнина
© 2002 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2002 г. Центр антиковедения