Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк, А.В. Петров, А.Б. Шарнина

Альтернативные социальные сообщества в античном мире. СПб., 2002

Глава I. Сообщества друзей

4. Совет друзей Дионисия Сиракузского


предыдущий разделоглавление следующий раздел

- 37 -

Тенденция к превращению частного дружеского объединения в элемент новой властной структуры, обнаружившаяся в Афинах при Перикле, получает дальнейшее развитие в таких ранних монархических государствах, какими были тирании позднеклассического времени. Эти государственные образования представляли собой явления переходного времени на пути от

- 38 -

полисной республики к территориальной монархии. Наиболее характерный пример - возникшая на западе греческого мира на рубеже V-IV вв. до н.э. Сицилийская держава Дионисия.

Создателем этой державы был сиракузский тиран Дионисий Старший (405-367 гг.). Начав с захвата власти в своем родном городе Сиракузах, он довольно скоро, главным образом благодаря успешным войнам с карфагенянами, превратился в сильного средиземноморского властителя, поставившего под свой контроль обширные территории по обе стороны Мессанского пролива - большую часть Сицилии, Южную Италию и отдельные территории в Адриатике. Спаянное сильной волей и динамичной политикой правителя, это политическое единство сумело пережить своего творца и, возможно, продолжило бы свою эволюцию в сторону правильной территориальной монархии эллинистического типа, если бы не бездарность сына и преемника Дионисия Старшего - Дионисия Младшего (367-344 гг. [c перерывом]), при котором правящий режим лишился жизненно необходимой для государств такого типа внешней иинициативы и стал жертвою внутреннего раскола.13

Сформировавшееся при Дионисии Старшем, это новое греческое государство на западе являло собой чрезвычайно сложный организм, в котором новые монархические элементы причудливо переплетались с традиционными полисными институтами. В Сиракузах, с одной стороны, сохранялась гражданская община с ее ополчением и представительными органами власти. С другой - формировалось новое сообщество, куда входили те социальные

- 39 -

группы, которые стали непосредственной опорой тирании: часть гражданства, которая связала свою судьбу со служением новому режиму, личные друзья Дионисия, его прочие многочисленные сателлиты из низов общества, в том числе отпущенные на волю и наделенные правами гражданства рабы (так называемые новограждане - neopoli'tai, Diod, XIV, 7, 4), наконец, также многочисленные чужеземцы-наемники.

Среди тех элементов, что составили опору тирании, особенно велико было значение группы личных друзей Дионисия - ядра созданной им во время борьбы за власть собственной партии. В группу друзей (fivloi) входили как ближайшие родственники Дионисия (его отчим Гелорид, его братья Лептин и Феарид), на которых он мог в первую очередь положиться, так и люди, не состоявшие с ним в непосредственном родстве, но бывшие его энергичными и влиятельными приверженцами (в первую очередь влиятельные представители сиракузской гражданской элиты Гиппарин и Филист, затем шурин знаменитого политика и полководца Гермократа Поликсен, наконец, сыновья Гиппарина Мегакл и Дион) 14. Все эти честолюбивые и энергичные люди, связавшие свою судьбу с новым режимом либо из корыстных, эгоистических соображений (Гиппарин), либо же из принципиальной убежденности в необходимости замены республиканского порядка монархическим (Филист), составляли ближайшее окружение Дионисия, его непосредственную политическую опору.

Роль этих людей в возникновении и существовании нового авторитарного режима была весьма значительна. Они выступали в поддержку Дионисия во время его движения к власти. Они

- 40 -

образовали при новом стратеге-автократоре (каким был Дионисий по официальному назначению) нечто вроде мозгового центра, его личный совет (sunevdrion), к рекомендациям которого он считал необходимым прислушиваться. Наконец, они составили костяк новой администрации, ибо из их среды брались люди для замещения высших государственных постов или для руководства отдельными ответственными операциями.

Так, Лептин в течение длительного времени (во время 2-й Карфагенской войны и последующей кампании в Италии), был навархом, т.е. практически замещал Дионисия в качестве главнокомандующего флотом (Diod., XIV, 48, 4; 53, 5; 54, 4; 55, 2 sq.; 59, 7 - 60, 7; 64, 1; 72, 1; 102, 2 sq.). Позднее (в 3-й Карфагенской войне) Лептин разделял с Дионисием командование в несчастной битве при Кронии (XV, 17, 1 sq.). Лептина сменил на посту наварха Феарид (XIV, 102, 3; 103, 3 sq.). Он же возглавлял посольство Дионисия на Олимпийских празднествах 388 г. (XIV, 109, 2).

Финансировавший первые выступления Дионисия Филист (Diod., XIII, 91, 4) позднее стал комендантом сооруженной на Ортигии укрепленной цитадели. В течение долгого времени он оберегал для своего патрона это надежнейшее из убежищ (Plut. Dion, 11, 5 - kai; th;n a[kran diefuvlaxe frourarcw'n ejpi; polu;n crovnon).

Рано породнившийся с домом Дионисия Поликсен 15 также неоднократно выполнял ответственные поручения. Во время 2-й Карфагенской войны, накануне решающего наступления карфагенян на Сиракузы, он был отправлен в Великую Грецию и Пелопоннес с поручением искать и привести союзников (Diod., XIV, 62, 1 и 63, 4). Несколькими годами позже мы видим его во главе эскадры в 20 кораблей, которую Дионисий в самом конце Коринфской войны послал на помощь Спарте (Xen. Hell., V, 1, 26 и 28).

- 41 -

Наконец, самый молодой в кругу влиятельных друзей и родственников Дионисия Дион был, по-видимому, третьим после Лептина и Феарида навархом (ср.: Plut. Dion, 7, 2), 16 и он же неоднократно выполнял ответственные дипломатические поручения, в частности при переговорах с карфагенянами (ibid., 5, 8; Nepos. Dion, 1, 3-5).

Приведенные примеры весьма красноречивы; они показывают большое значение группы "друзей" в политической жизни новых Сиракуз. Вместе с тем они наводят на мысль, уже подчеркивавшуюся в научной литературе, что в общем кругу друзей Дионисия выделялся еще как бы суперкруг, состоявший из особо близких к правителю и особо влиятельных лиц 17. В большинстве своем это были люди, либо изначально связанные с Дионисием узами родства, как его отчим Гелорид и братья Лептин и Феарид, либо ставшие родственниками Дионисия вследствие заключенных им брачных союзов, как это было в случае с Поликсеном, дядей первой жены Дионисия, и с Мегаклом и Дионом, братьями его другой жены Аристомахи. Проводимая Дионисием династическая политика имела в виду, однако, еще более тесное сплочение этих людей в одну семью. Этому служили заключенные по инициативе Дионисия новые брачные союзы между этими друзьями-родственниками и женщинами из его дома. Так, Поликсен получил в жены сестру Дионисия Фесту (Diod., XIII, 96, 3; cp.: Plut. Dion, 21, 7-9), Лептин - его дочь Дикэосину (Diod., XV, 7, 4, с разъяснениями К.-Ю.Белоха) 18, Феарид - его другую дочь Арету (Plut. Dion, 6, 1). Позднее, после смерти Феарида, Арета была выдана замуж за Диона (Plut., l.c.).

Очевидно, что в этой династической политике надо видеть отражение и усвоенной Дионисием концепции авторитарной власти, и свойственной вообще античности веры в решающее значение гентильных связей. Захваченную им власть Дионисий

- 42 -

рассматривал как свое личное достояние, и если уж приходилось в какой-то степени делить эту власть с другими, то эти последние должны были быть как бы частицами его собственного "я", т.е., что представлялось единственным выходом, членами его семьи, отделенной вместе с ним от остального общества, замкнутой в себе, не делящей свое привилегированное положение ни с одной другой семьей в государстве.19

Единство этой группы в первую половину правления Дионисия было весьма прочным, так как вовне она выступала как единое целое, с почти одинаковым для сторонних наблюдателей значением отдельных членов. Показательно, что в афинском декрете в честь Дионисия от 394/3 г. наряду с самим правителем Сицилии чествуются и его братья Лептин и Феарид и его шурин Поликсен (Ditt. Syll.3, I, N 128, l.6 sqq.).

Тем не менее говорить о единой правящей семье во главе с Дионисием можно лишь метафорически 20. Древние нигде положительно не утверждают и у нас нет оснований заключать о существовании при Дионисии корпоративного правления, своего рода династии (dunasteiva) в том смысле, какой вкладывали в это слово античные писатели 21. Все, что мы знаем о политической ситуации в Сиракузах времени Дионисия, свидетельствует об обратном, - о решающей роли самого Дионисия, который действительно был единоличным правителем; о сохранении дистанции между этим правителем и его окружением, пусть даже самым

- 43 -

ближайшим; о том, что друзья Дионисия оставались его подданными, хотя и самыми привилегированными.22

Заботясь о материальном обеспечении своих приверженцев и своих подданных, Дионисий естественно оказывал предпочтение своим друзьям. Во время перераспределения собственности (в 405/4 г., после подавления мятежа всадников) он наделил этих близких ему людей лучшими участками земли и предоставил им жилища на Ортигии, рядом со своей собственной резиденцией (Diod., XIV, 7, 4 sq.). Он предоставил им почетное право составлять его окружение, его свиту, его придворную знать (ср.: XIV, 18, 6; XV, 6, 3 sq.; 74, 2) и допускал их к участию в причитавшихся ему внешних почестях (ср. тот же почетный декрет афинян). За это от них ожидались особая преданность и особое усердие в защите интересов их патрона, ибо было очевидно, что от благорасположенности (eu[noia) этой политически наиболее значимой части подданных в значительной степени зависела стабильность нового режима.

К сожалению, ограниченность наших сведений не позволяет проследить, как складывались отношения между Дионисием и его друзьями в разные периоды его долгого правления. Можно утверждать, что первые полтора десятилетия, пока шла борьба за утверждение новой власти в Сиракузах и за создание Сицилийской державы, между правителем и его ближайшим окружением существовало полное единство и согласие; этого требовали интересы общего дела. Для доказательства сошлемся на совещания Дионисия с друзьями в критические моменты: в 405 г., после неудачного сражения с карфагенянами у Гелы (Diod., XIII, 111, 1); в 404/3 г., во время большого восстания сиракузян (XIV, 8, 4 sq.); в 397 г., после разгрома сиракузского флота карфагенянами у Катаны (XIV, 61, 2). Для этого периода можно отметить лишь один конфликтный случай - с Гелоридом, который по неизвестной нам причине рассорился с Дионисием и уже в середине 90-х годов

- 44 -

IV в. оказался в лагере его противников-италиотов (XIV, 87, 1 sq.; 90, 5; 103, 5 - 104, 3).

Однако с течением времени случаи разногласий и конфликтов стали учащаться. Так, в 389 г. за самовольный поступок - содействие заключению мира между союзниками Дионисия луканами и его врагами италиотами - был смещен с поста наварха Лептин (Diod., XIV, 102, 2 sq.). Вскоре за этим под благовидным предлогом Лептин был удален из Сиракуз; он был отправлен с небольшим отрядом наемников нести гарнизонную службу в Гимере (Фермах) (Aen. Tact., 10, 21 sq.). Дальнейшие самовольные действия Лептина - выдача без согласования со старшим братом одной из своих дочерей замуж за Филиста - привели к изгнанию из Сицилии обоих, и Лептина и Филиста. С Лептином, правда, Дионисий скоро помирился и вернул его в Сиракузы. Что же касается Филиста, то тот, как кажется, должен был оставаться в изгнании вплоть до начала правления Дионисия II (Diod., XV, 7, 3 sq.; Plut. Dion., 11, 4 sqq.; Nepos. Dion, 3, 2: cp.: Philist. ap. Plut. Timol., 15, 10 = FgrHist 556 F 60) 23. Весьма вероятно, что в дело с Лептином и Филистом оказались вовлечены и другие лица - и в качестве сочувствующих, и в качестве жертв, пострадавших от гнева тирана. Возможно, что именно тогда и в связи с опалою,

- 45 -

постигшей Лептина и Филиста, должен был уйти в изгнание и другой старый соратник Дионисия Поликсен (Plut. Dion, 21, 7 sqq.).

Древние связывали начало конфликтов между Дионисием и его окружением с ростом подозрительности и раздражительности тирана после неудачи, постигшей его посольство в Олимпии в 388 г. (Diod., XV, 7, 3). Однако думается, что причина лежала глубже - не в порче характера тирана (чье самолюбие, впрочем, действительно могло быть задето провалом в Олимпии), а в общем изменении политической ситуации. Решающие успехи во 2-й Карфагенской войне и окончательное торжество авторитарного режима должны были усилить самовластные притязания и замашки сиракузского правителя. Однако эти же успехи должны были вскружить голову по крайней мере некоторым из влиятельных соратников Дионисия, которых честолюбие побуждало стремиться к дальнейшему возвышению. Конфликты Дионисия с его друзьями были в этих условиях неизбежны 24. Когда Лептин своим посредничеством между луканами и италиотами обнаружил стремление приобрести популярность за счет своего брата и повелителя, когда, выдавая свою дочь замуж за Филиста, он попытался заложить основы новому личному союзу, в котором не было места Дионисию, последний решительно пресек эти поползновения, которые он имел основания считать для себя опасными. Именно так оценивает мотивы действий Дионисия вдумчивый современный писатель Эней Тактик, когда он приводит случай с удалением Лептина из Сиракуз как типичный пример предупреждения правителем усиления опасного слперника (Aen. Tact., 10, 20-22).

- 46 -

Подчеркнем, что в самовольных действиях Лептина и Филиста не следует искать ничего иного кроме проявления чисто дворцовой фронды, лишенной какого бы то ни было принципиального начала. Выдвинутое в свое время Р.Лакёром предположение, что в развитии конфликта Дионисия с Лептином и Филистом существенную роль сыграло то идеологическое противостояние Диона и Филиста, которое позднее оказалось роковым для правления Дионисия Младшего 25, справедливо было отвергнуто А.Джитти и Г.Берве по той простой причине, что невероятно было бы в начале 80-х годов IV в. ожидать от еще юного Диона столь большого влияния на политические дела, да еще при столь самостоятельном правителе, как Дионисий Старший 26. С другой стороны, не выглядит убедительным и предположение Джитти, что в основе этого конфликта лежало осуждение Лептином и Филистом с позиций панэллинизма политики Дионисия по отношению к италийским грекам 27. Сколачивание Лептином собственной партии приверженцев в Сиракузах (свидетельство Энея Тактика) и проведение им собственной династической политики (свидетельство Плутарха) изобличают в нем интригана, стремившегося создать себе независимое положение рядом со своим старшим братом, а может быть, и заменить этого последнего в качестве правителя Сиракуз. Проявленная Лептином по отношению к италиотам гуманность, о которой рассказывает Диодор, скорее всего была одной из первых его попыток нажить для себя лично политический капитал (ср. оценку его действий у того же Диодора, XIV, 102, 3 - sumferovntw" auJtw'/, ouj lusitelw'" de; Dionusivw/ sunteqeikw;" to;n povlemon). Последовавшее за этим смещение с поста наварха должно было уязвить самолюбие Лептина и подхлестнуть его к новым действиям, чреватым дворцовой революцией 28. Впрочем, уже К.-Ю.Белох справедливо рассматривал

- 47 -

действия Лептина и связанных с ним лиц - в расчет может идти не только Филист, но и Поликсен - как типичное проявление соперничающего честолюбия.29

Вообще надо признать, что в авторитарных режимах типа Дионисиева всегда заложена была тенденция к самораспаду. Там, где решающим началом выступал не закон, а личная воля и где поступки лиц, участвовавших в управлении, определялись не принципиальными соображениями, а их личными расчетами или прихотями, там непрестанно присутствовала возможность конфликтов между главой государства и людьми из его окружения, возможность, чреватая опасными последствиями для всего режима. Однако возможность - это еще не сама реальность. У проницательного и энергичного правителя, каким был Дионисий, в распоряжении имелось достаточно средств, чтобы справиться с опасностью такого рода. Ведь власть Дионисия отнюдь не зависела только от поддержки друзей, но опиралась на более широкое основание, в частности в лице сотворенных новым режимом неополитов и оплачиваемых им же наемников.

Вообще же можно сказать, что из того набора характерных черт, которые роднят государство Дионисия с будущими эллинистическими монархиями, одной из самых, может быть, впечатляющих была сложившаяся вокруг Дионисия группа друзей и их полуофициальный совет. Свершившаяся в век эллинизма институционализация сообщества друзей, превратившегося в служилую придворную знать, будет закономерным завершением длительного исторического процесса - развития института друзей в собственно политической сфере. Иной была судьба аналогичных единств в сугубо частной жизни, в интеллектуальной и религиозно-профессиональной среде; здесь дружеские объединения никогда не теряли своего первоначального приватного характера. Однако, прежде чем обратиться к рассмотрению этих последних, необходимо специально остановиться еще на одном виде дружеских сообществ в социально-политической сфере, -том именно,

- 48 -

за которым и закрепилось по преимуществу название гетерий. Мы имеем в виду тайные политические сообщества, своего рода клубы, целью которых была дискредитация существующего политического режима и подготовка государственного переворота.


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[13] О Дионисии Старшем и судьбе созданного им государства см. также: Фролов Э.Д. 1) Сицилийская держава Дионисия (IV в. до н.э.). Л., 1979; 2) Младшая тирания // Античная Греция, т.2, М., 1983, с.137-149; Bengtson H. 1) Griechische Geschichte, 4.Aufl., Muenchen, (1950) 1969, S.286-291; 2) Griechische Staatsmanner des 5. und 4.Jh. v. Chr. Muenchen, 1983, S.228-259 (Kap.9. Dionysios I. von Syrakus); Stroheker K.F. Dionysios I. Gestalt und Geschichte des Tyrannen von Syrakus. Wiesbaden, 1958; Berve H. Die Tyrannis bei den Griechen, Bd.I-II, Muenchen, 1967 (I, S.221-282; II, S.637-666); Mosse C. La tyrannie dans la Grece Antique. Paris, 1969, p.99-120; Sordi M. La Sicilia dal 368/7 al 337/6 a.C. Roma, 1983; Caven B. Dionysios I, War-lord of Sicily. New Haven - London, 1990.
(назад)

[14] О Мегакле, брате Диона, упоминается в традиции в связи с борьбой Диона против Дионисия Младшего (Diod., XVI, 6, 4; Plut. Dion, 28, 3; 29, 1 и 4). У Диодора Мегакл, свойственник (oJ khdesthv") Дионисия, фигурирует также в позднейшей реминисценции о знаме-нитом совещании Дионисия Старшего с друзьями в момент крайней опасности (ХХ, 78, 3). Этот Мегакл, по мнению Г.Берве, не мо-жет быть тождествен брату Диона; принимая во внимание раннюю дату описываемой у Диодора сцены (404 г.), надо думать скорее об одноименном брате Гиппарина (Berve H. Dion [Abh. Akad. Mainz, 1956, N 10]. Mainz-Wiesbaden, 1957, S.18, Anm.2).
(назад)

[15] Он был шурином (братом жены) Гермократа, на дочери которого был женат первым браком Дионисий, и в свою очередь был женат на сестре тирана.
(назад)

[16] Это - предположение К.-Ю.Белоха (Beloch K.-J. Griechische Geschichte, 2.Aufl., Bd.III, Abt.1, Berlin-Leipzig, 1922, S.131; Abt.2, 1923, S.198).
(назад)

[17] Ср.: Stroheker K.F. Dionysios I. S.157.
(назад)

[18] Beloch K.-J. GG2, III, 2, S.104.
(назад)

[19] Cp.: Berve H. Die Tyrannis, I, S.250 - "Цель этой брачной политики очевидна: ни одна другая семья не должна была пользоваться таким же значением; господствующий дом должен был, так сказать, автаркично возвышаться над другими знатными сиракузскими семьями".
(назад)

[20] Всерьез пытался обосновать мысль о единой правящей семье Ф.Сартори; привлечение Дионисием членов своей семьи к управлению государством он рассматривал как свидетельство корпоративного, династического (в античном смысле слова) режима (Sartori F. Sulla dynasteia di Dionisio il Vecchio nell' opera Diodorea // Critica Storica, vol.V, 1966, p.3-61).
(назад)

[21] См., например: Thuc., III, 62, 3; Isocr., IV, 105; Xen. Hell., V, 4, 46; Aristot. Pol., IV, 5, 1, p.1292 b 5-10; 5, 8, p.1293 a 30-34; V, 2, 4, p.1302 b 15-18; 5, 9, p.1306 a 19-26; VI, 4, 2, p.1320 b 30-33. Cp.: Busolt G. Griechische Staatskunde, Bd.I, Muenchen, 1920, S.358 f.
(назад)

[22] Ср. справедливые возражения Г.Берве против тезиса Ф.Сартори (Berve H. Die Tyrannis, II, S.651).
(назад)

[23] При изложении фактов, характеризующих развитие конфликта между Дионисием и Лептином, мы придерживаемся взгляда К.-Ю.Белоха, согласно которому пребывание Лептина в Гимере должно быть отнесено ко времени между смещением его с поста наварха и удалением в изгнание (Beloch K.-J. GG2, III, 1, S.121; 2, S.188). О судьбе Филиста древние авторы свидетельствуют по-разному: согласно Диодору, Дионисий помирился с Лептином и Филистом, и оба они, вернувшись в Сиракузы, вошли в прежнюю милость у тирана, причем Лептин женился на дочери Дионисия; напротив, согласно Плутарху и Непоту, возвращение Филиста в Сиракузы состоялось лишь при Дионисии Младшем. Как справедливо полагают новейшие исследователи, рассказ Диодора, судя по всему, стра-дает неточностью: он объединяет воедино судьбы Лептина и Филиста, между тем как на самом деле они были различны. С Лептином у Дионисия состоялось, по всей видимости, примирение, и тот смог вернуться в Сиракузы еще до начала 3-й Карфагенской войны, тогда как Филист оставался в ссылке вплоть до прихода к власти нового правителя - Дионисия Младшего (cp.: Beloch K.-J. GG2, III, 1, S.121; Stroheker K.F. Dionysios I. S.25, 125, 158 f.; Berve H. Die Tyrannis, I, S.235 f., 251; II, S.643, 652).
(назад)

[24] Ср.: Stroheker K.F. Dionysios I. S.158 - "Очевидно, что родственники охотно рассматривали бы существующий режим, по примеру древних тиранических домов, как вид ступенчатой совместной власти, тогда как Дионисий признавал как за ними, так и за "друзья-ми" лишь прекарное и всецело зависимое от его решений положение. Прочие члены династии лишь с трудом мирились с назначенной им ролью, и несомненно прежде всего заявленное властителем автократическое притязание вело к повторяющимся трудностям с бли-жайшими помощниками и советниками".
(назад)

[25] Laqueur R. Philistos // RE, Bd.XIX, Hbbd.38, 1938, Sp.2411.
(назад)

[26] Gitti A. Studi su Filisto. Bari, 1953, p.14, n.2, и 32; Berve H. Dion, S.22, Anm.2; cp.: Stroheker K.F. Dionysios I. S.217 (прим.100 к гл.IV).
(назад)

[27] Gitti A. Studi su Filisto, p.12 ss., 28 ss.
(назад)

[28] Ср.: Stroheker K.F. Dionysios I. S.244 (прим. 96 к гл.VII).
(назад)

[29] Beloch K.-J. GG2, III, 1, S.121.
(назад)


© 2002 г. Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк,
А.В. Петров, А.Б. Шарнина
© 2002 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2002 г. Центр антиковедения