Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк, А.В. Петров, А.Б. Шарнина

Альтернативные социальные сообщества в античном мире. СПб., 2002

Кружок Перикла // Э.Д. Фролов. Парадоксы истории - парадоксы античности. СПб., 2004. С. 303-313.

Глава I. Сообщества друзей

3. Кружок Перикла


предыдущий разделоглавление следующий раздел

- 24 -

Одним из самых примечательных явлений в общественной жизни Афин V в. до н.э. был кружок выдающихся представителей культуры, сложившийся вокруг признанного лидера афинской демократии Перикла. Обычно этот кружок рассматривают в контексте именно культурной жизни, расцвету которой так сильно способствовала утвердившаяся в Афинах демократия. Однако

- 25 -

при ближайшем рассмотрении можно убедиться, что дружеское сообщество, сплотившееся вокруг несменяемого руководителя Афинского государства, было столь же особенным, по многим линиям бросавшим вызов традиции, сколь необычным было и положение самого его главы - Перикла.8

В самом деле, в личности и положении Перикла (около 490-429 гг.) видно соединение разных элементов, смущавшее уже его соотечественников и современников. Принадлежа по рождению к знатной аристократической среде (его мать Агариста приходилась племянницей знаменитому афинскому реформатору Клисфену из рода Алкмеонидов, а отец Ксантипп, достаточно видный политик начала V в., также был знатного происхождения), Перикл рано связал свою судьбу с афинской демократией. Его политическое развитие было сходно с карьерой его знаменитого деда по материнской линии. Вступив в политику в середине 60-х годов, он втянулся в соперничество с вождем консервативно-аристократической группировки Кимоном и, как и Клисфен в борьбе с Исагором, логикой этого соперничества был принужден искать опоры у противной партии, у демократии. Более того, подобно своему великому сородичу, он оказался достаточно дальновидным и принципиальным, чтобы навсегда остаться верным однажды сделанному выбору. В конце 60-х годов он действовал вместе с Эфиальтом против Ареопага и Кимона, а с гибелью Эфиальта (461 г.) стал единоличным лидером афинской демократии.

С этого времени Перикл на протяжении более трети века властно направлял курс афинской политики: осуществлял

- 26 -

дальнейшую демократизацию государственного строя, в связи с чем был оформлен допуск граждан третьего имущественного класса зевгитов к должности архонта; инициировал целый ряд социальных мер, направленных на материальную поддержку демоса, и в том числе - выплату жалованья судьям, учреждение фонда зрелищных денег, вывод военно-землледельческих колоний-клерухий; реализовал широкую строительную программу, включавшую завершение сооружения пояса укреплений вокруг Афин и Пирея и, что особенно впечатляло, грандиозную реконструкцию Акрополя; наконец, решительно отстаивал державные интересы Афин, не останавливаясь перед открытым военным конфликтом со Спартою. Его политическое влияние и авторитет достигли своего апогея в 40-30-е годы: с изгнанием его нового соперника Фукидида, сына Мелесия (443 г.), Перикл надолго остался безраздельным хозяином политических дел в Афинах, что внешне выражалось в непрерывном переизбрании его в должности стратега вплоть до первых неудач в Пелопоннесской войне, когда его положение несколько - впрочем, только временно - пошатнулось.

Уже современникам бросалась в глаза необычность положения Перикла в Афинах: в условиях развитой полисной демократии, одним из фундаментальных принципов которой было пресечение чрезмерного возвышения одной личности, при строгом соблюдении ежегодной отчетности должностных лиц и тенденции не допускать неоднократного переизбрания одних и тех же политиков на ответственные государственные посты, Перикл умудрился более тридцати лет непрерывно оставаться у кормила правления и, более того, во вторую половину этого долгого периода - четырнадцать раз подряд избираться в главную правительственную коллегию стратегов, где он, благодаря своему авторитету, занимал положение фактического главы.9

- 27 -

Уже Фукидид, оценивая в целом политический режим в Афинах при Перикле, замечал: "По имени это была демократия, на деле же власть принадлежала первому гражданину" (ejgivgnetov te lovgw/ me;n dhmokrativa, e[rgw/ de; uJpo; tou' prwvtou ajndro;" ajrchv, Thuc., II, 65, 9). Оценка Фукидида - не только объективная, но и доброжелательная, как это и следовало ожидать от человека умеренной ориентации, с неприязнью относившегося к крайней, радикальной демократии и с похвалой отзывавшегося о правлении Пяти тысяч (в 411-410 гг.) как идеальном смешении олигархии и демократии (VIII, 97). Иным было отношение к полно- и долговластию Перикла со стороны таких ревнителей демократических устоев, какими выказывали себя некоторые из авторов Древней аттической комедии. Плутарх упоминает о "злобных выходках комиков, которые называют друзей Перикла новыми Писистратидами (Peisistrativda" nevou"), а от него самого требуют клятвы, что он не будет тираном (mh; turannhvsein), так как его выдающееся положение несообразно с демократией и слишком отяготительно" (Plut. Per., 16, 1). Что касается самого Плутарха, то он судит об этом предмете в полном согласии с традицией, указывая, что Перикл, в особенности во вторую половину своего правления, приобрел постоянную единоличную власть сродни тирании (dihnekh' kai; mivan ou\san... ajrch;n kai; dunasteivan kthsavmeno", Per., 16, 3).

Фукидид, а за ним и другие вдумчивые и объективные историки (можно сослаться на Диодора и Плутарха) указывают на целый ряд важных моментов объективного и субъективного плана, обеспечивших Периклу возможность достижения столь исключительного положения. Среди них называют знатность, богатство и поддержку влиятельных друзей, несомненную последовательность избранного политического курса, ориентированного на отстаивание интересов демократии при соблюдении надлежащей нормы и баланса во внутренней и внешней политике, личную честность и неподкупность, доставившие почет и уважение среди сограждан, наконец, исключительную прозорливость суждений и ораторское мастерство, обеспечившие Периклу возможность практически непререкаемого руководства народом. Однако

- 28 -

приобретение Периклом такого положения в афинском обществе достойными, подобающими средствами, как это справедливо подчеркнуто у Фукидида (II,65, 8) в отличие от повторяющего наветы олигархической публицистики Аристотеля (Ath. pol., 27), не исключает признания созданной им системы режимом личной власти, напоминавшим, как то понимали многие, монархию или даже тиранию. Такая ситуация в корне противоречила принципам демократического строя, а потому неизбежно была чревата конфликтом между обществом и его авторитетным лидером.

Сказанное вполне приложимо и к так называемому кружку Перикла. Разумеется, Периклу, как и любому другому афинскому гражданину, не возбранялось иметь личных друзей, однако сложившееся вокруг него сообщество по своему составу и значению далеко превосходило любое частное содружество. Античная традиция с явным интересом относилась к этому личному окружению знаменитого политика и донесла до нас длинный ряд имен людей, стоявших рядом с ним и помогавших ему своими советами и сотрудничеством. В этом ряду прежде всего можно выделить группу интеллектуальных наставников и советников Перикла. Это, во-первых, афинянин Дамон, сын Дамонида, из дема Ои, официально занимавшийся обучением музыке, а на самом деле более всего интересовавшийся и занимавшийся политическими делами, отчего его по справедливости относили к кругу софистов. Он и Перикла обучал музыке, но еще более наставлял его в политическом искусстве (Plut. Per., 4, 1-4, где Дамон назван тренером и наставником Перикла в политике - tw'n politikw'n ajleivpth" kai; didavskalo"). Если верить Аристотелю, именно этот Дамон дал Периклу совет, как превзойти Кимона в искусстве демагогии: "Совет этот состоял в том, что раз Перикл не обладает такими же личными средствами, как Кимон, то надо давать народу его же собственные средства. Из этих соображений Перикл и ввел жалованье для судей" (Aristot. Ath. pol., 27, 4; Plut. Per., 9, 2).

Наряду с Дамоном античная традиция называет в качестве наставников Перикла выдающихся представителей древней натурфилософии - Зенона из Элеи (около 490-430 гг.) и

- 29 -

Анаксагора из Клазомен (около 500-428 гг.). Первый приобрел известность опровержением обыденного мнения о множественности и изменяемости вещей и в этой связи - разработкою искусства логического рассуждения, техники опровержения и доказательства, вследствие чего Аристотель признавал его изобретателем диалектики (Diog. L., VIII, 2, 57). Второй, продолжая дело ионийских натурфилософов, развил оригинальное учение о строении материи, а именно - о сложении всех чувственно воспринимаемых вещей из однородных элементов - гомеомерий (подобных частиц). Кроме того, он выдвинул положение об упорядочивающей материальный мир силе, которую он называл "умом" (nou'"), - положение, чреватое отходом от материалистического монизма. Как бы то ни было, он решительно высказывался за естественную природу небесных светил и атмосферных явлений, лунных и солнечных затмений и падения метеоритов, чем и дал позднее повод к обвинению себя в религиозном нечестии.

Перикл несомненно многое должен был воспринять от этих своих наставников: от Зенона - искусство формальной логики, умение рассуждать и особенно опровергать доводы оппонентов (см.: Plut. Per., 4, 5); от Анаксагора - общий высокий строй мыслей, привычку любой предмет рассматривать с естественно-научной точки зрения и любую речь направлять на выяснение существа дела, обстоятельств, приведших к той или иной коллизии, и рационального способа ее разрешения (ibid., 4,6; 5-6; 8, 1-2). Особенно сблизился Перикл с Анаксагором, влияние которого на афинского политика было, по мнению древних авторитетов, решающим. По словам Платона, на мнение которого ссылается и Плутарх, "сблизившись с Анаксагором... Перикл преисполнился познания возвышенного и постиг природу ума и мышления, о чем Анаксагор часто вел речь; отсюда Перикл извлек пользу и для искусства красноречия" (Plat. Phaedr., 270 a).

К трем вышеназванным представителям древней учености, которых традиция определенно называет наставниками Перикла, надо добавить еще одного - корифея старшей софистики Протагора из Абдер (около 480-411 гг.). О нем известно, что он разрабатывал и преподавал новую социологическую науку -

- 30 -

"мудрость в домашних делах, то есть как наилучше управлять своим собственным домом, и мудрость в государственных делах, то есть как искуснее всего действовать и говорить в отношении государственных дел" (Plat. Protag., 318 e).

Интересуясь главным образом искусством достижения поставленной цели, он полагал человеческий разум единственным условием успеха и критерием истины и в своей рационалистической критике сущего или принятого доходил до опасной черты релятивизма. "Человек есть мера всех вещей, - возглашал Протагор, - существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют" (Sext. Emp. Adv. math., VII, 60). Последовательно держась этого принципа, он без стеснения подвергал сомнению и отвергал все то, что не могло быть объяснено средствами разума, в том числе и самих богов: "О богах, - признавался он, - я не могу знать ни того, что они существуют, ни того, что их нет, ибо многое препятствует знать это: и неясность вопроса, и краткость человеческой жизни" (Diog. L., IX, 8, 51).

Ясно, что такие воззрения и высказывания должны были доставить Протагору репутацию еще более отъявленного безбожника, чем даже Анаксагор. А между тем этот софист входил в ближайшее окружение Перикла и относился к числу наиболее ценимых им собеседников. По свидетельству Плутарха, когда какой-то атлет нечаянно брошенным дротиком убил одного из зрителей, Перикл "потратил целый день, рассуждая с Протагором о том, кого по существу следует считать виновником этого несчастного случая, - дрот, или бросавшего, или распорядителей состязания" (Plut. Per., 36, 5).

Круг интеллектуалов, с которыми Перикл находился в постоянном общении, не исчерпывался только что названными лицами. К ним надо добавить влиятельного в Афинах прорицателя Лампона (Plut. Per., 6) и прославленного драматурга, но к тому же еще и видного политика и военачальника Софокла (ibid., 8, 8). К тому же кругу, должно быть, принадлежал и Гипподам из Милета, известный проектировщик идеальных, построенных на принципах рационализма, моделей городов и государств, чьи градостроительные планы были реализованы при реконструкции

- 31 -

Пирея и застройке выведенной на запад при Перикле новой колонии Фурий. Не исключено, что к Периклу был близок и историк Геродот, восславивший в своем труде успехи афинской демократии 10, а находившийся тогда в начале своих философских исканий и также прошедший через увлечение Анаксагором Сократ рано стал завсегдатаем собраний в доме Перикла, где его привлекала, помимо прочего, возможность побеседовать с очаровательной и остроумной подругой хозяина - Аспасией (Plut. Per., 24, 5). Близость Сократа к дому Перикла засвидетельствована также и Ксенофонтом, который в своих "Воспоминаниях" приводит беседу философа с младшим сыном Перикла - тоже Периклом (Xen. Mem., III, 5).

Кружок друзей Перикла не исчерпывался чистыми интеллектуалами - наставниками, советниками и собеседниками. Сюда входили и люди практической ориентации, бывшие для Перикла полезными сотрудниками в самых разнообразных сферах, да и среди названных интеллектуалов были такие, которые отлично совмещали отвлеченные занятия с чисто практической деятельностью. Так, Софокл был коллегой Перикла по стратегии в войне с самосцами (441-439 гг.); в той же войне, когда дело дошло до осады города Самоса, при Перикле постоянно находился искусный механик Артемон, конструировавший новые осадные машины (Plut. Per., 27, 3-4). Протагор, Гипподам и Геродот приняли участие в основании Фурий (444/443 г.) - акции, бывшей важным элементом державной политики Перикла 11. При этом Протагором были составлены законы для нового города (Diog. L., IX, 8, 50), а Гипподамом был набросан план его общей застройки (cp.: Diod., XII, 10,7; Hesych., s.v. JIppodavmou nevmhsi"). Большая

- 32 -

дружба связывала Перикла с знаменитым скульптором Фидием, которого он сделал главным надзирателем (ejpivskopo") и фактическим распорядителем работ на Акрополе - при сооружении храма Афины Девы Парфенона, помещения для мусических состязаний Одеона и роскошных ворот Пропилеев (ibid., 13, 6. 14-15). Среди друзей Перикла были и такие, которые выступали его агентами в народном собрании, где он сам, стараясь на чисто монархический лад сохранять дистанцию между собою и народом, появлялся нечасто и выступал лишь по самым важным поводам (ibid., 7, 7-8).

В заключение этого перечня ближайших советников и сотрудников Перикла надо назвать еще одного человека, стоявшего к нему ближе всех остальных как раз в те годы, когда он практически единолично руководил Афинским государством, - его подругу Аспасию. Она была родом из Милета, по свидетельству античной традиции, которое необязательно опровергать, - гетерой, но незаурядной, образованной и честолюбивой, умевшей заводить связи с высокопоставленными людьми. Перикл страстно влюбился в эту женщину; он развелся со своей законной женой, от которой у него уже было двое сыновей, взял к себе Аспасию и сделал ее полной хозяйкой в своем доме. Умная, хорошо разбиравшаяся в политике, в совершенстве владевшая искусством беседы на самые разнообразные темы, она стала своеобразным центром притяжения для афинских политиков и деятелей культуры, которые ради нее с еще большей охотой посещали дом Перикла и даже приводили туда своих жен. От Аспасии у Перикла был еще один сын - Перикл Младший, считавшийся, по афинским понятиям, незаконнорожденным-нофом, которому отец позднее, когда чума унесла у него старших, законных сыновей, испросил у народного собрания права гражданства (Plut. Per., 24 и 27).

С именами Перикла и Аспасии связано в истории античности рождение нового института - открытого литературно-политического салона, которому суждено было сыграть важную роль также и в общественной жизни новой Европы. Это была бросавшаяся в глаза новация, и, как это всегда бывает, она дорого

- 33 -

обошлась своим инициаторам. Открытая связь с бывшей гетерой, пестрый круг друзей, включавший, помимо афинских граждан, большое число чужеземцев, непрерывная череда встреч и собраний в доме, доступ в которой не был заказан ни одному мало-мальски оригинальному человеку, - все это резало глаза и вызывало неодобрение у ревнителей благочинной старины. Но самое главное состояло в непрерывном росте влияния и авторитета сложившегося вокруг Перикла кружка. Исходившие от его членов новые интеллектуальные веяния, социальные и политические инициативы, строительные и художественные проекты будоражили афинскую жизнь, возбуждая подозрения и опасения в консервативной массе народа. Напомним в этой связи о позиции древней аттической комедии, этого рупора народных настроений: она пеняла на несообразное с демократией авторитарное положение самого Перикла, а его друзей и соратников прямо именовала новыми Писистратидами!

Этим стихийным недоверием к Периклу и его кружку со стороны значительной части афинского общества отлично воспользовались политические недруги несменяемого стратега 12. Возможно, первым объектом их нападок стал политический наставник и советник Перикла Дамон, считавшийся инициатором учреждения жалованья судьям и других денежных выплат демосу. Согласно античной традиции, Дамон был подвергнут остракизму, что могло произойти еще на рубеже 50-40-х годов как одно из следствий политической дуэли Перикла и Кимона. Но массированный характер атаки на Перикла приобрели во второй половине 30-х годов, когда его авторитарное положение начало, наконец, ощущаться как тягостное и стало вызывать недовольство в самых различных слоях и группировках, - в среде постепенно

- 34 -

возрождавшейся олигархической оппозиции так же, как и у безусловных демократов. Олигархическая группировка вновь обрела своего лидера Фукидида, сына Мелесия, срок изгнания которого истек в 433 г., а недовольных демократов возглавил новый политик радикального толка Клеон, сын Клеэнета. Не решаясь критиковать политику Перикла по существу, поскольку было трудно найти ей разумную альтернативу, оппозиционные группы на первых порах ограничивались личными нападками на главу государства, а еще более - на людей из ближайшего его окружения, стараясь так или иначе скомпрометировать их и таким образом подорвать личный авторитет их патрона - основу его авторитарного положения.

Начавшиеся против друзей Перикла судебные процессы носили тем более острый характер, что они опирались на достаточно широко распространенное в афинском обществе враждебное отношение к этому кружку, чья новаторская деятельность бросала вызов традиционному укладу жизни. Теперь общественная критика обрушилась на все сферы практической и просветительской деятельности, равно как и на образ жизни соратников Перикла. Одним из первых был предан суду скульптор Фидий, обвиненный в утайке драгоценных материалов (золота и слоновой кости), отпущенных на сооружение колоссальной статуи богини Афины, предназначенной для Парфенона. Когда же факт хищения доказать не удалось, ему было предъявлено новое обвинение в преступлении против религии, поскольку на щите Афины, где была представлена битва афинян с амазонками, художник наряду с мифологическими персонажами посмел изобразить себя самого и своего патрона. Фидий был заключен в тюрьму, где и умер от болезни, так, по-видимому, и не дождавшись суда. Между тем народное собрание даровало донесшему на него Менону (одному из его помощников, по-видимому, метеку) освобождение от всех повинностей (ателию) и поручило стратегам заботиться об его безопасности, - решение, которое нельзя было расценить иначе как подтверждение вины Фидия и выражение недоверия Периклу (Diod., XII, 39, 1-2; Plut. Per., 31, 2-5;).

- 35 -

Другая атака повелась на просветительские идеи, распространявшиеся интеллектуалами из окружения Перикла. По предложению известного истолкователя оракулов, заклятого врага новых идей Диопифа народное собрание приняло постановление о том, "чтобы люди, не верующие в богов или распространяющие учения о небесных явлениях, были привлекаемы к суду как государственные преступники" (Plut. Per., 32, 2-3). Постановление прямо метило в Анаксагора, который и был привлечен к суду по обвинению в религиозном нечестии. Процесс был громким, поскольку в нем оказались задействованы протагонисты тогдашней политической жизни. По одной версии, обвинителем Анаксагора выступал Клеон, а защитником - сам Перикл, который, однако, не сумел помешать осуждению своего друга. Последний был присужден к уплате штрафа в 5 талантов и изгнанию из Афин. По другой версии, Анаксагора привлек к суду известный противник Перикла Фукидид, причем не только за нечестие, но и за дружбу с персами. Процесс был заочным, так как философ еще раньше успел покинуть Афины; тем не менее вердикт судей был суровым: они заочно приговорили Анаксагора к смертной казни (Diog. L., II, 3, 12-14, где приводятся и другие версии; ср. также: Diod., XII, 39, 2; Plut. Per., 32, 5).

Но самый болезненный удар постиг Перикла в связи с грязным процессом, куда вовлекли его подругу Аспасию: ей также было предъявлено обвинение в нечестии, а кроме того, еще и в сводничестве, поскольку, как утверждал ее обвинитель (известный своими нападками на Перикла комедиограф Гермипп), "к ней ходят свободные женщины, которых она принимает для Перикла" (Plut. Per., 32, 1). Лишь с большим трудом, лично взявшись защищать любимую женщину и, по свидетельству древних авторов, "очень много слез пролив за нее во время разбирательства дела", Перикл сумел упросить судей прекратить позорное дело (ibid., 32, 5).

Трудно сказать, как дальше развивались бы события в Афинах и каких еще успехов добились бы противники Перикла, придерживаясь столь эффективной тактики (когда-то, кстати, опробованной самими Периклом и Эфиальтом в борьбе с Ареопагом),

- 36 -

если бы не разразилась новая война со Спартой и Пелопоннесским союзом, перед лицом которой, по крайней мере на некоторое время, должны были утихнуть внутренние страсти. Не исключено, как это предполагали уже в древности (ср.: Diod., XII, 38-39; Plut. Per., 31-32), что неуступчивость в конфликтах с Коринфом и Мегарами, проявленная Периклом накануне войны, объяснялась как раз его желанием форсировать начало военных действий, чтобы таким образом погасить огонь внутренней смуты и по необходимости заставить народ вновь сплотиться вокруг своего испытанного лидера.

Однако, если таков именно был тайный расчет Перикла, то его надо признать весьма рискованным: он мог оправдаться только в том случае, если бы война оказалась для афинян успешной. Между тем уже с самого начала обнаружились слабые места в стратегическом плане Перикла, и первая же крупная неудача - чума в Афинах, спровоцированная повторными вторжениями пелопоннесцев и бегством массы населения под защиту городских стен - немедленно поколебала доверие сограждан к своему лидеру, пошатнула его авторитет и доставила его политическим недругам желанный повод для возобновления критики и судебного преследования.

Летом 430 г. Перикл впервые за последние пятнадцать лет не был переизбран в стратеги. Мало того, по предложению известного политика Драконтида (он был эпистатом пританов в 446/5 и стратегом в 433/2 гг.), он был привлечен к судебной ответственности за вероятные преступления по должности. Во всяком случае от него потребовали отчитаться за все суммы, которыми он распоряжался в бытность свою стратегом. При этом, по дополнительному предложению другого видного политика Гагнона (также неоднократно исполнявшего обязанности стратега), суд должна была вершить представительная комиссия, составленная из гелиастов трех судебных палат, т.е. из 1500 человек. Среди обвинителей, по некоторым источникам, был также и Клеон. В итоге разбирательства Перикл был признан виновным и присужден к штрафу то ли в 15, то ли в 50, а по некоторым источникам

- 37 -

даже в 80 талантов (Thuc., II, 65, 3; Diod., XII, 45, 4; Plut. Per., 32, 3-4; 35, 4-5).

Как водится, афиняне вскоре раскаялись в учиненной ими по отношению к Периклу несправедливости. Не видя ему достойной смены, они реабилитировали опального политика и в следующем году вновь избрали его в стратеги, но он уже не успел толком воспользоваться новым своим назначением, так как спустя короткое время (еще в том же году) стал жертвою очередной вспышки эпидемии. Как бы то ни было, история с Периклом и его кружком чрезвычайно поучительна. Она показывает зыбкость древней демократии и неизбежность трансформации авторитарного политического лидерства в режим личной власти. Форсированное разрешение внутренних социально-политических конфликтов и столь же решительная державная политика были обусловлены жизненными интересами афинской демократии, но этим же было предопределено и перерождение конституционного назначения Перикла в квази-монархическую власть. Соответственно и кружок друзей Перикла типологически предварял собою те придворные общества или советы друзей, которые станут важными элементами новой политической структуры, возникавшей в позднеклассическое и раннеэллинистическое время в тиранических или собственно монархических государствах. Демократическое общество чувствовало угрозу традиционному порядку, исходившую от его собственного порождения, от Перикла и его окружения, и этим объясняются возникший в конце концов конфликт и те судебные процессы, которые пошатнули положение самого знаменитого политика и обернулись трагедией для некоторых из наиболее близких к нему людей.


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[8] Из большого числа новейших работ о Перикле и афинском обществе его времени назовем лишь наиболее важные: Бузескул В.П. 1) Афинская полития Аристотеля, с.412-448; 2) История афинской демократии, с.146 слл.; Bengtson H. 1) GG4, S.201 ff.; 2) Griechische Staatsmanner, S.109-146; Homo L. Pericles: Une experience de democratie dirigee. Paris, 1954; Schachermeyr F. 1) Perikles. Stuttgart, 1969; 2) Geistesgeschichte des perikleischen Zeit. Stuttgart, 1971; Bowra C.M. Periclean Athens. London, 1971; Levi M.A. Pericle: un uomo, un regime, una cultura. Milano, 1980.
(назад)

[9] По поводу политического положения Перикла см. также дискуссию в научной литературе нового времени: Morrison J.S., Gomme A.W. Pericles Monarchos // JHS, Vol.70, 1950, p.76-77; Berve H. Die Tyrannis, I, S.197-198; II, S.627-628.
(назад)

[10] О вероятной принадлежности Геродота к кружку Перикла см.: Лурье С.Я. Геродот. М.-Л., 1947, с.16 слл.
(назад)

[11] Бузескул В.П. История афинской демократии, с.166-167; Лурье С.Я. Геродот, с.24 слл.; Строгецкий В.М. Политика Афин в Западном Средиземноморье в середине V в. до н.э. и проблема основания Фурий // Город и государство в античном мире. Л., 1987, с.55-79; Ehrenberg V. The Foundation of Thurii (1948) // Ehrenberg V. Polis und Imperium. Zurich-Stuttgart, 1965, p.298-315; Bengtson H. GG4, S.206.
(назад)

[12] Об оппозиции Периклу и процессах против людей из его окружения см.: Бузескул В.П. История афинской демократии, с.241-243; Корзун М.С. Социально-политическая борьба в Афинах в 444-425 гг. до н.э. Минск, 1975, с.40 слл.; Bengtson H. GG4, S.215; Frost F.J. 1) Pericles, Thucydides Son of Milesias, and Athenian Politics before the War // Historia, Bd.XIII, 1964, H.4, p.385-399; 2) Pericles and Dracontides // JHS, Vol.84, 1964, p.69-72; Andrewes A. The Opposition to Pericles // JHS, Vol.98, 1978, p.1-8.
(назад)


© 2002 г. Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк,
А.В. Петров, А.Б. Шарнина
© 2002 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2002 г. Центр антиковедения