Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк, А.В. Петров, А.Б. Шарнина

Альтернативные социальные сообщества в античном мире. СПб., 2002

Глава I. Сообщества друзей

1. Реликтовые институты мужских союзов


предыдущий разделоглавление следующий раздел

- 11 -

Предварительные замечания

Отношения людей в обществе естественно сводятся к двум полярным принципам - дружбе и вражде. Это настолько очевидно, что одним из выдающихся представителей греческой натурфилософии Эмпедоклом (V в. до н.э.) принципы эти были объявлены главными началами мира: в основе всего сущего лежат четыре вечные и неизменные стихии, или элементы; их смешение условно может быть названо рождением вещи, а их разъединение - гибелью; стимулом смешения является дружба, или любовь (filiva), а стимулом разъединения - вражда (nei'ko").

Огромное положительное значение дружеских связей в человеческом общежитии отлично сознавалось древними мыслителями и писателями, начиная уже с основоположников греческой словесности и общественно-политической мысли Гомера и Гесиода. Особенное внимание этому предмету уделяла социологическая философия древних, прежде всего и главным образом Сократ и многочисленные школы сократиков. В Ксенофонтовых "Воспоминаниях о Сократе", этом, по справедливому признанию знатоков, наиболее аутентичном источнике для знакомства с учением великого афинского философа, приводится целый ряд сократовских бесед на тему дружбы (см., в частности, кн.II, гл.4-7 и 10). У самого Ксенофонта эта тема является одной из наиболее важных при обсуждении оптимальной системы государственного устройства и социологии управления (в "Гиероне" и "Киропедии"). Равным образом и Платон непрестанно касается этой темы

- 12 -

в своих диалогах, обсуждая ее и с нравственно-политической точки зрения, и в более общем философском плане, в связи с проблемой великого генетического начала - Эроса. Наконец, глубокий социо-психологический анализ дружбы дал Аристотель, который в "Никомаховой этике" посвятил этому аспекту человеческих отношений целый большой раздел (кн.VIII-IX). Но и у более поздних философов - киников, эпикурейцев, стоиков - тема дружбы оставалась одной из самых важных, а восприемник греческой философии в Риме Цицерон посвятил ей специальный трактат (''Laelius de amicitia''). Как последний штрих античной традиции, подтверждающий понимание древними огромного социального значения дружбы, упомянем еще о свидетельстве лексикографа Гезихия, согласно которому на афинском акрополе был даже воздвигнут алтарь персонифицированному божеству Дружбы (Hesych., s.v. Aijdou'" bwmov").

Этому вниманию античной литературной традиции к теме дружбы мы обязаны обилием ценных свидетельств о реальных проявлениях дружеских связей в древнем обществе, о их роли в формировании интересующих нас сообществ друзей уже в достаточно раннее время (во всяком случае начиная с гомеровских поэм). Позднее, по мере формирования и умножения различных покоящихся на дружеских связях объединений, начнет поступать и документальный эпиграфический материал, представляющий собой записи различных актов, составленных и опубликованных этими сообществами. Первые образцы таких записей относятся уже к классическому времени, но особенно много их происходит от эллинистическо-римского времени, отмеченного бурным ростом частных социальных объединений. Комбинируя данные литературной традиции и эпиграфики мы можем составить достаточно полное представление об интересующем нас явлении.

1. РЕЛИКТОВЫЕ ИНСТИТУТЫ МУЖСКИХ СОЮЗОВ

Обращаясь к древнейшему пласту античной традиции и самой истории дружеских сообществ в греко-римском мире, мы должны прежде всего коснуться явления, которое хотя и было генетически связано с интересующей нас линией развития, но в

- 13 -

историческое время по существу уже стояло вне ее. Мы имеем в виду реликтовые институты мужских и возрастных союзов, бывших важными элементами первобытных общественных структур и сохранявшихся в том или ином виде и в историческое время в некоторых греческих общинах. В особенности это было характерно для дорийских общин, утвердившихся на занятых силой оружия землях (в рамках так называемого дорийского завоевания на рубеже II-I тыс. до н.э.) и оказавшихся в окружении покоренного и враждебно настроенного по отношению к завоевателям населения. В этих условиях они должны были сохранить древнюю военно-общинную организацию, включая, в частности, и мужские союзы 1.

Пережиточной формой таких союзов были, например, спартанские и критские столовые товарищества-сисситии (ta; sussivtia), которые на Крите так и назывались - "товариществами" (aiJ eJtairei'ai) или "мужскими домами" (ta; ajndrei'a). В Спарте устроение этих обязательных для всех граждан-мужчин совместных трапез традиция приписывала легендарному законодателю Ликургу (Xen. Lac. pol., 5, 1-7; Aristot. Pol., II, 6, 21, p.1271 a 26-37; 7, 3.4, p.1272 a 2-4. 13-27; Plut. Lycurg., 10-12), но правильнее думать, что древнейший законодатель (кем бы он ни был) лишь закрепил и упорядочил институт, который существовал с первобытных времен.

Древние авторы, подробно рассказывающие об этом "нововведении" Ликурга, указывают на его главную цель - поддержание равенства среди спартиатов, так сказать, на бытовом уровне: "Граждане собирались вместе и все ели одни и те же кушанья, нарочито установленные для этих трапез" (Plut. Lyc., 10, 1). Содержались эти трапезы вскладчину: "Каждый сотрапезник приносил ежемесячно медимн ячменной муки, восемь хоев вина, пять мин сыра, две с половиной мины смокв и, наконец, совсем незначительную сумму денег для покупки мяса и рыбы" (ibid.,

- 14 -

12, 3). И умеренностью застолья, и благочинием поведения сотрапезников, и выдержанностью их бесед эти обеды служили целям гражданского воспитания, отчего на них нередко приглашали и детей: "За трапезами бывали и дети. Их приводили туда точно в школу здравого смысла, где они слушали разговоры о государственных делах, были свидетелями забав, достойных свободного человека, приучались шутить и смеяться без пошлого кривляния и встречать шутки без обиды" (ibid., 12, 6).

Спартанские сисситии объединяли группы граждан примерно по 15 человек (ibid., 12, 3). Посещение их спартиатами - от простых граждан до царей включительно - было обязательным вплоть до позднего эллинистического времени (ibid., 12, 4-5). Однако вступление в столовое товарищество не было автоматическим для любого достигшего совершеннолетия спартиата: "Рассказывают, что желавший стать участником трапезы, подвергался вот какому испытанию. Каждый из сотрапезников брал в руки кусок хлебного мякиша и, словно камешек для голосования, молча бросал в сосуд, который подносил, держа на голове, слуга. В знак одобрения комок просто опускали, а кто хотел выразить свое несогласие, тот предварительно сильно стискивал мякиш в кулаке. И если обнаруживали хотя бы один такой комок, соответствующий просверленному камешку, искателю в приеме отказывали, желая, чтобы все, сидящие за столом, находили удовольствие в обществе друг друга. Подобным образом отвергнутого называли "каддированным" - от слова "каддихос", обозначающего сосуд, в который бросали мякиш" (ibid., 12, 9-11). Надо думать, что такие неудачники, которым было отказано в приеме в основную ячейку гражданской корпорации, попадали а разряд "умаленных" - гипомейонов.

Столовые товарищества-сисситии в дорийских общинах на Крите, по-видимому, не подверглись одноактному законодательному переустройству и потому оставались и в историческое время более близкими своей, так сказать, первозданной форме. Подробности, сообщаемые на их счет древними авторами (Aristot. Pol., II, 7, 3.4, p.1272 a 2-4. 13-27;Strab., X, 4, 20, p.483 [по Эфору]; Athen., IV, 22, p.143 [с цитатами из Досиада и Пиргиона,

- 15 -

писателей эллинистического времени, специально трактовавших о критских древностях]), в общем совпадают с тем, что рассказывается о сисситиях в Спарте: те же умеренность и равенство для сотрапезников, тот же принцип складчины (внесение участниками одной десятой от всех их доходов, но у критян с прибавлением еще равной для всех дотации от государства), та же высокая гражданственность поведения и бесед за столом, то же привлечение к участию в трапезах детей граждан.Разве что у Афинея более детально рассказывается об устройстве столовых домов и организации самого застолья, подготовкой и проведением которого ведала некая жена (gunhv), в помощь которой давались три или четыре помощника из простолюдинов (tw'n dhmotikw'n) и слуги - подносщики дров (qeravponte" xulofovroi).

Но самое, может быть, важное состоит в указании на связь совместных трапез-сисситиев и столовых мужских домов-андриев с подразделениями гражданской общины - гетериями: "Все граждане подразделяются на гетерии, а называются они андриями", как сказано об этом не слишком аккуратно в Афинеевом переложении Досиада. Из критских надписей мы узнаем, что гетерии ведали усыновлением (IC, IV, N 72, col.X, 34-39) и обладали судебной властью (IC, IV, N 42 B 12). В связи с этим некоторые исследователи предполагают, что критские гетерии были гражданско-гентильными подразделениями дорийских общин на Крите наподобие аттических фратрий 2. Однако это мнение разделяется не всеми; Э.Кирстен, например, считает, что эти гетерии (как и спартанские сисситии) были именно бытовыми и столовыми товариществами, существовавшими наряду с более обычной гражданско-гентильной организацией 3. Однако в любом

- 16 -

случае эти объединения мужчин-сотрапезников в дорийских общинах носили институционализированный характер, были своеобразными ячейками гражданского общества и в категорию альтернативных сообшеств включены быть не могут.


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[1] По этому вопросу см. специальное исследование: Андреев Ю.В. Мужские союзы в структуре дорийского полиса // Проблемы соци-ально-политической организации и идеологии античного общества. Л., 1984, с.4-20.
(назад)

[2] Иоселиани Л.Г. Гортинские законы. Тбилиси, 1966, с.186-188; Bucheler F., Zietelmann E. Das Recht von Gortyn // RhM, Bd.40, 1885, S.55; Ziebarth E. Hetairia // RE, Bd.VIII, Hbbd.16, 1912, Sp.1373; Willetts R.F. Aristocratic Society in Ancient Crete. London, 1955, p.23; Bellen H. Hetairia // Der Kleine Pauly, Bd.2, (1975) 1979, Sp.1123 f.
(назад)

[3] Kahrstedt U. Griechische Staatsrecht, Bd.I, Goettingen, 1922, S.352; Kirsten E. Die Insel Kreta in 5. und 4.Jahrhundert. Leipzig, 1936, S.147-148. Критику их взглядов см. в работе Л.Г. Иоселиани.
(назад)


© 2002 г. Э.Д. Фролов, Е.В. Никитюк,
А.В. Петров, А.Б. Шарнина
© 2002 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2002 г. Центр антиковедения