Сетевой издательский проект ARISTEASСетевой издательский проект"ARISTEAS"

Введение
Глава 1. Алкмеониды и тирания
   Генеалогия
   Алкмеониды и Килонова смута
   Алкмеониды и Лидия
   Происхождение богатства Алкмеонидов
   Алкмеониды и Писистрат
      Борьба трех партий в Аттике
      Соглашения с Писистратом
      Клисфен - архонт 525/24 г.
   Освобождение Афин от тирании
      Алкмеониды и Дельфы
      Помощь Спарты в изгнании тиранов
Глава 2. Алкмеониды и демократия
      Борьба с Исагором и обращение к народу
      Хронология борьбы Клисфена с Исагором и проведения реформ
      Спартанское вторжение и победа Клисфена
      Посольство в Персию
   Реформы Клисфена и их влияние на афинскую аристократию
Глава 3. Филаиды и тирания
   Генеалогия
   Мильтиад Старший и афинская колония на Херсонесе Фракийском
   Кимон Коалем
   Мильтиад Младший
Глава 4. Филаиды и Алкмеониды в начале V в. до н.э.
   Мильтиад Младший и афинская демократия
      Возвращение Мильтиада в Афины и первый суд
      Мильтиад - военачальник: Марафонская битва и Паросская экспедиция
   Алкмеониды и медизм в Афинах
   Взгляд на положение аристократии в демократических афинах
Заключение
Приложения
   Приложение 1. Библиография
   Приложение 2. Список сокращений
   Приложение 3. Генеалогические таблицы
       Таблица I. Мифологическая родословная Алкмеонидов
       Таблица II. Мифологическая родословная Филаидов
       Таблица III. Историческая родословная Алкмеонидов
       Таблица IV. Историческая родословная Филаидов




ВЛАДИМИРСКАЯ Ольга Юрьевна | Алкмеониды и Филаиды афинские

Монография составлена на основании диссертации на соискание ученой степени кандидата/доктора исторических наук. Специальность 07.00.03 - Всеобщая история (История Древнего Рима/Древней Греции), защищенной на историческом факультете Санкт-Петербургского Университета в 1997 г. © 2001 г. О.Ю.Владимирская; © 2001 г. Центр Антиковедения СПбГУ

ГЛАВА 1. АЛКМЕОНИДЫ И ТИРАНИЯ

ГЕНЕАЛОГИЯ

"Каковы были исторические представления греков в глубокой древности, это лучше всего видно из генеалогических преданий знатных родов. В Греции, как и во всякой другой стране, аристократия дорожила своими родословными, как удобным средством возмещать недостаток собственных заслуг действительными или мнимыми заслугами предков. Все эти родословные восходили до богов, но списка человеческих предков нигде нельзя проследить дольше Х века"[35].

"Тем не менее сами греки, за редким исключением, свято верили в подлинность аристократических родословных, ибо в них они видели наиболее важное подтверждение своего кровного родства с величайшими героями минувшей эпохи, гарантию неразрывного единства поколений, разделенных тысячелетиями"[36].

Остановимся вначале на происхождении Алкмеонидов, чей род берет свое название от имени Алкмеона, который прославился, пожалуй, только своими мифическими предками. Подробное изложение родословной Алкмеона содержится в "Мифологической библиотеке" Аполлодора[37]. Из его рассказа следует, что прародителем Алкмеона был Прометей, рожденный от титана Иапета, сына Урана и Геи, и океаниды Асии, дочери Океана и Тефии (1,1,3; 1,2,2-3). Сыном Прометея был Девкалион, вместе со своей женой Пиррой возродивший людской род после потопа (1,7,2). От них родился Эллин, который "по своему имени и назвал греков эллинами, и разделил между детьми землю", причем его сын Эол, рожденный от нимфы Орсеиды, "воцарился в области Фессалии и назвал живущих там эолийцами" (1,7,1). Эол, взяв в жены Энарету, дочь Деимаха, произвел сына Кретея. У Кретея воспитывалась племянница Тиро, дочь его родного брата Салмонея, которая родила от Посейдона, принявшего образ речного бога Энипея, близнецов Пелия и Нелея и подкинула их (1,9,8-11). Миф этот встречается уже в гомеровской "Одиссее" (ХI,235слл.). Когда Одиссей посещает царство мертвых, к нему является тень Тиро:

Прежде других подошла благороднорожденная Тиро,
Дочь Салмонеева, славная в мире супруга Крефея,
Сына Эолова; все о себе мне она рассказала:
Сердце свое Энипеем, рекою божественно-светлой,
Между реками прекраснейшей, Тиро пленила;
Часто она посещала прекрасный поток Энипея;
В образ облекся его Посейдон земледержец, чтоб с нею
В устье волнистокипучем реки сочетаться любовью...

Далее Посейдон предсказывает Тиро рождение сыновей, но повелевает не называть имя отца.

...В срок от нее близнецы Пелиас и Нелей родилися;
Слуги могучие Зевса эгидоносителя были
Оба они; обладая стадами баранов, в Иолкосе
Тучнополянистом жил Пелиас; а Нелей жил в песчаном
Пилосе.

Близнецов воспитали пастухи, а Тиро вышла замуж за своего дядю Кретея, основавшего Иолк (Apol.,1,9-11). Кретей усыновил детей, но после его смерти братья поссорились, и Пелий, захвативший трон Иолка, изгнал Нелея; тот отправился в Мессению, где правил его родственник Афарей. По версии Павсания, "... этот Афарей основал город Арену в Мессении и принял в свой дом своего двоюродного брата Нелея, сына Крефа, внука Эола, хотя его называли сыном Посейдона; он был изгнан из Иолка Пелием; Афарей дал ему приморскую часть своей земли, на которой кроме других городов был также и Пилос; в нем Нелей и основал свое царство" (Paus.,IV,2,5). В другом месте Павсаний, описывая историю Пилоса, говорит, что "... построил его Пилос, сын Клесона, приведя из Мегариды занимавших ее тогда лелегов. Но он не воспользовался тем городом, который он выстроил, будучи изгнан Нелеем и пеласгами, пришедшими из Иолка. Уйдя отсюда в соседнюю область, он занял там Пилос в Элиде. Воцарившись в Пилосе, Нелей настолько высоко поднял славу Пилоса, что и Гомер в своих песнях[38] называет этот город городом Нелея" (Paus.,IV, 36,1). Надо отметить, что в Пелопоннесе, по словам Страбона (Strabo,VIII,3,7), было три Пилоса, и уже в его время (а вероятно, и раньше) велись споры, какой же именно город является городом Нелея и родиной Нестора, так что древний автор подробно разбирает этот вопрос (Strabo,VIII,3,7;3,17;3,26-29). Аполлодор же считает, что Пилос основал сам Нелей (Apol.,1,9,9).

Женой Нелея была Хлорида, единственная оставшаяся в живых дочь Амфиона и заносчивой Ниобы (Od.,ХI,281-283; Apol.,III,5,6). Нелей стал отцом 13 детей, однако в живых остались лишь дочь Перо и сын Нестор. Гибель же остальных сыновей связана с Гераклом, который вторгся в Пилос, разрушил его и "убил Нелея и всех сыновей его, кроме Нестора, который, будучи еще совсем юным, воспитывался в это время у герениев" (Apol.,II,7,3). Об этой битве старец Нестор рассказывает под Троей юному Патроклу (Il.,ХI,656слл.):

Нас угнетала постигшая Пилос Гераклова сила
В древние годы: защитники града храбрейшие пали.
В доме Нелея двенадцать сынов-ратоборцев нас было,
И остался один я: они до последнего пали!

Позже Нестор подчинил своей власти почти всю Мессению: "Когда у сыновей Афарея произошла битва с Диоскурами, их двоюродными братьями, <...> то дом Афарея совершенно прекратился по мужской линии, и власть над мессенянами перешла к Нестору, сыну Нелея ..." (Paus.,IV,3,1).

Нестор женился на Анаксибии, дочери Кратиея, и среди его сыновей был Фрасимед, дед Алкмеона, и Писистрат, родоначальник Писистратидов, давших Афинам знаменитого тирана VI в. до н.э. (Od.,III,35-40; Apol.,1,9,9).

Более всего Нестор прославился своим участием в походе на Трою со своей "дружиной" и 50 кораблями (Il.,II,566). Агамемнон чтил Нестора больше всех своих советников (Il.,II,21), ибо "правдой и мудростью всех он людей превосходит" (Od.,III,244). Несмотря на свою старость (ведь Нестор царствует уже над третьим поколением пилосцев), он смелый боец и незаменимый советчик (Il.,IV,320sqq.):

Молод я был, а теперь и меня постигнула старость.
Но и таков я пойду между конными; буду бодрить их
Словом моим и советом: вот честь, остающаясь старцам.

А вот великолепное описание речи Нестора (Il.,I,247слл):

... Нестор
Сладкоречивый восстал, громогласный вития пилосский:
Речи из уст его вещих, сладчайшие меда лилися. ...
Он, благомыслия полный, советует им и вещает...

После окончания Троянской войны Нестор благополучно возвратился в Пилос и царствовал там еще по крайней мере 10 лет, так как Телемах посещает его расспрашивая об Одиссее (Od.,III,5слл.). Честность, осторожность, мудрость, почтение к богам принесли Нестору славу и почет среди эллинов. Могила Нестора находилась в центре Пилоса (Paus.,IV,36,2).

Как уже было сказано, среди сыновей Нестора были "юный, богу подобный красой Фрасимед и "младший из братьев, <...> Писистрат благородный" (Od.,III,414-415). О Фрасимеде известно лишь то, что он был отцом Силла и похоронен недалеко от Пилоса (Paus.,II,18,2;IV,36,2). Сын Силла Алкмеон бежал в Афины после возвращения в Пелопоннес Гераклидов, произошедшего, по Фукидиду (Thuc.,I,12,2), через 80 лет после падения Трои, то есть около 1103 года до н.э., если датировать Троянскую войну 1193-1183 годами. Павсаний пишет, что Гераклиды "изгоняют из Лакедемона и Аргоса Тисамена, а из Мессении потомков Нестора, Алкмеона, сына Силла, внука Фрасимеда и Писистрата, сына Писистрата и детей Пэона, сына Антилоха, а вместе с ними Меланфа, сына Андропомпа, внука Бора, правнука Пенфила, праправнука Периклимена. Тисамен и его дети вместе с войском ушли в нынешнюю Ахею; Нелеиды же, кроме Писистрата, - о нем я не знаю, куда он ушел, - все удалились в Афины, и роды Пэонидов и Алкмеонидов получили свое имя от них. Меланф даже получил царскую власть, отняв ее у Фимета, сына Оксинта; Фимет царствовал в Афинах последним из рода Тесея" (Paus.,II,18,8-9).

Итак, Алкмеониды - пришельцы, беглецы (вероятно, вследствие дорийского нашествия, которое отождествляли с возвращением Гераклидов)[39] из Мессении. Однако достоинство рода от этого ничуть не страдает: пришельцем Павсаний считает (вслед за Геродотом, V,65 и Страбоном, IХ,7) и Меланфа, захватившего царскую власть в Афинах, отца знаменитого Кодра, ценой собственной жизни спасшего Аттику от нашествия пелопоннесцев-дорийцев (Paus.,1,19,5; 1,39, 5). Сами Алкмеониды считали себя автохтонами, на что указывают сообщения Геродота, писавшего, вероятно, под влиянием этой традиции[40]: "Алкмеониды были в Афинах уже издревле знамениты" (Her.,IV,125); "... в Афинах не было знатнее и более уважаемых людей, чем они" (Her.,IV,124); "... Алкмеониды, афинский род, изгнанный Писистратидами..." (Her.,V,62). Пиндар в седьмой Пифийской оде, посвященной победе Мегакла Младшего, сына Гиппократа, в состязании колесниц, называет Алкмеонидов сынами Эрехтея, древнейшего мифического царя Афин, тем самым приписывая им изначальную связь с этим городом.

Относительно происхождения Алкмеонидов надо указать на их родство с Писистратидами, что могло послужить дополнительным стимулом в борьбе этих двух родов за власть в Афинах в VI веке до н.э. Теперь перейдем к первому в полной мере историческому событию, известному нам об Алкмеонидах.

АЛКМЕОНИДЫ И КИЛОНОВА СМУТА

На более твердой, по сравнению с мифологией, почве засвидетельствованных древними авторами исторических фактов мы оказываемся в середине VII в. до н.э., столкнувшись с событием большой важности как для рода Алкмеонидов, так и для Афин в целом - с Килоновой смутой. В масштабе афинского полиса это была первая попытка насильственного захвата власти и установления тирании[41], на историю же Алкмеонидов, которые интересуют нас в первую очередь, участие в подавлении заговора наложило заметный отпечаток: так называемый "Килонов грех" (Kyloneion agnos) с тех пор тяготел над этим знатным родом и неоднократно предоставлял их врагам возможность использовать его в своих целях.

О попытке Килона захватить власть в Афинах около 630 г. до н.э. пишут: кратко - Геродот (V,71), обстоятельно - Фукидид (I,126); Плутарх - в основном о грехе Алкмеонидов (Sol.,12). С отрывка о суде над Алкмеонидами начинается дошедший до нас текст "Афинской политии" Аристотеля. Изложение событий есть в схолиях к "Всадникам" Аристофана (445), упоминает о Килоне и Павсаний (I,28,1; VII,25,3). В повествовании об основных событиях эти рассказы, в общих чертах, совпадают.

Килон, афинянин из старинного рода, победитель на Олимпийских играх, женатый на дочери мегарского тирана Феагена, решил захватить власть в Афинах. Дельфийский оракул повелел ему совершить задуманное в величайший праздник Зевса. Килон, неправильно истолковав знамение, предпринял попытку овладеть Акрополем во время Олимпийских игр, хотя был еще и другой праздник Зевса - Диасии. Но, захватив Акрополь с помощью своих сообщников и предоставленных Феагеном воинов, он был осажден там афинянами (в основном пришедшими с хоры), которые, видя, что осада затягивается, разошлись, перепоручив дело, по версии Геродота, пританам навкраров, Фукидида - архонтам[42]. Осажденные страдали от голода и жажды; самому Килону удалось бежать, остальные сели в качестве умоляющих к алтарю. Относительно дальнейших событий приведем версии трех источников.

"Старосты навкрарий, которые тогда правили Афинами, склонили Килона с товарищами уйти оттуда, обещая сохранить им жизнь. Вина же за убиение Килона и его приверженцев лежит на Алкмеонидах (phoneusai de autous aitie echei Alkmeonidas, Her.,V,71).

"Когда афинские стражи Акрополя[43] увидели, что осажденные вот-вот умрут в святилище, они вывели их оттуда, пообещав не причинять вреда, а затем умертвили. Убили также несколько человек, искавших спасения в святилище Милостивых богинь. С тех пор всех участвовавших в этом святотатстве и их потомков стали называть нечестивцами и осквернителями богини (kai apo toutou enageis kai aliterioi tes theou ekeinoi te ekalounto kai to genos to ap' ekeinon, Thuc.,I,126,11).

"Участников заговора Килона, искавших с мольбой защиты у богини, архонт Мегакл уговорил сойти с Акрополя и предоставить дело решению суда. Они привязали к статуе богини нитку и держались за нее. Но когда они, сходя с Акрополя, поравнялись с храмом Почтенных Богинь, нитка сама собой оборвалась. Мегакл и другие архонты бросились хватать заговорщиков под тем предлогом, что богиня отвергла их мольбу. Кто был вне храма, тех побили камнями, а кто искал прибежища у алтарей, тех закололи <...> . С той поры этих убийц стали называть "проклятыми"; их все ненавидели (... ek toutou de klethentes enageis emisounto, Plut. Sol.,12).

Из трех авторов лишь Плутарх определенно называет Мегакла Алкмеонида одним из архонтов, совершивших убийство. Геродот заявляет, что вина за убийство лежит на Алкмеонидах, но не поясняет, как все произошло. Осторожнее всех высказывается Фукидид: он вообще не упоминает в своем рассказе Алкмеонидов, быть может, желая подчеркнуть тем самым, что не они одни участвовали в святотатстве.

Однако даже если Алкмеониды и не одни умертвили сторонников Килона, вся тяжесть вины легла на них. Этот инцидент будет играть роль почти до конца У в. до н.э., когда лакедемоняне потребовали изгнать всех, над кем тяготело проклятие, то есть, как пишет Фукидид, прежде всего Перикла, со стороны матери принадлежавшего к Алкмеонидам. Этот род находился как бы на особом положении, и им постоянно напоминали об их проступке.

Наказанием для Алкмеонидов, помимо клейма "enageis", послужили суд и изгнание из Афин. Плутарх относит этот суд ко времени Солона (до проведения им реформ) и пишет, что "просьбами и убеждениями он уговорил так называемых "проклятых" подвергнуться суду трехсот знатнейших граждан. Обвинителем выступал Мирон из Флии. Они были осуждены; оставшиеся в живых были изгнаны, а трупы умерших были вырыты и выброшены за пределы страны" (Plut.Sol.,12). Далее Плутарх рассказывает о приглашении с Крита Эпименида, который произвел требуемое очищение города.

Как считал Аристотель, неизвестно, так как начало рассказа об этом суде, возможно, давшее бы ответ на вопрос, отсутствует. Текст "Афинской политии", которым мы располагаем, начинается со следующий слов: "...[Судили их триста судей] из благородных родов, принеся присягу над жертвенными животными, [причем обвинял] Мирон. Когда осуждено было кощунство, преступники были выброшены из могил, а род их изгнан в вечное изгнание. Критянин Эпименид по этому поводу совершил очищение государства" (Ath.pol.,1).

Сходство сообщений Плутарха и Аристотеля очевидно, и тот факт, что последний рассказывает о суде над Алкмеонидами прежде чем о законодательстве Драконта, скорее всего, сделано для придания завершенности эпизоду с Килоном и не означает, что Аристотель помещал процесс над Алкмеонидами в до-драконтовскую эпоху[44]. К тому же, между святотатством и судом должно было пройти какое-то время, так как главные виновники успели уже умереть[45].

В то же время нельзя, как это делали некоторые ученые (например, О.Зеек, а за ним Г. Де Санктис и Ю.Белох)[46], вообще отрицать суд и изгнание Алкмеонидов в эпоху Солона, и относить их ко времени борьбы Исагора и Клисфена в конце VI в. до н.э. Такой взгляд опирается на следующие предположения: 300 евпатридов, вершивших суд над Алкмеонидами - это 300 приверженцев Исагора (Her.,V,72); у имени Мирона в сообщении Плутарха стоит демотик (Myronos tou Phyleos), который мог появиться только после реформ Клисфена; Платон относит деятельность Эпименида Критянина к концу VI в. до н.э. (Leg.,642d-e); наконец, если бы Алкмеониды были изгнаны во время Солона, Алкмеон не мог бы предводительствовать афинянами во время Первой Священной войны (Plut.Sol., 11).

Однако совпадение цифры 300, на наш взгляд, еще не достаточно для отождествления этих двух событий. Название дема при имени Мирона могло быть употреблено просто для обозначения его родины, ведь демы существовали до Клисфена, и его реформа во многом на них опиралась; не исключено также, что Плутарх мог перенести введенный Клисфеном обычай называть при имени человека дем, откуда он родом, в более раннюю эпоху[47]. Деятельность Эпименида в Афинах, по другой античной традиции, предшествует реформам Солона: согласно Диогену Лаэртскому (I,10,110), Эпименид прибыл в Афины в 46 Олимпиаду (596-593гг.), Свида (s.v. Epimenides) датирует его прибытие 44 Олимпиадой (604-601 гг.). Алкмеон мог быть предводителем афинян в Первой Священной войне, вернувшись по амнистии Солона, так как Алкмеониды, скорее всего, не входили в категорию лиц, изъятых из амнистии. Это были осужденные "царями в ареопаге, или у эфетов, или в пританее" за убийство отдельных лиц (epi phonoi), или за массовые убийства (epi sphagaisin), или за стремление к тирании (epi tyrannidi) (Plut.Sol.,19). Казалось бы, Акмеониды виновны именно в массовых убийствах, но их обвинение - оскорбление богини (они были enageis kai alithpioi tes theou, Thuc.,I,126)), и вынесено оно специальным судом из трехсот человек.

Наконец, одно свидетельство Фукидида, на наш взгляд, разрешает вопрос о количество изгнаний Алкмеонидов: "Афиняне изгнали этих нечестивцев, а впоследствии лакедемонянин Клеомен с помощью восставших афинян вторично изгнал живущих, а кости умерших велел вырыть из могил и выбросить из страны" (Thuc.,I,126). Из данного пассажа ясно видно, что Алкмеонидов изгоняли два раза[48].

Итак, как нам кажется, нет достаточно веских оснований для отрицания двух изгнаний Алкмеонидов, одно из которых произошло во время Солона, второе - в конце VI в. до н.э., в момент борьбы за власть Исагора и Клисфена[49].

По мнению Геродота, из-за проклятия, тяготевшего над Алкмеонидами, распался союз Мегакла и Писистрата после его второго прихода к власти с помощью уловки с женщиной, переодетой в Афину: "Придя таким образом снова к власти, Писистрат по уговору с Мегаклом взял себе в жены его дочь. Но так как у него были уже взрослые дети, а род Алкмеонидов, к которому принадлежал Мегакл, как считали, был поражен проклятием, то Писистрат не желал иметь детей от молодой жены..." (Her.,I,60-61). Мегакл был оскорблен и порвал с Писистратом.

Наконец, на основании родового проклятия лакедемоняне требовали изгнать из Афин Перикла (Thuc.,I,127), и хотя из этого ничего не вышло, сам факт показателен.

Еще раз подчеркнем, что "Килонов грех" сыграл видную роль в истории рода Алкмеонидов и если не коренным образом повлиял на ее ход, то постоянно напоминал о себе и давал врагам Алкмеонидов (а в случае с требованием Спарты - и афинским врагам) удобный предлог для своих действий.

На наш взгляд, Килонова смута и последовавшие за ней события выявили особенности, характерные для взаимоотношений аристократических родов и во многом типичные для поведения аристократии.

Обратимся сперва к фигуре Килона. Он происходит из старинного и знатного рода (Thuc.,I,126), укрепляет свое положение женитьбой на дочери мегарского тирана Феагена (ibid.; Paus.,I,28,1), одерживает победу на Олимпийских играх в двойном беге (Paus.,I,28,1) (что могло подтолкнуть его к мысли о захвате власти, ибо Олимпийская победа в архаической Греции имела большое значение и придавала вес победителю)[50]. Наконец, при взятии Акрополя он опирается как на войско, предоставленное Феагеном, так и на своих "друзей" (Her.,V,71; Thuc.,I,126).

Все эти черты - знатность, династические связи с тиранами, победы на Олимпийских играх, опора на сородичей и hetairoi, желание превзойти другие аристократические роды, - типичны для аристократии архаического периода, мы находим их и у Алкмеонидов. На наш взгляд, именно чувство соперничества побудило архонта Мегакла так решительно и жестоко расправиться с килоновцами. Эта причина лежит на поверхности; о глубинных мотивах противостояния - были ли это экономические причины[51] или, быть может, борьба региональной аристократии, которую представлял Килон, с городской, Алкмеонидами[52], - мы можем только догадываться: источники этого не поясняют. Возможно, все механизмы внутренней борьбы аристократических кланов были скрыты и для современников тех событий.

Подавляя мятеж, Мегакл воспользовался благоприятной для него в тот момент ситуацией: Килон с сообщниками или вовсе не смог захватить Акрополь (по версии Геродота, V,71), или был осажден так сбежавшимся из деревень народом (как сообщает Фукидид, I,126), который и предоставил девяти архонтам полномочия уладить дело любым способом который они сочтут наилучшим (Thuc.,I,126). Вполне вероятно, что сразу после Килоновой смуты никакого наказания Алкмеонидам не последовало еще и потому, что их соперники - сподвижники Килона - были повержены, часть аристократических семей сама принимала участие в подавлении мятежа, народ не сочувствовал Килону и в тот момент остался в стороне от событий, связанных с Алкмеонидами, а прочие аристократические кланы, не связанные ни с Килоном, ни с Алкмеонидами, возможно, не были достаточно сильны, чтобы противостоять последним. Можно предположить, что, подавив выступление Килона, Алкмеониды на какое-то время укрепили свое ведущее положение в Афинах.

Период общего главенства аристократии в архаической Греции отличался также непрочным положением отдельных аристократических родов внутри своих полисов. В первую очередь это объясняется междоусобной борьбой самих аристократов, использующих любой удобный момент для того, чтобы превзойти своих соперников. В то же время они, поверженные и изгнанные, казалось бы, окончательно, вновь возвращаются и занимают ведущее положение у себя на родине.

События, связанные с Килоновой смутой, - первый тому пример в Афинах. Плутарх предваряет рассказ о суде над Алкмеонидами во время Солона следующим замечанием: "...Оставшиеся в живых сообщники Килона опять вошли в силу и постоянно враждовали с партией Мегакла" (Plut.Sol.,12).

Политическая борьба ведется с переменным успехом, и на этот раз противники Алкмеонидов одержали верх, безошибочно угадав их самое уязвимое место: не убийство как таковое (ведь Килон был узурпатором, покусившимся на государственный строй, и архонты получили полномочия на ликвидацию смуты)[53], а убийство людей, сидящих с мольбой у алтаря, то есть оскорбление богов, религиозное преступление. Обвинив Алкмеонидов в нечестии (asebeia), "сообщники Килона" сыграли на религиозном чувстве народа и сумели разжечь страсти и накалить ситуацию до такой степени, что как-то стабилизировать положение смогли только суд над Алкмеонидами, проведенный при посредничестве "уже пользовавшегося тогда большой известностью" Солона (Plut.Sol.,12) и их изгнание (причем трупы умерших, среди которых, вероятно, были главные виновники святотатства, вырыли из могил и выбросили за пределы страны). Чтобы отвести от государства гнев богов, было проведено очищение приглашенным с Крита Эпименидом.

Во всей истории Алкмеонидов, начиная с Килоновой смуты, бросается в глаза потрясающая мобильность, приспособляемость и выживаемость этого рода: Алкмеонидов не раз изгоняют из Афин, но они снова и снова возвращаются, чтобы играть еще более видную роль в родном полисе. Причем весьма вероятно, что участие в Килоновой смуте они смогли позже использовать для создания легенды о своей изначальной ориентации на борьбу с тиранией[54]. Прямые указания на то, что Алкмеониды ненавидели тиранов, мы находим у Геродота (VI,121;123). Такие сведения историк мог почерпнуть из традиции этого рода[55], которая, вероятно, сформировалась во второй половине VI в. до н.э. во время изгнания Алкмеонидов и их участия в свержении тирании. Они вполне могли присовокуплять к своим действиям против Писистрата и Писистратидов воспоминания о том, как представители их рода подавили выступление Килона, пытавшегося впервые установить тиранию в Афинах.

Говоря о Килоновой смуте, необходимо наметить еще одну тему, возникающую по мере рассмотрения данного вопроса, а именно: взаимоотношения Алкмеонидов и Дельфийского оракула.

Плутарх со ссылкой на дельфийские документы пишет, что Алкмеон (сын виновного в нечестии Мегакла) был предводителем афинян в Первой Священной войне (Plut.Sol.,11), которая велась в начале VI в. до н.э. союзом Афин, Фессалии и Сикиона против жителей Кирры, чтобы помешать им, как пишет Плутарх, "издеваться над оракулом" (ibid.) [56].

У Плутарха рассказ об Алкмеоне и Первой Священной войне предшествует повествованию об изгнании Алкмеонидов; однако с уверенностью сказать, какое событие было раньше, невозможно. Большинство исследователей сходится на том, что Алкмеониды вернулись в Афины по амнистии Солона, и тогда Алкмеон мог участвовать в этой войне как предводитель афинян, когда бы она ни началась или велась - до суда над Алкмеонидами или после[57].

Можно предположить, что связь Алкмеонидов с культом Аполлона и с Дельфами, которая прослеживается на протяжении всего VI в. до н.э., установилась после их изгнания из Афин. По всей видимости, Алкмеониды в VII в. еще не имели влияния на Дельфийский оракул, так как он дает совет Килону о времени наилучшего захвата власти в Афинах (то, что Килон неправильно понял оракул, - это уже беда его самого; двусмысленность же прорицания - одна из традиций Дельф), и, в лучшем случае, безразличен к Алкмеонидам, которые уже тогда занимали видное место в государстве. Есть даже мнение, что Дельфы были враждебны этому роду[58], и обвинение в нечестии идет от них[59]. С другой стороны, в первой половине VI в. Алкмеониды, видимо, уже имеют связь с оракулом[60]. Именно так можно расценить следующее сообщение Геродота: "Алкмеон, сын Мегакла, оказал помощь лидийцам, прибывшим из Сард от Креза к Дельфийскому оракулу, и заботился о них" (Her.,VI,125)[61].

Еще один довод в пользу того, что сближение Алкмеонидов с Дельфами произошло после их обвинения в святотатстве, состоит в специфике самого божества - патрона Дельф. К.К.Зельин отмечает, что "особенное значение имел Аполлон как бог, требующий и дарующий очищение, необходимое, если была пролита кровь, и от человека, виновного в ее пролитии, отступились сородичи и соплеменники"[62]. В этом случае обращение Алкмеонидов к Аполлону и Дельфам как центру его культа выглядит закономерным: проклятые в своем отечестве, они должны были стремиться получить очищение от своего преступления и, очевидно, получили его[63].

Такая реконструкция событий - лишь очередное предположение, но, как мы видели, в источниках содержатся лишь намеки на отношения Алкмеонидов с Дельфами в начале VI в. до н.э. Ниже мы еще вернемся к этой теме, причем сведения, предоставленные древними авторами, станут более определенными.

Итак, Килонова смута - первое известное нам проявление открытого противостояния в афинском обществе, вызванное выступлением личности тиранического склада - Килона, пытавшегося захватить власть в своем полисе. Эти события происходили на фоне соперничества аристократических кланов и способствовали еще большему расколу в их рядах. Отпор Килону дал род Алкмеонидов, уже тогда видный и влиятельный: на это указывает как то, что Мегакл был архонтом, так и то, что другие аристократы воспользовались Килоновой смутой, чтобы изгнать Алкмеонидов и ослабить их влияние, придав происшествию характер религиозного преступления. На этот раз усилия Алкмеонидов увенчались успехом, и попытка Килона потерпела крах, но в VI в. до н.э. они уже не смогли воспрепятствовать возвышению Писистрата и установлению его тирании в Афинах.

АЛКМЕОНИДЫ И ЛИДИЯ

Как уже было сказано, несмотря на обвинение в нечестии и изгнание, Алкмеониды вновь возвратились в Афины. Наши источники обычно говорят о роде Алкмеонидов в целом, выделяя при этом одного лидера (возможно, главу рода) для различных периодов афинской истории: в Килоновой смуте участвовал Мегакл, в начале же VI в. до н.э., как мы видели, на сцену выходит его сын Алкмеон. Известно, что он возглавлял афинское войско в Первой Священной войне (Plut.Sol.,11) и был каким-то образом связан с Лидией; на этом факте, сообщаемом Геродотом, мы остановимся подробнее.

Историк рассказывает в VI книге о сигнале щитом, который якобы дали Алкмеониды персам во время Марафонской битвы, и, считая такие слухи нелепыми, опровергает их в том числе и тезисом о том, что Алкмеониды, знатный и уважаемый род, были с давних пор связаны с Афинами (Her.,VI,124). "Алкмеониды были в Афинах уже издревле знамениты", - пишет он (Her.,VI,125) и далее делает отступление, связанное с интересующим нас вопросом. "Со времен же Алкмеона и Мегакла они достигли высокого почета. Алкмеон, сын Мегакла, оказал помощь лидийцам, прибывшим из Сард от Креза к Дельфийскому оракулу, и заботился о них. Услышав от своих послов к оракулу об услугах Алкмеона, Крез просил его прибыть в Сарды. Когда Алкмеон приехал в Сарды, царь дал ему в подарок столько золота, сколько он мог унести на себе. Алкмеон же ухитрился еще умножить этот щедрый дар". Он насыпал золото в складки хитона, в сапоги и даже набил им рот, так что с трудом вышел из сокровищницы. "При виде этого Крез не мог удержаться от смеха и не только оставил все унесенное им золото, но еще и добавил не меньше. Так-то этот дом чрезвычайно разбогател. Алкмеон же этот держал четверку лошадей и победил в Олимпии, получив награду" (Her.,VI,125). Далее следует повествование об очередном возвышении рода Алкмеонидов путем брака Мегакла, сына Алкмеона, с дочерью сикионского тирана Клисфена.

На первый взгляд может показаться, что приведенный пассаж Геродота состоит из рассказа явно анекдотического характера (как Алкмеон получил золото) и слухов, ибо Алкмеон, согласно принятой датировке, скорее всего, не мог встретиться с Крезом. Правление лидийского царя датируется примерно 560-547 гг. до н.э. (последняя дата - год взятия Сард Киром Старшим)[64], Алкмеон же к тому времени уже сошел с политической арены (хотя неизвестно, когда он умер), и во время борьбы трех партий в Аттике перед приходом Писистрата к власти в 561/60 г. Алкмеонидов возглавлял Мегакл (Her.,I,59; Aristot.Ath.pol.,13,4-5; Plut.Sol.,29). С другой стороны, Геродот определенно связывает посольство Креза в Дельфы с готовящейся войной против персов (то, что такое посольство в действительности имело место, кажется весьма правдоподобным, учитывая как характер данного лидийцам прорицания (Her.,I,53), так и щедрость даров, подробно описанных Геродотом (I,50-52)[65]), отправлено же оно могло быть незадолго перед войной, то есть, скорее всего, в конце 50-х гг. VI в. до н.э.

Маловероятно, чтобы историк сам выдумал рассказ об Алкмеоне и Крезе, скорее всего, он воспользовался традицией, которая бытовала в его время. Отнесясь с должным вниманием к сообщению Геродота, можно попытаться выделить из данного отрывка исторические факты и сделать предположение о том, как сформировалась такая традиция. На наш взгляд, историческое ядро этого рассказа складывается из следующих частей.

Прежде всего, это посольство Креза в Дельфы, которое, как уже отмечалось, было на самом деле; к тому же, лидийские цари и прежде обращались за помощью к Аполлону: вспомним войну Алиатта с Милетом и его болезнь из-за сожжения храма Афины, по поводу чего и был вопрошен оракул (Her.,I,17-22).

С другой стороны, нет достаточных оснований для того, чтобы отвергнуть факт помощи Алкмеона (или кого-то из рода Алкмеонидов) прибывшим за прорицанием лидийцам. Из него можно сделать различные предположения: о том, что Алкмеониды были связаны с Дельфами, что свою помощь иноземному посольству они использовали для установления отношений (возможно, торгового характера)[66] с Малой Азией, или такие отношения (или даже проксения) уже существовали, и лидийцы знали, к кому обращаться[67].

Возможно, традиция, связавшая имя Алкмеона с лидийским царем Крезом, возникла во второй половины VI в. до н.э., когда в живых уже не было ни того, ни другого. Народная память сохранила об обоих наиболее яркие, характерные факты: про Алкмеона помнили, что он помог посольству варваров в Дельфы, посещал Малую Азию и был богат, про Креза, наряду со многим другим, - что он вопрошал оракул и, как любой восточный правитель, был щедр.

В одной истории произошло соединение двух известных исторических персонажей и характерных для них действий. Это могла быть народная традиция, слухи, ходившие про Алкмеонидов в Афинах, на что указывает нелестный для главного действующего лица анекдот о способе получения золота, где Алкмеон предстает в смешном виде. С другой стороны, история о встрече Алкмеона с Крезом по приглашению последнего и о богатых дарах, полученных за услугу лидийскому царю, поднимала престиж Алкмеонидов в глазах других аристократов (естественно, до похода персов на Грецию) и могла быть поддержана и развита этим родом. Точнее определить способ формирования данной традиции мы не решаемся.

Впрочем, как было сказано, принять это сообщение Геродота без сяких оговорок мешают лишь соображения хронологического порядка. Если же предположить, что Алкмеон посетил Креза, будучи весьма пожилым человеком (когда во главе рода уже стоял Мегакл), или что было два Алкмеона (один из которых действовал во время Первой Священной войны, а второй ездил к Крезу), хотя нам это кажется весьма маловероятным, то наши рассуждения о способе формирования данной традиции становятся необязательными, так как появляется возможность следовать рассказу Геродота без каких-либо оговорок.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ БОГАТСТВА АЛКМЕОНИДОВ

Интересен самый конец сообщения Геродота об Алкмеоне и Крезе: "Так-то этот дом чрезвычайно разбогател. Алкмеон же этот держал четверку лошадей и победил в Олимпии, получив награду" (Her.,VI,125). На наш взгляд, Геродот завершил данный пассаж упоминанием Олимпийской победы Алкмеона не потому, что историк помещал ее после поездки к Крезу, а чтобы точнее идентифицировать своего героя, указав на еще один известный факт его биографии - не только на дружественные отношения с Лидийским царем, но и на Олимпийскую победу. Современные исследователи считают, что Алкмеон стал олимпийским победителем на 47 Олимпиаде (то есть в 592 г. до н.э.)[68], что произошло ранее возможной встречи с Крезом.

Геродот (или та традиция, которую он передает) определенно связывает богатство, а значит, в какой-то степени и могущество рода Алкмеонидов с полученными от Креза дарами. Существует мнение, что вся эта история и была выдумана для объяснения роста благосостояния Алкмеонидов в первой четверти VI в. до н.э.[69] Как уже отмечалось, мы полагаем, что в ее основе все же лежат реальные события; здесь хочется отметить другое: даже если Алкмеониды "чрезвычайно разбогатели" по милости лидийского царя, последняя фраза приведенного рассказа Геродота говорит о том, что этот род обладал весьма значительными средствами и на рубеже VII-VI вв. до н.э. Дело в том, что Алкмеон одержал победу в самом престижном аристократическом виде соревнований - состязании колесниц. У Алкмеонидов была одна из лучших конюшен в Афинах, и они не раз побеждали на различных общегреческих играх. Но содержание коней - весьма дорогостоящее предприятие, которое могли себе позволить далеко не все аристократы. То, что Алкмеониды подготовили и выставили четверку скаковых лошадей, победившую в Олимпии в 592 г., - очевидное доказательство их состоятельности уже в самом начале VI в. до н.э.

Продолжая повествование об этапах укрепления положения Алкмеонидов, Геродот пишет о женитьбе Мегакла, сына Алкмеона, на Агаристе, дочери сикионского тирана Клисфена, который "настолько возвысил дом Алкмеонидов, что он стал еще более славен в Элладе" (Her.,VI,126). Последующее изложение сватовства Мегакла (VI,126-130) могло быть взято Геродотом из традиции Алкмеонидов: по словам историка, Мегакла предпочли лучшим женихам со всей Эллады после того как Клисфен продержал их у себя целый год, испытывая "их доблесть, образ мыслей, уровень образования и характер, наблюдая за ними во время гимнастических состязаний и пиров" (Her.,VI,128).

Как верно подметил Д.Г.Кайл[70], состязание за руку Агаристы, в котором принимал участие Мегакл, носило скорее политический, чем романтический характер. Династические браки были одной из важных черт политической игры аристократов: корни их генеалогических древ уходили в мифологическое прошлое, но для процветания требовалась поддержка в виде родственных связей с наиболее видными и славными домами не только родного полиса, но и всей Эллады[71]. Бесспорно при этом, что выгодные родственные связи постоянно выставлялись напоказ, что повышало престиж рода в глазах других аристократов[72]. На нашем примере это видно как нельзя лучше. Геродот завершает рассказ о победе Мегакла в состязании женихов Агаристы следующими словами: "Таким образом, слава Алкмеонидов разнеслась по всей Элладе. От брака же Мегакла с Агаристой родился Клисфен, который ввел филы и установил демократию в Афинах. Назван он был по имени деда по матери, тирана сикионского" (Her.,VI,131). Так что законодатель Клисфен был "наглядным подтверждением" удачной династической политики Алкмеонидов.

Что же касается датировки свадьбы Мегакла и Агаристы, то современные исследователи помещают ее во временной отрезок между 575 и 571 гг. до н.э.: по Геродоту, сикионский тиран пригласил лучших из эллинов свататься за свою дочь сразу после собственной победы в Олимпии с четверкой коней, и для этой победы ученые полагают возможными две даты - 576 или 572 гг. до н.э.[73]

АЛКМЕОНИДЫ И ПИСИСТРАТ

Борьба трех партий в Аттике

На политическую арену Мегакл выступил во время смуты вскоре после проведения Солоном своих реформ. Основные источники, сообщающие об этой борьбе, - это Геродот (I,59), Аристотель (Ath.pol.,13,4-5) и Плутарх (Sol.13;29); упоминания о ней есть у Аристофана (Vesp.,1223; Lys.,35 cum schol.), Дионисия Галикарнасского (I,13,3), Диогена Лаэртского (I,58).

Геродот, наш самый ранний источник, пишет кратко, указывая на региональные различия трех группировок: "У афинян же шли в то время распри между обитателями побережья (предводителем их был Мегакл, сын Алкмеона) и равнинными жителями (во главе с Ликургом, сыном Аристолаида). Писистрат, тогда уже помышлявший о тирании, создал третью партию. Он набрал приверженцев и, открыто став вождем партии гиперакриев, придумал вот какую хитрость..." (Her.,I,59). Далее следует описание того, как Писистрат получил телохранителей-дубинщиков.

Аристотель повествует более подробно, но он, в отличие от Геродота, наряду с региональной характеристикой приводит политические программы трех группировок, отмечая их различный социальный состав. "...Этих партий было три: одна - паралийцев с Мегаклом, сыном Алкмеона, во главе, которые, по-видимому, преимущественно добивались среднего образа правления; другая - педиаков, которые стремились к олигархии, - ими предводительствовал Ликург; третья - диакрийцев, во главе которой стоял Писистрат, казавшийся величайшим приверженцем демократии. К этим последним примкнули, с одной стороны, те, которые лишились денег, отданных взаймы, - ввиду стесненного положения; с другой - люди нечистого происхождения - вследствие страха. Это видно из того, что все эти партии имели прозвания по тем местам, где они обрабатывали землю" (Ath.pol.,13,4-5).

Плутарх (Sol.,13; 29) следует в своем рассказе за Аристотелем, поясняя лишь состав партии Писистрата и говоря, что к их числу "принадлежала масса фетов, особенно враждебно настроенная против богатых".

Данный эпизод - один из наиболее сложных и неоднозначных в истории Афин VI в. до н.э., результатом чего является большое число посвященных этой теме работ и разнообразие выдвигаемых авторами концепций[74]. Ученые, в основном, делятся на тех, кто доверяет сообщаемым Аристотелем сведениям о характере трех группировок, и тех, кто отрицает четкий социальный состав этих групп и считает, что содержание их "политических программ" привнесено писателями более позднего, по сравнению с описываемыми событиями, временем.

Мы не будем подробно останавливаться на этом вопросе, отметим только, что аристократией в значительной степени двигала личная выгода; дальнейшая история Алкмеонидов показывает, что их взгляды могли меняться в зависимости от расстановки сил в борьбе за влияние в Аттике[75]. Впрочем, в данном случае их оценка Аристотелем (что Алкмеониды выступали за средний строй) совпадает с традицией, сохраненной Геродотом (возможно, взятой у самих Алкмеонидов), о достаточно либеральной политике, которой придерживался этот род: сюда относится и их борьба с тиранами, и опора Клисфена на народ, что привело к установлению демократии.

Что же касается борьбы Алкмеонидов с Писистратом, то надо отметить, что в этом соперничестве мог играть роль следующий фактор: оба эти рода вели свое происхождение от Нелеидов, потомков Нелея и Нестора, то есть не уступали друг другу по знатности и могли с одинаковым правом претендовать на власть в Афинах.

Соглашения с Писистратом

Однако удача сопутствовала Писистрату, и он захватил власть с помощью телохранителей-дубинщиков в 561/60 г. до г.э.[76] В ответ на это объединились приверженцы Мегакла и Ликурга и через несколько лет изгнали его (Her.,I,60; Aristot.Ath.pol.,14,3). Но в отсутствие третьей силы возобновилась борьба Мегакла c Ликургом, и первый, "поставленный в безвыходное положение своими противниками" (Ath.pol.,14,3), вступил в соглашение с Писистратом, обещая вернуть его в Афины и выдавая за него свою дочь, что являлось, безусловно, тактическим ходом, позволяющим Мегаклу сохранить свое положение в Афинах.

Договор состоялся, и Писистрат возвратился в Афины в сопровождении женщины, переодетой Афиной-Палладой (Her.,I,60). Но Мегакл не сумел воспользоваться плодами этого соглашения: придя снова к власти и женившись на его дочери, Писистрат не желал иметь от нее детей, "так как у него были уже взрослые дети, а род Алкмеонидов, к которому принадлежал Мегакл, как считали, был поражен проклятием", - поясняет Геродот (I,61). Далее историк пишет: "... Мегакл же пришел в страшное негодование за то, что Писистрат так его обесчестил. В гневе он снова примирился со своими прежними сторонниками (... katallasseto thn echthren tois stasiotesi)" (ibid.), после чего последовал вторичный уход Писистрата из Афин. Замечание о примирении говорит о том, что, возможно, Мегакл порвал отношения со своими приверженцами (или же они отвернулись от него), когда вступил в союз с Писистратом.

Из текста Геродота сложно сделать однозначный вывод, кто были эти сторонники (stasiotai) Мегакла. С одной стороны, это мог быть Ликург, с помощью которого Писистрат был изгнан в первый раз; но ведь именно из-за распри с ним Мегакл и вступил в соглашение с изгнанным тираном. В этой связи заслуживает внимание предположение В.М.Строгецкого, который считает, что в среде самих Алкмеонидов не было единства, не все они одобряли политику Мегакла[77].

Таким образом, антитираническая направленность деятельности Алкмеонидов, о которой сообщает Геродот (VI, 121; 123) не всегда подтверждается фактами: Мегакл заключает с Писистратом сделку, чтобы победить своего более сильного на тот момент соперника; союз с тираном распался не по принципиальным соображением, а из-за личного конфликта. Но политическая ситуация изменчива: проведя в изгнании довольно долгое время и накопив силы и средства, Писистрат вернулся в Афины с помощью оружия. Возможно, в его отсутствие Алкмеониды играли одну из ведущих ролей в управлении государством, но по возвращении тирана им пришлось покинуть Аттику (Her.,I,64), отправившись в свое второе изгнание около 546/45 г. до н.э.[78]

Следующий раз Геродот упоминает об Алкмеонидах уже в шестой книге своего труда в связи с той ролью, которую они сыграли в освобождении Афин от тирании. Согласно Геродоту и Аристотелю, "все время правления тиранов Алкмеониды провели в изгнании" (Her.,VI,123), и "как ни пытались изгнанники, среди которых первое место занимали Алкмеониды, своими собственными силами добиться возвращения, они не могли этого сделать и всякий раз терпели неудачу. Все их попытки оставались тщетными" (Ath.pol.,19, 3). Но недавние археологические находки проливают новый свет на историю Алкмеонидов во время тирании Писистрата и Писистратидов и корректируют сообщения письменных источников.

Клисфен - архонт 525/24 г.

В 1936 г. на афинской агоре были найдены обломки надписи, выполненной на пентеликонском мраморе, которую специалисты классифицируют как список афинских архонтов-эпонимов[79]. После проведенной реконструкции текста (если, конечно, она верна) на одном из фрагментов читаются одно за другим имена Гиппия, Клисфена, Мильтиада, Каллиада, Писистрата. Большинство исследователей считает, что упомянутый здесь Клисфен - знаменитый законодатель, принадлежащий к роду Алкмеонидов[80].

Известно, что Мильтиад был архонтом в 524/23 году (Dion.Hal.,VII,3), следовательно, архонтство Клисфена приходится на 525/24 г. до н.э. В связи с этим возникают трудности, как согласовать свидетельства Геродота и Аристотеля с новооткрытой надписью, ибо 525/24 г. - время правления в Афинах Гиппия (Писистрат умер в 528/27 г.).

Можно предположить, что свидетельство Геродота не полностью отражает события, произошедшие с Алкмеонидами во время тирании в Афинах; на наш взгляд, они примирились с Писистратом и вернулись на родину в какой-то момент до 525/24 г. В качестве поводов к такому возвращению можно рассмотреть несколько вариантов.

Один из них дает текст схолий к "Облакам" Аристофана, который, поясняя встретившееся в 64 стихе имя Ксантиппа, сообщает следующее: "Ксантипп был отцом Перикла, который происходил из рода Алкмеонидов. Жена [Ксантиппа] чванилась своим дядей Мегаклом, трижды победившим на Олимпийских состязаниях и за свою беговую конюшню вернувшимся из изгнания. [Изгнал же его Писистрат, но и призвал назад, уступившего ему право быть провозглашенным победителем] (Schol. in Aristoph. Nubes,64, пер. С.Я.Лурье[81] с нашими изменениями).

В связи с этим отрывком возникает вопрос, каковы были достижения Алкмеонидов на общегреческих спортивных соревнованиях.

Олимпийская победа Алкмеона в 592 г. до н.э. уже была отмечена нами; добавим лишь, что, по сообщению Исократа (XVI,25), "Алкмеон первым из наших граждан победил на Олимпийских играх в состязании парных колесниц". Затем, если верить тексту схолий, победы в Олимпии одерживал сын Алкмеона Мегакл. Точные даты этих побед неизвестны, можно только предположить из контекста, что они произошли во время изгнания Алкмеонидов и до 528/27 г. (смерти Писистрата). Однако в трех Олимпийских победах Мегакла можно с большой долей основания усмотреть кальку с сообщения более раннего автора о другом лице: дело в том, что три победы в Олимпии одержал и Кимон из рода Филаидов (Her.,VI,103). О них мы поговорим ниже, в главе, посвященной этому роду, пока же отметим поразительное сходство сообщений Геродота о Кимоне и схолий к Аристофану о Мегакле: по Геродоту, которому в данном случае нет оснований не доверять, Кимон, находясь в изгнании, победил на двух Олимпиадах и позволил провозгласить победителем Писистрата, за что и был возвращен тираном в Афины. После этого он стал олимпиоником в третий раз, но был убит Писистратидами.

Надо отметить, что такое совпадение в источниках вызывает недоверие ряда современных исследователей, и сообщение схолий отвергается как недостоверное[82]. Такому скептическому отношению способствует и VII Пифийская ода Пиндара, посвященная победе Мегакла Младшего, сына Гиппократа, опять же в состязании колесниц, на Пифийских играх в 486 г.[83] Пиндар славит Мегакла и его предков, "конный род могучих Алкмеонидов":

Влекут меня пять истмийских побед
И та, олимпийская, отменная перед Зевсом,
И эти две, что при Кирре, -
Твои и твоих отцов победы, Мегакл!
          (Pind.Pyth.,VII).

Из оды не совсем ясно, кому принадлежат перечисленные победы на различных состязаниях - одному Мегаклу или роду Алкмеонидов в целом. С.Я.Лурье на основании анализа текста считает, что перечисленные Пиндаром в этой оде победы, в том числе и олимпийская, - это заслуги одного Мегакла Младшего. Ибо если допустить, что под олимпийской подразумевается победа Алкмеона, известная из Геродота и Исократа, то получается, что "славнейший в Афинах род Алкмеонидов, известный до конца V в. своей замечательной конюшней, за более чем сто лет (с 591 по 487) не одержал ни одной победы в Олимпии и только одну на Пифийских состязаниях, несмотря на теснейшие связи Алкмеонидов с Дельфийским храмом, а в то же время один Кимон одержал три победы в Олимпии"[84].

Однако текст Пиндара, подвергнутый такой интерпретации С.Я.Лурье, вполне можно рассматривать как восхваление одного Мегакла, тем более что другие источники, кроме вызывающих сомнения схолий, не говорят больше об Олимпийских победах Алкмеонидов архаического периода, хотя такой значимый факт должен был быть отмечен традицией.

В конечном счете, нам кажется, что необязательно использовать не совсем достоверную традицию, а может быть, просто ошибку схолиаста для объяснения причины возвращения Алкмеонидов в Афины, тем более, что есть еще один вариант объяснения этого обстоятельства. Фукидид (VI,54,5-6) сообщает, что Писистратиды, по приходе к власти, первоначально смягчили тиранию, и на этой волне Алкмеониды могли вернуться, а Клисфен, в знак примирения и добрых отношений рода с новыми тиранами, мог стать архонтом.

Трудно сказать, почему Геродот, а за ним и другие источники умалчивают о столь важном факте, как архонтство Клисфена в 525/24 г., которое могло произойти только в случае примирения будущего реформатора с Писистратидами. Возможно, историк просто не знал о нем, или же частично черпал сведения об Алкмеонидах из сформированной ими самими традиции, где они предстают изначальными противниками тиранов[85].

Нам представляется, что архонтство Клисфена (впрочем, как и Мильтиада) указывает на примирение Алкмеонидов с правившими в Афинах Писистратидами, на создавшийся тогда баланс сил и компромисс между тиранами и видными аристократическими семьями[86]. Однако это равновесие было нарушено убийством Гиппарха в 514 г., за чем последовало ужесточение тирании Гиппия (Aristot.Ath.pol.,19,1).

Принимая во внимание археологический материал, нельзя забывать, что первичные и самые важные сведения поступают из литературных источников, которые в один голос говорят, что именно Алкмеониды во главе с Клисфеном возглавили борьбу с тиранами и в конечном итоге изгнали Писистратидов из Афин (Her.,V,62; Aristot.Ath.pol.,19,3; Isocr.,ХVI,26-27). Поэтому мы не можем согласиться с В.М.Строгецким, который, разделяя Алкмеонидов на тех, кто не шел на компромисс с Писистратидами и оставался в изгнании до конца их правления, и тех, кто примирился с тиранами и вернулся в Афины, проявлением чего стало архонтство Клисфена в 525/24 г., считает, что последний больше не был изгнан, пробыл в Афинах вплоть до падения тирании и не руководил Алкмеонидами при освобождении Аттики[87]. Более приемлемой нам кажется позиция Б.Меритта, первого издателя найденного списка архонтов, который считает, что Алкмеониды во главе с Клисфеном были вновь изгнаны Гиппием после убийства Гиппарха и затем участвовали в битве при Липсидрии и способствовали падению тирании в Афинах[88]. Такая версия полностью подтверждается сообщениями источников: текст схолий к Элию Аристиду сообщает следующее. "Когда был убит сын Писистрата Гиппарх, его брат Гиппий стал сурово править афинянами. Алкмеониды, не вынеся его насилия, ушли из Аттики; среди них был и Клисфен <...>" (Schol. in Arist. Panath.,120,6, пер. наш).

Это известие не нуждается в особых комментариях, ибо с предельной ясностью называет причину, по которой Алкмеониды покинули Афины (суровое правление Гиппия после убийства Гиппарха) и указывает на то, что Клисфен был в Афинах до 514 г., так как ушел из Аттики вместе с Алкмеонидами.

Таким образом, судьба Алкмеонидов во время правления Писистрата и Писистратидов представляется нам следующей: когда тиран окончательно захватил власть в Афинах около 546 г. до н.э.[89], Алкмеониды ушли в изгнание, но вернулись после смерти Писистрата. Клисфен, будучи, по-видимому, лояльным к Писистратидам, занял в 525/24 г. пост архонта, но был вынужден оставить Афины вместе с другими членами своего рода после убийства Гиппарха, так как Гиппий, вероятно, стал относиться к представителям этой известной аристократической семьи с еще большим недоверием и подозрением, и их пребывание в Аттике стало невозможным.

ОСВОБОЖДЕНИЕ АФИН ОТ ТИРАНИИ

У Геродота (У,62) и Аристотеля (Ath.pol.,19,3) есть указания на то, что Алкмеониды вместе с другими изгнанниками пытались силой оружия освободить Афины от тиранов. "... Они укрепили в самой стране местечко Липсидрий на Парфене, и туда собрались некоторые из жителей города; однако они были выбиты оттуда тиранами" (Ath.pol.,19,3). Это событие, произошедшее, скорее всего, вскоре после 514 г. до н.э., оставило печальный след в истории афинской аристократии. Аристотель цитирует сколий, сложенный в память погибших (ibid.):

Ах, Липсидрий, ах, друзей предатель!
Ты таких воителей отважных
Погубил там - знать-то всю какую!
Впрямь они там род свой оправдали.
После такого поражения Алкмеониды, возглавившие борьбу с Гиппием, решили прибегнуть к помощи Спарты, использовав для воздействия на нее Дельфийский оракул.

Алкмеониды и Дельфы

Дружеские отношения между Алкмеонидами и Дельфами установились, как мы полагаем, еще в начале VI в. до н.э.: Алкмеон возглавлял выступивших на защиту Дельф афинян, Аполлон же мог даровать очищение роду, отягченному преступлением[90].

После неудачи при Липсидрии Алкмеониды взяли на себя подряд по постройке храма в Дельфах: старый храм сгорел в 548/47 г. (Paus.,X,5,13)[91].

Геродот так описывает строительство храма Алкмеонидами: "Так как они были богатым и уже издревле уважаемым родом, то и воздвигли храм, еще более великолепный, чем предполагалось по замыслу. Хотя по договору они должны были строить храм из известкового туфа, но они соорудили фасад из паросского мрамора. Итак, по рассказам афинян, Алкмеониды во время пребывания в Дельфах подкупили Пифию деньгами, чтобы она всякий раз, как спартанцы вопрошали оракул, по частному ли делу или от имени государства, возвещала им [волю божества] освободить Афины" (Her.,V,62-63). Пифию, опять же по свидетельству Геродота (V,66), подкупил Клисфен, что лишний раз подтверждает то, что он был изгнан из Афин и принимал участие в их освобождении.

Аристотель тоже пишет о строительстве нового храма Алкмеонидами, хотя акцент у него поставлен по-иному: "...они взяли на откуп постройку храма в Дельфах; отсюда-то и явилось у них достаточно денег, для того чтобы призвать на помощь лаконцев. А Пифия постоянно объявляла лакедемонянам, когда они вопрошали оракул, что надо освободить Афины. Кончилось дело тем, что она склонила к этому спартанцев, хотя Писистратиды были с ними в отношениях гостеприимства" (Ath.pol.,19,4).

Похожую версию мы находим у Филохора, которого цитирует схолиаст Пиндара. Он также указывает, что Алкмеониды взялись построить Дельфийский храм и, "взяв деньги и собрав [военную] силу, выступили против Писистратидов и, победив, <...> выстроили храм богу, <...> как обещали раньше" (Schol.Pind.Pyth.,VII,9, пер. наш).

Итак, освобождение Афин от тирании, в представлении самих афинян, было неразрывно связано с Алкмеонидами и с их дельфийскими делами: на это указывает и Демосфен, отмечая в своей речи то самое важное, что известно про Алкмеонидов. "Есть сведения, - пишет он, что их [Алкмеонидов] изгнали тираны за политическую деятельность в пользу народа, после чего они, заняв деньги в Дельфах, освободили наше государство и изгнали сыновей Писистрата" (Demosth.,XXI,144).

Согласно Аристотелю и Филохору, именно строительство храма дало Алкмеонидам средства получить помощь спартанцев, а все это предприятие в изображении данных авторов носит характер удачной денежной операции: получив деньги на постройку, Алкмеониды первоначально использовали их не по назначению, но затем, после изгнания тиранов, исполнили свое обещание и выстроили храм. Описание же Геродота, на первый взгляд, представляет это строительство скорее как исполнение литургии: получив от амфиктионов подряд, они, благодаря своему богатству, выполнили обещанное даже "с превышением плана". Однако в другом месте Геродот более подробно останавливается на самом механизме подряда. "Когда амфиктионы за 300 талантов отдали подряд на строительство нового дельфийского храма <...>, то четвертую часть денег за подряд пришлось уплатить дельфийцам. Тогда дельфийцы стали ходить по городам и собирать пожертвования ..." (Her.,II,180). Таким образом, в Дельфах существовала значительная сумма, которая поступала в распоряжение получившего подряд, то есть, по-видимому, предложившего наилучшую смету строительства. Однако получить его мог далеко не всякий: для этого нужно было обладать немалым влиянием и собственными средствами, которые зачастую тоже шли в ход[92]. В особенности это касалось реконструкции такой общеэллинской святыни, как Дельфийский храм; Алкмеониды справедливо рассчитывали, что это предприятие поднимет их престиж и подчеркнет могущество и богатство[93], которые, в свою очередь, и помогут им получить подряд на строительство храма.

Но нам не кажется правильным сводить планы Алкмеонидов относительно Дельф к удовлетворению их чувства тщеславия или обычному мошенничеству с полученными средствами. Пребывание в Дельфах и тесный контакт со жречеством давало им неизмеримо большее - возможность использовать авторитет оракула в своих целях, чем они и не преминули воспользоваться. Геродот прямо пишет, что они подкупили Пифию, Аристотель лишь упоминает, что она постоянно побуждала спартанцев освободить Афины от тиранов, но из контекста ясно, что такое прорицание давалось под влиянием Алкмеонидов. Их расчет полностью оправдал себя: повинуясь требованию божества, спартанцы в конце концов исполнили его волю, Дельфийский храм был отстроен с особой пышностью, а авторитет Алкмеонидов среди греков укреплен.

Иного решения этой проблемы просто не существовало: во-первых, было опасно использовать "священные" деньги не по назначению - этим можно навлечь на себя гнев Аполлона, - а во-вторых, как нам кажется, в конце VI в. до н.э. было еще невозможно с помощью денег подкупить спартанскую армию во главе с царями и эфорами, чтобы они выступили в поход против афинских тиранов.

 Помощь Спарты в изгнании тиранов

Мы не будем подробно останавливаться на освобождении Афин, наметим лишь канву событий, подробно изложенных у Геродота и в "Афинской политии" Аристотеля.

Спартанцы откликнулись на увещания Пифии и послали в Аттику на кораблях войско во главе с Анхимолием. Но Гиппий, призвав на помощь фессалийскую конницу, разбил спартанцев; сам Анхимолий погиб, а оставшиеся в живых воины были оттеснены к кораблям (Her.,V,63; Aristot. Ath.pol.,19,5). Раздраженные этой неудачей лакедемоняне послали в Аттику другое войско, на этот раз более многочисленное, во главе с царем Клеоменом, который повел его по суше. В пределах Аттики их также встретила фессалийская конница, но на этот раз была разбита. Клеомен же вместе с афинянами, заняв город, стал осаждать тиранов, которые заперлись в Пеласгических стенах, древнем бастионе западной части Акрополя (Her.,V,64; Aristot. Ath.pol.,19,5). Взять крепость было бы трудно - осажденные запаслись продовольствием и питьевой водой - но помог случай: при попытке к бегству были захвачены сыновья Писистратидов. Тиранам пришлось сдаться и в пятидневный срок покинуть Афины. Так пала тирания, а на политическую арену выступили новые силы, среди которых видное место вновь заняли Алкмеониды.

Характеризуя Алкмеонидов VI в., надо отметить, что проводимая ими политика не подпадает под однозначную оценку Геродота, считавшего их ненавистниками тиранов и тирании (Her.,VI,121; 123). Признавая заслуги этого рода в освобождении Афин от тирании и в борьбе с Писистратом и Писистратидами, следует помнить, что мотивы такого поведения часто находились в области не принципиальных соображений блага народа и государства (например, Исократ отмечал, что Алкмеонидам было невыносимо "видеть своих сограждан в рабстве" (Isocr.,ХVI,25)), а личной выгоды. Сюда можно отнести и попытку Мегакла договориться с Писистратом, выдав за него дочь, и возвращение Алкмеонидов в правление Писистратидов, и архонтство Клисфена. Однако, в конечном итоге, в деятельности этого рода отчетливо проступает их собственная линия, которая отличает их от представителей других аристократических семей. Потерпев неудачу в попытках вступить в союз с тиранами, Алкмеониды сделали ставку на борьбу с ними, что в конечном итоге позволило Геродоту (исходя из традиции самих Алкмеонидов) говорить об их антитиранической направленности. К роду Алкмеонидов принадлежал знаменитый законодатель Клисфен, чьи реформы окончательно оформили демократический строй в Афинах. Но его деятельность, как мы увидим ниже, все же подтверждает возможность отступления от общей линии, декларированной Алкмеонидами.

ПРИМЕЧАНИЯ

[35] Белох Ю. История Греции/ Пер. М.Гершензона. Т.1. М., 1897. С.1.

[36] Андреев Ю.В. Цена свободы и гармонии: Несколько штрихов к портрету греческой цивилизации. СПб., 1998. С.171.

[37] См. Приложение 3, Таблицу I о мифологической родословной Алкмеонидов.

[38] Илиада,ХI,682.

[39] См. Шмидт Р.Ф. Античное предание о дорийском переселении//ВДИ, 1938, N2. С.51.

[40] Строгецкий В.М. Клисфен и Алкмеониды// ВДИ, 1972, N2. С.102.

[41] О Килоне и характере его предприятия см.: О Килоне и характере его предприятия см.: Бузескул В.П. "Афинская полития" Аристотеля как источник для истории государственного строя Афин до конца V века. Харьков, 1895. С.295-302; Радциг С.И. Килонова смута в Афинах// ВДИ, 1964, №3. С.6-9; Berve H. Die Tyrannis bei den Griechen. Munchen, 1967, Bd.I, S.41-42, Bd.II, S.539-540; Bengtson H. Griechische Geschichte, 4 Aufl., Munchen, 1969. S.120.

[42] Комментируя эти расхождения в источниках, С.Я.Лурье пишет, что Фукидид прав с юридической точки зрения (ибо правительством Афин были архонты, а пританы навкраров выполняли финансовые функции), но не может быть, чтобы Геродот выдумал такую подробность. "Очевидно, он основывается на заслуживающей уважения информации, по которой в виду общей растерянности фактическая власть в момент Килонова переворота оказалась в руках пританов навкраров; возможно, что часть архонтов оказалась сама замешанной в перевороте". (Лурье С.Я. История Греции. 2-е изд., СПб.,1993. С.180. Ср.: Зайцев А.И. Заговор Килона// Античный мир. Проблемы истории и культуры: Сборник статей к 65-летию со дня рожд. проф. Э.Д.Фролова. СПб.,1998. С.62-66). Также вероятно, что в данном случае Геродот действительно ближе к истине, а Фукидид просто использует терминологию своего времени, - ср.: Строгецкий В.М. Геродот и Алкмеониды//ВДИ, 1977, №3. С.151; Jacoby F. Atthis, the Local Chronicles of Ancient Athens. Oxford, 1949. P.187, 368.

[43] То есть, по Фукидиду, архонты.

[44] Малинин А.А. К вопросу об Алкмеонидах в первой главе "Афинской политии" Аристотеля в связи с вопросом об Эпимениде Критянине// ЖМНП, 1908, №11-12. С.492; Радциг С.И. Килонова смута в Афинах. С.5; Rhodes P.J. A Commentary on the Aristotelian Athenaion Politeia. Oxford, 1985.

[45] Бузескул В.П. "Афинская полития" Аристотеля ... С.297; Малинин А.А. К вопросу об Алкмеонидах ... С.498-499.

[46] Seek O. Quellenstudien zu der Aristoteles Verfassungsgeschichte Athens, VI. Der kylonische Frevel// Klio, N4, 1904. P.318-326; De Sanctis G. Atthis, 2-nd ed., Torino, 1912; Beloch K.J. Griechische Geschichte, Bd.I, Tl.2, Strassburg, 1914. P.302f.

[47] Бузескул В.П. "Афинская полития" Аристотеля ... С.299; Радциг С.И. Килонова смута в Афинах. С.6.

[48] Ср.: Rhodes P.J. A Commentary on the Aristotelian Athenaion Politeia. Р.81.

[49] Ср.: Зайцев А.И. Заговор Килона. С.57-60.

[50] О значении Олимпийской победы мы поговорим ниже, в связи с родом Филаидов.

[51] Кыйв М. Три "партии" в Аттике в VI в. до н.э. в контексте социально-политической истории архаических Афин// Античный полис: Проблемы социально-политической организации и идеологии античного общества. СПб.,1995. С.65-67; French A. Solon and the Megarian Question// JHS, vol.77, pt.2, 1957. P.238-246.

[52] Sealey R. Regionalism in Archaic Athens// Historia, Bd.IX, H.2, 1960. P.163.

[53] Ср.: Малинин А.А. К вопросу об Алкмеонидах ... С.488.

[54] Leveque P., Vidal-Naquet P. Clisthene L'Athenien, 2-eme ed., Paris, 1992. P.34.

[55] Ср.: Строгецкий В.М. Геродот и Алкмеониды. С.149.

[56] О Первой Священной войне см.: Глускина Л.М. Дельфы в период Первой Священной войны// ВДИ, 1951, №2. С.213-221; Forrest W.G.G. Delphi, 750-500 B.C.// CAH, 2-nd ed., vol. III, part 3, 1982. P.305-307.

[57] Малинин А.А. К вопросу об Алкмеонидах ... С.485-486.

[58] Forrest W.G.G. Delphi ... P.307.

[59] Leveque P., Vidal-Naquet P. Clisthene L'Athenien. P.35.

[60] Forrest W.G.G. Delphi ... P.318.

[61] Речь идет о посольстве, отправленном Крезом в Дельфы, чтобы получить прорицание относительно войны с персами; Геродот подробно излагает эту историю в I книге (I,46-55).

[62] Зельин К.К. Борьба политических группировок в Аттике в VI веке до н.э. М., 1964. С.140.

[63] Там же. С.143.

[64] Bengtson H. Griechische Geschichte. S.130.

[65] Ср.: Forrest W.G.G. Delphi ... Р.318.

[66] Ср.: Лурье С.Я. История Греции. С.178.

[67] Ср. высказывание К.К.Зельина в книге "Борьба политических группировок в Аттике в VI веке до н.э.": "Для развития Афинского государства большое значение имели традиционные связи его политических деятелей с государствами, проксенами которых они были". С.92.

[68] Moretti L. Olympionikai, i vincitori negli antichi agoni Olimpici// Atti della Academia Nazionale dei Lincei. Memorie. Classe di Scienze morali, storiche e filologiche. Ser.VIII, vol.VIII, fasc.2, Roma, 1957. P.68, №81; Kyle D.G. Athletics in Ancient Athens// Mnemosyne, Suppl., vol.95, Leiden, 1987.

[69] Davies J.K. Athenian Propertied Families. 600-300 BC. Oxford, 1971. Р.384.

[70] Kyle D.G. Athletics in Ancient Athens. Р.157.

[71] Connor W.R. The New Politicians of Fifth-Century Athens. Princeton, 1971. P.15-17.

[72] Bicknell P.J. Studies in Athenian Politics and Genealogy. Wiesbaden, 1972.

[73] Moretti L. Olympionikai ... P.70; Davies J.K. Athenian Propertied Families. P.372; Bicknell P.J. Studies in Athenian Politics and Genealogy. P.55, n.19.

[74] Историография вопроса подробно изложена в следующих работах: Зельин К.К. Борьба политических группировок в Аттике ... С.7-40; Кыйв М. Три "партии" в Аттике в VI в. до н.э. ... С.58 слл.

[75] Ср.: Leveque P., Vidal-Naquet P. Clisthene L'Athenien. Р.37.

[76] Относительно дат тираний и изгнаний Писистрата см.: Бузескул В.П. "Афинская полития" Аристотеля ... С.363-366; Davies J.K. Athenian Propertied Families. Р.444 ff.; Rhodes P.J. A Commentary on the Aristotelian Athenaion Politeia. Р.189-199.

[77] Строгецкий В.М. Клисфен и Алкмеониды// ВДИ, 1972, №2. С.102.

[78] Leveque P., Vidal-Naquet P. Clisthene L'Athenien. Р.38; Rhodes P.J. A Commentary on the Aristotelian Athenaion Politeia. Р.198.

[79] Лурье С.Я. Клисфен и Писистратиды// ВДИ, 1940, №2. С.46; Meritt B.D. Greek Inscriptions: An Early Archon List// Hesperia, vol.8, 1939. P.60-61; A Selection of Greek Historical Inscriptions to the end of the fifth Century B.C./ Ed. by R.Meiggs and D.Lewis. Oxford, 1969. P.9-11.

[80] Ibid.; ср.: Jacoby F. Atthis ... Р.169; Cadoux T.J. Athenian archons from Kreon to Hypsichides// JHS, vol.LXVIII, 1948. P.77.

[81] В статье "Клисфен и Писистратиды". С.47-48.

[82] Так, Л.Моретти считает, что три олимпийские победы Мегакла схолиаст перепутал с победами Кимона: Moretti L. Olympionikai ... Р.185; такого же мнения придерживается Дж.Дэйвис: Davies J.K. Athenian Propertied Families. Р.371.

[83] Kyle D.G. Athletics in Ancient Athens. Р.157.

[84] Лурье С.Я. Клисфен и Писистратиды. С.55-56.

[85] Ср.: Строгецкий В.М. Геродот и Алкмеониды. С.149.

[86] Leveque P., Vidal-Naquet P. Clisthene L'Athenien. Р.39.

[87] Строгецкий В.М. Клисфен и Алкмеониды. С.101-104.

[88] Meritt B.D. Greek Inscriptions: An Early Archon List. Р.61-62.

[89] Rhodes P.J. A Commentary on the Aristotelian Athenaion Politeia. Р.198.

[90] Ср.: Кулишова О.В. Дельфийский оракул и тирания в архаической Греции// Античный полис: Проблемы социально-политической организации и идеологии античного общества. Межвузовский сборник. СПб., 1995. С.18.

[91] Подробнее о Дельфийском святилище в связи с Алкмеонидами см.: Homolle Th. Les frontons du temple d'Apollon// BCH, №26, 1902. P.587-639; Coste-Messeliere, P. de la. Alcmeonides a Delphes// BCH, №70, 1946. P.217-287; Leveque P., Vidal-Naquet P. Clisthene L'Athenien. Р.40.

[92] Leveque P., Vidal-Naquet P. Clisthene L'Athenien. Р.40, n.3.

[93] Ibid. P.40.



дальше