Сетевой издательский проект ARISTEASСетевой издательский проект"ARISTEAS"

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение
   Обзор источников
   Обзор научной литературы
Глава I. Эволюция магии
   1. Магия вклассический период
   2. Магия по данным defixionum tabellae позднеклассического и эллинистического времени
   3. Магия эпохи римской империи по данным магических папирусов
   4. Появление теургии как особой формы магии
Глава II. Магия в социо-культурном контексте
   1. Тенденции эволюции отношения к магии в поздней античности
   2. Стоическая идеология у Цицерона
   3. Магия в художественной литературе эпохи Августа
   4. Трагедия и эпос во второй половине I-ого века: Сенека, Лукан, Стаций
   5. Магия в идеологии среднего платонизма.
       Плутарх Херонейский.
       Апулей из Мадавры.
       "Правдивое слово" Корнелия Цельса.

   6. Полемика Порфирия и Ямвлиха.
       Письмо Порфирия к Анебону.
       Трактат Ямвлиха De mysteriis.
Заключение
   Список литературы   
   I. Источники.   
       Издания папирусов, табличек и амулетов.
    II. Литература.   
Список сокращений



ПЕТРОВ Андрей Валентинович | Теургия: социо-культурные аспекты возникновения философски интерпретированной магии в античности

Монография составлена на основании диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Специальность 07.00.03 - Всеобщая история (История Древнего Рима/Древней Греции), защищенной на историческом факультете Санкт-Петербургского Университета в 1997 г. © 2001 г. А.В.Петров; © 2001 г. Центр Антиковедения СПбГУ

Глава I. Эволюция магии.
1. Магия в классический период.

Античная магия прошла весьма длительный путь исторического развития, прежде чем превратиться в особую форму магии, которую мы называем эллинистической или средиземноморской. Начальные этапы этой эволюции можно разглядеть только определяя магию с позиции, свойственной антропологии и этнографии, наук, считающих магию общечеловеческим явлением и определяющих ее феноменологически, через совокупность признаков.36  Явления, оцениваемые с этой точки зрения как магические, встречаются уже в микенскую эпоху. Общеиндоевропейские магические процедуры и представления также, разумеется, были свойственны грекам с древнейших времен.

Ряд пассажей у Гомера свидетельствует в пользу того, что для него и его современников магические реалии были обычны.37  Естественно, магия не противопоставлялась ни в микенское, ни в гомеровское время ни религии, ни медицине, ни чему-либо другому, но была их составной частью, а может быть и заменяла их в целом.38  Греческая религия в классическую эпоху сохранила яркие магические элементы, интерпретировавшиеся как проявление религиозного благочестия или символически. Наиболее яркими они являются в контексте народной веры,39  но и в составе официальных процедур, связанных с плодородием40  или получением оракулов41  они оказываются важной составной частью.42  

То, что греческая религия была сплошь пронизана магическими (по своему происхождению, но не статусу, т.е. магическими с феноменологической, но не социологической точки зрения) элементами, для нас принципиально важно, поскольку это окажется conditio sine qua non поначалу конфликта элитарной культуры с магией (в социологическом понимании), а впоследствие ассимиляции ее этой культурой.радиционализм античного религиозного сознания, видимо, на протяжении всей его истории сочетался с известной открытостью внешним влияниям. Даже со стороны властей, как греческих, так и римских, репрессии были направлены либо против изнутри идущей деструкции самого фундамента языческой веры (как в случае с софистами), либо против повального увлечения "иностранщиной".43  Толерантность властей к религиозным новшествам уменьшается лишь тогда, когда процесс заимствования заместился процессом трансформации, переплавки разных по своему культурному происхождению религиозных традиций в новое целое, соответствующее новой - средиземноморской - культуре. С другой стороны, этому способствовало срастание национальных религиозных институтов с набирающей силу имперской бюрократией и императорской властью вообще.44  

В силу указанной открытости языческой религиозности усвоение иностранных элементов в этой сфере засвидетельствовано на всех этапах эволюции античной культуры. В микенскую эпоху активным было, видимо, влияние Египта, Киклад, Анатолии. После более или менее продолжительного периода стагнации в так называемые темные века, процесс Великой колонизации породил целый ряд необычных религиозных явлений, как в области культа, так и в сознании греков. В какой-то мере ионийские греки и греки Великой Греции стали первыми представителями синкретизма и проводниками религиозных инноваций в греческий мир.

Если трактовать религиозность в широком смысле, то на первое место среди них нужно поставить первых философов. Благодаря им в греческую культуру проникает италийская (этрусская) демонология, давно известные в Греции египетские ритуальные запреты заново интерпретируются в магическом смысле, вавилонские астрономические представления превращаются на греческой почве в астрологию.45  Но, конечно, и помимо философов магические реалии и представления становились достоянием самых широких слоев греческого общества. Нам неизвестен свод магических реалий, усвоенных греками в этот период, а самостоятельное составление его не входит в наши задачи, поэтому мы ограничимся примером. Магическая формула askion kataskion lix tetrax damnameneus aision, известная под названием Ephesia grammata, использовалась, по свидетельству Свиды (s.v.), Крезом в качестве заклинания, спасшего его от смерти. А по свидетельству Гесихия (s.v.), некий беотиец писал это заклинание на игральных костях, благодаря чему непрерывно выигрывал. Возможно, заклинания того же рода подразумеваются в упоминании о ношении Ephesia grammata у комического поэта четвертого века Анаксила (Fr. 18 K.):

en skytariois raptoisi phoron
Epheseia grammata kala
"Нося в зашитых мешочках
прекрасные эфесские заклинания"

Эти skytaria rapta - маленькие мешочки для амулетов, вешавшиеся на шею или на плечи. Ephesia grammata очевидно подразумеваются в заклинании, написанном на свинцовой табличке, найденной на Крите, датирующейся четвертым веком до н.э.46  

Таким образом, к эпохе классики античная религия содержала весьма широкий спектр магических феноменов, доставшихся ей по наследству от ее культурных предшественников - индоевропейцев и носителей крито-микенской культуры, и активно усвоенных в процессе межкультурного взаимодействия. Все это мы относим к предыстории магии по той причине, что, как указывалось выше, под собственно магией мы имеем ввиду магию в социологическом понимании, и элемент социальной маргинальности или хотя бы девиантности считаем одним из конституирующих само это явление, относящееся к его существу. В классическую же эпоху мы уже имеем возможность говорить об истории магии и с социологической точки зрения, хотя встречаемся лишь с первыми шагами этой истории.

Сейчас мы обратимся к тем магическим явлениям, которые засвидетельствованы для эпохи классики. На первое место мы бы поставили магию медицинскую. Ряд свидетельств указывает на то, что наряду с профессионалами - асклепиадами, врачами кротонской и косской школ, существовала и, так сказать, народная медицина, или по крайней мере лечение домашними средствами: Теофраст, цитирующийся Плутархом в жизнеописании Перикла (38, 2) указывает, что афинские женщины использовали магию, давая больному талисманы или амулеты; в приводимом ниже фрагменте Антифана также упоминается целебное магическое кольцо. Затем, в качестве особой группы следует выделить магические действия и представления, связанные с изготовлением и ношением амулетов.

Магических амулетов классической эпохи до нас не дошло. Видимо они изготовлялись из легко разрушимых материалов - кожи, металла, а использовавшиеся в качестве талисманов камни не имели отличительных изображений или надписей. Однако, мы располагаем рядом свидетельств, указывающих на распространенность амулетов в Афинах в классическую эпоху. В аристофановском "Плутосе", поставленном в 388 г. Справедливый Человек, преследуемый Сикофантом, говорит (883 sq):

ouden protimo su: phoro gar priamenos
ton daktylion tondi par' Eudavmou drachmes.
Я не боюсь тебя, потому что я ношу
это кольцо, купленное у Евдама за драхму.

Кольцо, очевидно, обладало апотропеическим действием, как и амулеты с часто встречающейся формулой: phylaxon apo pantos kakou ("охрани от всякого зла"). Но это может быть связано и с хорошо известными средствами защиты от укусов змей и даже паразитов, в каковом случае данной речью подчеркивается одиозный характер сикофанта. Интересную проблему порождает следующий стих (885), где раб Карион говорит:

all' ouk enesti sykophantou degmatos.
Это можно трактовать как
all' ouk enesti: sykophantou degmatos
и переводить:
"Но на нем нет [надписи] "от укуса сикофанта".47  
Если эта интерпретация верна, то данный пассаж является свидетельством, что амулеты с надписями для специальных целей были известны уже в четвертом веке. В любом случае, кольцо защищающее от болезней, упоминается комическим поэтом Антифаном, современником Демосфена (фр. 177, Kock):

ou gar kakon echo, med' echoim': ean d' ara
strephei me peri ten gaster e ton omphalon,
para Phertatou daktuvlios esti moi drachmes
Мне хорошо сейчас, и я надеюсь, что будет.
Но если скрутит мне желудок или кишечник,
есть у меня кольцо, купленное у Фертата за драхму.

К позитивной магии относится также и магия погодная. Однако после ветролова-Эмпедокла и до римского времени мы не встречаем магов, управляющих погодой. Впрочем, в этом смысле можно трактовать действия магов, описанные в одном из трактатов Гиппократова корпуса ("О священной болезни").

Для классического периода у нас имеются свидетельства и о существовании вредоносной магии. Так, в платоновских "Законах" ей посвящены три весьма выразительных пассажа. Говоря об отравителях, Платон выделяет два типа того, что обозначается термином pharmakon, объединяющим как собственно яды, так и колдовские напитки и вообще колдовские действия:

"Тот вид, о котором мы только что высказались с полной определенностью, заключается в нанесении естественного вреда одному телу с помощью другого. Второй вид - нанесение вреда с помощью ворожбы, заклинаний и так называемых магических узлов (katadevsei") - убеждает людей, отваживающихся таким путем наносить вред, в том что они действительно в состоянии это сделать, а других - в том, что они более всего понесли вреда именно от людей, умеющих пускать в ход чары. Трудно узнать, что именно происходит в подобных случаях; впрочем, даже если кто и узнает, трудно убедить в этом других"48  (932 e - 933a).
Несмотря на то, что Платон не высказывается с полной определенностью о природе этого второго вида нанесения вреда, он достаточно жесток в определении наказания тем, кто к этому способу прибегает. По его мнению, прибегший к колдовству должен караться смертью, если он профессионал, и нести более мягкое наказание - если обыватель (ibid., 933 c-e). Идеологическую основу такого отношения к колдовству Платон формулирует в двух других пассажах. В одном он говорит о том, что нечестие - основа колдовства (ibid., 908 a-d), а в другом, что его следствие - развращение людей и государства:
"Тем же, которые, кроме того, что не признают богов и их промысла или считают их умолимыми, вдобавок еще уподобляются животным и, презирая людей, обольщают некоторых из них при жизни, уверяя, будто могут вызывать души умерших, или, обещая склонить богов посредством жертвоприношений, молитв, заклинаний и колдовства, пытаются ради денег в корне развратить как отдельных лиц, так и целые семьи и государства, - им, оказавшимся виновными в чем-либо подобном, пусть суд назначит наказание в виде заключения в тюрьму, находящуюся посреди страны" (ibid. 909 b).
Поскольку из последней цитаты видно, что вредоносная природа колдовских действий состоит в неверном представлении о божествах как существах аффицируемых, постольку неизбежным следствием этого является осуждение, наряду с собственно колдунами, и обычных жрецов. В связи с этим не следует переоценивать позицию Платона, перенося ее на всех современных ему мыслителей. Однако, в любом случае существование и распространенность разнообразного вредоносного колдовства в платоновскую эпоху невозможно брать под сомнение.

Теперь обратимся к дивинаторной магии. У Аристофана в "Ахарнянах" (1128 sqq) описывается, как Ламах, натерев свой щит маслом, увидел в нем грядущие события. Александрийские ученые, мнение которых дошло до нас в схолиях к этому пассажу, видели в данном описании катоптромантию. Трудно сказать, рассматривали ли этот вид магии как собственно магический современники Аристофана, или он считался нормативным. Мы полагаем, что не будет большой ошибкой оценить его как вид магии, поскольку в известных нам официальных религиозных процедурах гадания катоптромантияне использовалась, а потому являлась альтернативной.

Правда Делятт49  усматривает изображение катоптромантии (намек на которую можно заметить в ответных словах Ламаху Дикеополя) в сцене гадания в Дельфах на одной краснофигурной вазе, но Доддс вполне справедливо указывает,50  что при отсутствии каких-либо литературных свидетельств о таком виде гаданий в Дельфах такая интерпретация кажется сомнительной. Гадание по зеркальным поверхностям становится официальной процедурой лишь в более позднее время и в исключительных случаях.51  Особо следует остановиться на одержимости. В.Д. Смит52  посвятил статью обоснованию того, что в классическую эпоху представления об одержимости не было и его появление связано с распространением иудео-христианской демонологии. Доддс53  возражает ему, указывая на существование одержимости богом (энтузиазма). Мы вынуждены согласиться со Смитом, в том смысле, что одержимость как магическое явление, хотя и опирается в своем происхождении на энтузиазм, свой ненормативный характер приобретает только если речь идет об одержимости демонами, а последние понимаются в египетском или семитском смысле, широко распространившемся по средиземноморскому миру благодаря гностическому движению и не без участия греческих философов, в частности, средних платоников.54  

Чревовещатели, упоминающиеся у Платона (Soph., 252 c) и у Аристофана (Vesp., 1019), судя по пренебрежительно-насмешливому характеру этих упоминаний, вполне могли относиться современниками к разряду магов. Грекам времени Платона была известна и некромантия (Leg., 909b; видимо к этой группе следует отнести и "вызывателей душ": Eur. Alc., 1128; Aristoph. Aves, 1555), уже, очевидно, утратившая тот нормативный характер, который она имела во времена Гомера.

Таким образом, мы имеем все основания говорить о достаточно развитой магической практике в классическую эпоху в Греции. Однако в отношении сопровождающих магическую практику идей этого, как мы увидим ниже, сказать нельзя. На исходе классики уже, по всей видимости, в сфере магии происходят какие-то изменения. Обращение Аристотеля к исследованию магии, посвятившего ей специальный трактат, и то внимание, которое уделяется ей в написанном в чуть более позднее время трактате Гиппократова корпуса, показывают, что ученые, представители интеллектуальной элиты греков, вполне различали в магии особое явление.

То, что нам известно о содержании трактата Аристотеля, и то, что говорится в трактате "О священной болезни"55, показывает, что идеологической целью этого обращения к вопросу о магии было желание противопоставить нормативную, хотя и иностранную, религию и элитарную научную деятельность местному и по большей части низовому колдовству. Почему проведение этой границы стало вдруг необходимым (настолько, что приходится посвящать этому специальные исследования), сказать с уверенностью, видимо, невозможно. Может быть, это - попытка противодействовать росту суеверия среди низов и в среднем слое; может быть, реакция на неверную оценку научной деятельности философов, которая вполне могла при поверхностном взгляде рассматриваться как магическая 56;   а может быть и реальное слияние философско-научной деятельности с магической практикой и идеями в среде каких-нибудь пифагорейцев или киников. К сожалению, мы не можем привести сколько-нибудь основательных аргументов в пользу этих предположений, но в любом случае, как нам кажется, процессы, происходящие в магии, не затрагивали ее основной формы существования - магии народной (низшего и среднего слоев греческого общества). Уровень развития магических представлений этого времени лучше всего показывают так называемые таблички с заклятиями.

Примечания

36 Nilsson M. Die Religion in den griechischen Zauberpapyri // M. Nilsson. Opuscula selecta. 3 Bde. Lund, 1960. Bd. 3. S. 130-149.

назад

37 Гомер упоминает волшебный пояс Афродиты (Il., XIV, 214-221), жезл Гермеса (Od., XXIV, 1-6; Il., XXIV, 343-344 = Od., V, 47-48), покрывало Левкофеи (Od., V, 346-351), чудесную сеть Гефеста (Od., VIII, 272-276) и дворец Посейдона (Il., XIII, 21-22), описывая превращение Киркой людей в животных (Od., X, 235-241 и 317-320). Но все это относится, скорее, к сфере волшебного фольклора, а не к реальным магическим являениям и в любом случае все эти протомагические элементы лишь подчеркивают божественное могущество, а не характеризуют способности человека. В большей мере к собственно магии относятся дающий веселье сок (Od., IV, 220-225), апотропеическое (то есть способное отвращать зло) растение "моли" (Od., X, 322-336) и заговаривание крови (Od., XIX, 457-458), примыкающие к медицинской магии, а также обряд некромантии (Od., X, 516-540 и вся XI-ая песнь).

назад

38 О магическом содержании целого ряда религиозных феноменов в древнейшие греческие эпохи см.: Nilsson M. The Minoan-Mycenaean Religion and Its Survival in Greek Religion. Lund, 1927; о методологических проблемах, связанных с отделением магии от религии на этом этапе см.: Evans-Pritchard E.E. Witchcraft, Oracles and Magic among the Azande. Oxford, 1937. В отношении медицины см.: Tzavella-Evjen H. Homeric Medicine // The Greek Renaissance of the Eighth Century B.C.: Tradition and Innovation. Proceedings of the Second International Symposium at the Swedish Institute in Athens, 1-5 June, 1981 / ed. R. Hagg. Stockholm, 1983. P. 185-188. Взаимное переплетение магии и медицины продолжает сохраняться на протяжении всей античности, несмотря на отдельные попытки (Косской школы, в частности) противодействовать этому (Kee H.C. Medicine, Miracle and Magic in New Testament Times. Cambridge, 1986. P. 27-66).

назад

39 Нильссон М. Греческая народная религия. СПб., 1998. С. 44.

назад

40 Deubner L. Attische Feste. Berlin, 1932. S. 179 ff.

назад

41 Bouche-Leclercq A. Histoire de la divination de l'antiquite. T. I-IV. Paris, 1879. T. III. P. 93-102; 323-327.назад

42 Выразительный пример типологически магического обряда, включенного в официальную религиозную процедуру, для Рима республиканской эпохи дает Макробий, сообщающий о формулах заклятия богов вражеских государств (Sat., III, 9, 1-12).

назад

43 См.: Нильссон М. Греческая народная религия. С. 166-167. О других мотивах см., например: Никитюк Е.В. Процессы по обвинению в религиозном нечестии (асебейе) в Афинах во второй половине V в. до н.э. // Античный мир. Проблемы истории и культуры. Сборник научных статей к 65-летию со дня рождения Э.Д. Фролова / под ред. д-ра ист. наук И.Я. Фроянова. СПб., 1998. С. 117-119. О подобных ситуациях в Риме красочно повествует Тит Ливий (I, 31, 5-8; IV, 30, 7-11; XXV, 1, 6-12).

назад

44 Буасье Г. Римская религия от Августа до Антонинов. М. 1914. С. 273. Шифман И.Ш. Цезарь Август. Л., 1990. С. 147-148.

назад

45 Burkert W. Lore and Science in Ancient Pythagoreanism. P. 113; 125-132. Nilsson M.P. The Rise of Astrology in the Hellenistic Age // Meddelande Fran Lunds Astronomiska Observatorium. Ser. II. Nr. 111. Lund, 1943. P. 1-9.

назад

46 Wuensch R. Defixionum Tabellae Atticae. Berlin, 1873. P. IX.

назад

47 Bonner C. Studies in Magical Amulets Chiefly Graeco-Egyptian. Ann Arbor, 1950. P. 4-5.

назад

48 Здесь и далее пер. А.Н. Егунова.

назад

49 Delatte A. La Catoptromancie grecque et ses derives. Paris, 1932. P. 186.

назад

50 Dodds E.R. Supernormal Phenomena in Classical Antiquity. // Dodds. E.R. The Ancient Concept of Progress and Other Essays on Greek Literature and Belief. Oxford, 1973. P. 186. N. 4.

назад

51 См.: Dodds E.R. Supernormal Phenomena... P. 189-190. Примеры, приводимые Доддсом, свидетельствуют не столько в пользу его утверждения: "гадание по зеркалам практиковалось под эгидой религии", сколько в пользу того, что говорим мы.

назад

52 Smith W.D. So-colled Possession in pre-Christian Greece // TAPA. V. 96. 1965. P. 403-246.

назад

53 Dodds E.R. Supernormal Phenomena... P. 195. N. 3.

назад

54 См.: Светлов Р.В. Античный неоплатонизм и александрийская экзегетика. СПб., 1996. С. 79-84.

назад

55 Из сочинения Аристотеля "О магии" фактически нам известно только то, что "персы магией не занимались" (D.L., I, 2); автор гиппократовского трактата указывает на внутреннюю противоречивость представлений современных ему колдунов, на несовместимость их с научной позицией.

назад

56 На эту мысль наводит обвинение Протагора в атеизме, Сократа в нечестии, изображение Сократа как некроманта у Аристофана. В случае с медицинской деятельностью сходство с магией было еще выше.

назад



дальше