Сетевой издательский проект ARISTEASСетевой издательский проект"ARISTEAS"

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение

1. Источники по истории римского сената VIII-IV вв. до н.э.
2. Историография истории римского сената VIII-IV вв. до н.э.
Глава 1.
Римский сенат в эпоху царей

1. Термины, обозначавшие царский сенат
2. Происхождение патрициата. Возникновение сената
3. Численность сената в эпоху царей
4. Компетенция сената
    Consilium
    Patrum auctoritas
    Interregnum
Глава 2.
Римский сенат в V в. до н.э.

1. Источники о возникновении формулы "patres conscripti"
2. Историография проблемы "patres conscripti"
3. Lectio senatus 509 г. до н.э.
4. Происхождение patres minorum gentium
5. Компетенция сената в V в. до н.э.
    Interregnum
    Patrum auctoritas
    Consilium
6. Появление в сенате сенаторов-conscripti
7. Сенаторы-conscripti в середине V в. до н.э.
Глава 3.
Римский сенат в IV в. до н.э.

1. Законы Лициния-Секстия и их влияние на сенат
2. "Патрицианская реакция" 50-40-х гг. IV в. до н.э. и законы Публилия Филона (339 г. до н.э.)
3. Формирование нобилитета во 2-й половине IV в. до н.э.
4. Lectio senatus 312 г. до н.э.
Заключение
Библиография
Список сокращений




М.В.БЕЛКИН | Римский сенат в эпоху сословной борьбы VI-IV вв. до н.э. Проблемы эволюции


Глава 2. РИМСКИЙ СЕНАТ В V В. ДО Н.Э.

История сената как государственного органа непосредственно связана с историей самого государства. И когда одна эпоха в судьбе государства сменяет другую, принципиально новый период существования начинается и для сената. Это происходит и тогда, когда исчезает царская власть в Риме и рождается республика, тогда же открывается и новая эпоха в истории сената.

Наступает эта новая эпоха с события, всегда очень важного для коллективного органа - появления в его рядах новых членов, особенно если количество новых едва ли уступает по численности старым членам.

Наша традиция единодушно свидетельствует, что первый же год республики ознаменовался появлением большого числа новых сенаторов (Liv.,II,1; Dionys.,V,13; Plut. Popl.,11; Fest.,p.304L; Tac. Ann.,XI,25). Нет никаких оснований не доверять этим свидетельствам. И дело не только в согласии источников. Необходимость расширения рядов сената обуславливалась сокращением его численности в последние годы царской власти из-за антисенатской политики Тарквиния Гордого, а также новым положение сената и теми перспективами, которые открывались перед ним после ликвидации власти царя.

Однако традиция, и, следовательно, историки нового времени расходятся в принципиальных вопросах о характере этого события. По какому принципу, из какой среды выбирались новые сенаторы? Какое положение заняли они в сенате? Сохранили ли свою особенность как новых членов, имели ли какие-либо различия со старыми сенаторами в правах, или права всех были равными и новые члены сразу влились в общую массу? Как изменился социальный состав сената? Вошли ли в сенат в 509 г. до н.э. (первый год республики, согласно традиции) плебеи?

Традиция поднимает эти вопросы, пытаясь объяснить возникновение различных формул и терминов для обозначения сената или групп сенаторов: patres conscripti, patres minorum gentium, adlecti.

Самой важной из них является формула официального обращения к сенаторам во времена республики - "patres conscripti". Она порождает сразу несколько проблем. Первая проблема - время возникновения формулы; вторая проблема - смысл формулы; третья - кого понимать под patres conscripti или patres, conscripti. Рассмотрим каждую из них в отдельности.

1. ИСТОЧНИКИ О ВОЗНИКНОВЕНИИ ФОРМУЛЫ "PATRES CONSCRIPTI".

Традиция относит к глубокой древности появление этого обращения к римскому сенату, предлагая две версии: первую, более надежную, согласно которой формула "patres conscripti" непосредственно связана как раз с преобразованием сената в первый год республики, и другую, относящую ее возникновение еще к царской эпохе.

Первую версию представляют Ливий и Фест. Ливий пишет: "Затем, чтобы само многолюдство сената придало сил сословию, поредевшему из-за царских бесчинств, он (Брут) пополнил число сенаторов до 300 знатнейшими из всадников; с этого-то времени, говорят, и повелось, чтобы, созывая сенат, приглашать и отцов, и "приписанных" (ut in senatum vocarentur qui patres quique conscripti essent): последнее имя означало внесенных в список, т.е. новых сенаторов" (Liv.,II,1, 10-11, пер. Н.А.Поздняковой).

Фест объясняет patres conscripti следующим образом: "И отцы и приписанные (qui patres qui conscripti) были созваны в курию в то время, когда консул П.Валерий после изгнания царей из города из-за недостатка патрициев добавил к числу сенаторов 164 человека" (Fest., p.304L).

Вторую версию, запутанную и разноречивую, составляют сообщения Дионисия, Иоанна Лидийского, Исидора.

Дионисий после рассказа о создании сената Ромулом пишет: "Члены сената были названы "приписанными отцами" (patevre" e[ggrafoi)" (Dionys.,II,12).

Иоанн Лидийский, сказав, что Ромул назвал сенаторов patres, продолжает: "После похищения сабинянок он называет некоторых из сабинян conscriptos, т.е. "приписанными" (suggegrammevnou"), вследствие чего до сих пор римские сенаторы именуют себя patres conscripti" (Ioh. Lyd. De mag., I, 16, здесь и ниже перевод наш).

Исидор сообщает: "Когда Ромул десять декурий сенаторов избрал, имена их в присутствии народа он написал на золотых досках; и поэтому называются они "отцы приписанные" (patres conscripti)" (Isid. Origg.,1X,4,11, здесь и ниже перевод наш).

Сервий, схолиаст "Энеиды", объединяет обе версии: "Читаем у некоторых, что Брут тех, кто помог ему в изгнании царей, записал в совет. Он назвал их сенаторским сословием, потому что свое единство ощущали: тех, кто были патрициями, назвал patres conscriptos. Другие сообщают, что "отцы" (patres) были отделены от плебса в сенате; третьи - что "приписанные" (conscripti) позднее Сервием Туллием были выбраны из плебеев" (Serv. ad Aen.,1,426).

Наконец, Плутарх дважды в разных произведениях объясняет словосочетание patres conscripti, не указывая ни в том, ни в другом случае время его возникновения. В "Римских вопросах" он пишет: "Почему к одним сенаторам принято обращаться patres, а к другим - patres conscripti? Может быть, потому, что первых сенаторов, избранных Ромулом, называли отцами (patres) и патрициями (то есть евпатридами, наследниками благородных отцов), так как они могли указать своих предков. А тех из простого народа, кого записали в сенаторы уже потом, называли "отцы, занесенные в список" (patres conscripti)" (Plut. Quaest. Rom.,58, пер. Н.В.Брагинской). Немного иначе объясняет Плутарх "patres conscripti" в биографии Ромула: "До сих пор чужестранцы именуют сенаторов "повелителями", а сами римляне - "отцами, внесенными в списки" (patevre" e[ggrafoi). ... Сначала их звали просто "отцами" (patevre"), позже, когда состав сената значительно пополнился, стали звать "отцами, внесенными в списки" (patevre" e[ggrafoi)" (Plut. Rom.,13, пер. С.П.Маркиша).

Вторая проблема - проблема смысла формулы "patres conscripti". Из приведенных свидетельств источников явно видно, что уже для самих римлян, живших в II-I вв. до н.э. (тем более позднее) словосочетание patres conscripti было непонятным, по крайней мере, требовало объяснений. И объяснений было два :

1) Patres conscripti = patres et conscripti (Liv.,II,1,10; Fest., p.304L; Ioh. Lyd. De mag.,I,16).
2) Patres conscripti - "отцы, внесенные в список сената" (Dionys.,II,12; Isid. Origg.,1X,4,11; Plut. Quaest. Rom., 58; Rom.,13).

Наконец, третья проблема - каких сенаторов называли patres, каких conscripti, или почему вначале всех сенаторов именовали patres, а затем patres conscripti - эта проблема во многом вытекает из предыдущих двух. Традиция предлагает три варианта решения.

Во-первых, patres conscripti - изначальное наименование сената, подразумевающее патрициев, отобранных для сената (Dionys.,II,12; Isid. Origg.,1X,4,11).

Во-вторых, patres conscripti - усложнение формулы названия сената в результате появления новых членов таким образом, что сначала все сенаторы обозначались термином "patres", а затем опять же все сенаторы - термином "patres conscripti" (Plut. Quaest. Rom.,58; Rom.,13).

В-третьих, формула "patres conscripti" отражает неоднородность сената: patres - это старые члены, conscripti - новые (неважно, появившиеся в царскую эпоху или в первый год республики (Liv.,II,1; Fest.,p.304L; Ioh. Lyd. De mag., I,16; Serv. ad Aen.,1,426; Zonar.,VIII,9).

Таким образом, источники рисуют нам очень запутанную картину, изобилующую взаимоисключающими версиями. Неудивительно, что историки нового времени высказывают диаметрально противоположные точки зрения и, привлекая для доказательства дополнительный материал, порой еще более запутывают и без того трудноразрешимую проблему.

2. ИСТОРИОГРАФИЯ ПРОБЛЕМЫ "PATRES CONSCRIPTI".

Есть исследователи, соглашающиеся, что "conscripti" призвано обозначать новых сенаторов, но без различия к их социальному происхождению. Conscripti появляются уже в царскую эпоху, никакого различия в правах с patres не имеют, а формула "patres conscripti" является официальным обращением к сенату с царской эпохи 1.

Напротив, Р.Е.А.Пальмер относит возникновение формулы "patres conscripti" к довольно поздней эпохе, к 312 г. до н.э., считая, что в этом году был принят закон Овиния, разрешивший, по мнению автора, допуск в сенат плебеев. Словом "patres" стали определять патрицианских членов сената, а "conscripti" - соответственно, плебейских 2.

Оригинальное решение проблемы "conscripti" отстаивал А.Момильяно. На его взгляд, очевидно, что формула "patres conscripti" отражает неоднородность римского сената, что conscripti противопоставляются patres. Сенаторы-patres - это главы патрицианских семей. Кто же такие conscripti? А.Момильяно полагает, что эти сенаторы - выходцы из особой прослойки римского общества, существовавшей в VI - начале V вв. до н.э. и занимавшей промежуточное положение между патрициями и плебеями. На такую мысль его наводят непатрицианские имена в консульских фастах первой половины V в. до н.э. Считать их поздней интерполяцией ученый отказывается. С другой стороны, по его мнению, неправомерно видеть в этих консулах плебеев, иначе придется отвергнуть всю традицию, настаивающую, что первый плебей стал консулом только в 366 г. до н.э. По мере консолидации сословий патрициев и плебеев (к середине V в. до н.э.) conscripti либо исчезают вовсе, либо примыкают к плебсу, так как патриции не приняли их в свои ряды 3.

Подобные идеи оживляют бесконечную и довольно однообразную дискуссию по проблеме patres conscripti. Однообразную потому, что вот уже на протяжении более ста лет мнения исследователей расходятся по двум магистральным направлениям.

Первое, опираясь на более надежную традицию в лице Ливия и Феста, высказывает следующие положения:

1) Формула "patres conscripti", безусловно, отражает внутреннюю неоднородность римского сената.
2) Возникла она в начале республики, когда изменился социальный состав сената.
3) В этой формуле patres - патрицианские члены сената, обладающие правом интеррегнума и patrum auctoritas, а conscripti - плебеи, лишенные этих прав 4.

Другое направление отрицает все положения первого:

1) Формула "patres conscripti" ни в коей мере не отражает различия среди сенаторов.
2) Происходит она еще из царской эпохи и означает патрициев, внесенных в список сената 5.

Именно П.Виллемс, полагая, видимо, что onus probandi лежит на его точке зрения, дает развернутое обоснование своей позиции. Не разделяя его положений, проанализируем здесь доказательства П.Виллемса, чтобы наше собственное мнение выглядело более обоснованным.

Прежде всего П.Виллемс, естественно, ссылается на источники, которые позволяют ему отнести появление формулы "patres conscripti" к царской эпохе и, самое главное, понять ее как "отцы, приписанные к сенату" 6. Однако при внимательном рассмотрении все источники за исключением Дионисия (II,12) и Исидора (Origg.,1X,4,11), в том числе и те, которые сообщают о возникновении формулы применительно к царской эпохе, понимают conscripti как особый разряд сенаторов, отличный от patres. Помимо уже приведенных свидетельств, отметим эпитоматора Феста Павла Диакона: "Приписанными (adlecti) у римлян называются те, кто вследствие нехватки [патрициев] был добавлен в сенаторское сословие из всаднического. Ведь под patres понимают тех, кто происходит из патрициев; а под conscripti тех, кто является в сенате "отмеченными в списке" (qui in senatu sunt scriptis annotati)" (Paul. Diac.,p.6L, здесь и ниже перевод наш). Он же далее прибавляет: "Conscripti называются те, кто из всаднического сословия был записан в сенат (patribus ascribebantur), чтобы увеличить число сенаторов" (Paul. Diac.,p.36L).

Затем П.Виллемс указывает, что писатели поздней республики и ранней империи - Цицерон, Цезарь, Саллюстий, Ливий, Тацит - используют термины "patres", "patres conscripti", "senatus", "senatores" как взаимозаменяемые 7.

В данном случае, аргумент выглядит неубедительно, так как сенат за 5 столетий республики проделал большую эволюцию и во II-1 вв. до н.э. формула "patres conscripti" сохраняла лишь формальный смысл официального обращения к сенату, потеряв все другие. Конечно, сенат поздней республики имел иное внутреннее деление, чем 200-300 лет назад: например, на курульных и некурульных магистратов вместо сословного деления на патрицианских и плебейских магистратов, patres и conscripti.

Более важным доводом является употребление Цицероном словосочетания patres conscripti в единственном числе: "Башмаки поменял, сенатором вдруг сделался (mutavit calceos, pater conscriptus repente factus est)" (Cic. Phil.,XIII,13,28). Однако еще Л.Ланге, Е.Херцог и Г.Э.Зенгер подметили здесь сознательное искажение Цицероном формы и смысла нормального оборота ради злой иронии 8. Кроме того, это единственный случай, когда словосочетание, встречающееся сотни раз, употреблено не во множественном числе. Так что прав Г.Э.Зенгер, когда подчеркивает, что "единственное число "pater conscriptus" считалось несообразностью" 9.

Самым убедительным свидетельством в пользу толкования формулы "patres conscripti" как "отцы, внесенные в список сената" выступает довод лингвистического порядка. Именно он прежде всего делает ряд исследователей сторонниками точки зрения П.Виллемса 10 - причастие "conscriptus" значит не "приписанный" (должно было быть adlectus), а "вписанный", "записанный", наконец, "набранный" или "отобранный". П.Виллемс подтверждает это, впрочем, практически никем не оспариваемое, понимание термина большим количеством примеров, где глагол "conscribere", бесспорно, означает "составлять список чего-либо", "набирать" (conscribere exercitum, milites, legiones и т.п. - например, Liv.,I,13: centuriae tres equitum conscriptae sunt; или Sall. Cat.,59,5: cohortis veteranas quas tumulti causa conscripserat; и т.д.) 11.

Оппоненты П.Виллемса, несомненно, не могут возразить против такого перевода причастия "conscriptus", однако они 12 указывают на нередко встречающуюся особенность римского словоупотребления, когда слово помимо общего имеет и более узкий технический смысл. Например, proletarius, pedarius, populus (в значении "простой народ"), potestas (магистратская власть вообще, но в частности, лишенная военного и юридического imperium'а) и т.д. 13. Исходя из этого, Г.Э.Зенгер заявляет: "Неоспоримо, что в формуле "patres conscripti" первое слово обозначает сенаторов-патрициев, тогда как второе, служа само по себе общим выражением для всех "внесенных в данный список", приобретает в сочетании с patres более узкий смысл противополагаемых этим последним плебейских членов курии" 14.

Проделанное нами сопоставление двух позиций на основе информации источников, непосредственно касающихся официального обращения к сенату, при всем том, что, на наш взгляд, оно свидетельствует в пользу расшифровки "patres conscripti" как "те, кто является так называемыми отцами и те, кто просто значится в списке сената", все-таки однозначного, бесспорного вывода в отношении именно такого толкования сделать нельзя.

Это осознавалось сторонниками обоих направлений. Поэтому для доказательства своих позиций приводились соображения исторического или даже теоретического характера, которым порой придавалось большее значение, чем формальным доводам.

Так, П.Виллемс отрицает наличие в римском сенате первого столетия республики плебеев, полагая, что противоположное мнение базируется исключительно на неправильном понимании формулы "patres conscripti", при котором conscripti якобы и есть сенаторы-плебеи, отличные от patres - сенаторов-патрициев 15. Таким образом, мы затрагиваем ключевую проблему сената в V в. до н.э. - присутствие в нем плебеев. От решения ее зависит понимание роли и места сената в государственной структуре и политической жизни ранней республики. Поэтому, не разделяя позицию П.Виллемса и его сторонников в данном предположении, тщательно проанализируем их аргументы.

Изгнание царей, считает П.Виллемс, совершилось по инициативе и в интересах патрициата. Плебеи ничего не приобрели в результате государственного переворота. Немыслимо, чтобы победители тотчас пустили плебеев в сенат, тем более, что они еще долго не соглашались на conubium с ними и не допускали к занятию магистратур 16.

Нам уже приходилось касаться проблемы падения царской власти в Риме (см. выше: Глава 1, с. ), проблемы, имеющей огромную историографию. Однако, при всем разнообразии мнений, тенденция очевидна. Свержение царской власти произошло в результате революционного акта, движущей силой которого выступила знать - патрициат. Но развернувшиеся события приобрели более запутанный характер из-за вмешательства этрусков 17. Сенат, ставший во главе республики, должен был в этой сложной политической обстановке лавировать и искать возможные компромиссы. Не исключено, что компромисс мог касаться и состава сената, его пополнения новыми членами.

Что же касается права на брак (ius conubii) между патрициями и плебеями в первой половине V в. до н.э., то отсутствие этого права вовсе не бесспорно.

Мы располагаем указанием, что одна из двух таблиц, созданных второй коллегией децимвиров, среди прочих законов содержала запрещение браков между патрициями и плебеями: "Patribus cum plebe conubia ne sunto" (Cic. De re p.,II,37,63; Dionys.,X,60; XI,28; Gai Dig.,L,16,238; Liv., IV,4,6). Это первое упоминание о существовании в Риме такого запрета. Вполне вероятно, что данная мера была нововведением децемвиров, а не просто записью давно существовавшего закона 18. Именно так и понимает этот запрет Цицерон: "Ибо децемвиры, прибавив две таблицы несправедливых законов, бесчеловечным законом воспретили браки между плебеями и "отцами" (Cic. De re p.,II,37,63, пер. В.О. Горенштейна). Ливий в рассказе о законодательстве децемвиров прямо не указывает на характер этого закона, но затем в уста народного трибуна Гая Канулея вкладывает слова, показывающие закон таким образом, что запрещение браков явилось новшеством, причем оскорбившим правовое чувство общества: "И не децемвиры ли всего каких-нибудь 3-4 года назад предложили это самое запрещение браков между патрициями и плебеями, нанеся великий вред государству и поправ права плебеев? Возможно ли большее и столь откровенное глумление над согражданами, которые, точно запятнанные, сочтены недостойными законного брака? ... Запрет и отмена законных браков между патрициями и плебеями преследует лишь одну цель - унизить плебеев. То, что везде и всюду было частным делом каждого ... вы забиваете в колодки надменнейшего закона, грозя расколоть граждан и сделать из одного гражданства - два" (Liv.,IV,4, пер. Г.Ч.Гусейнова). Далее читаем: " ... никто из плебеев не посвящен в птицегадание, из-за чего децемвиры (!) и запретили им браки с патрициями" (Liv.,IV,6, пер. Г.Ч.Гусейнова). Еще один раз Ливий касается этого вопроса: "Именно это семейство (Клавдии) объявило недействительными браки патрициев и плебеев" (Liv., IX,34, пер. Н.В.Брагинской).

В пользу отстаиваемого представления говорят и косвенные факты. Закон, запретивший патрицианско-плебейские браки, был отменен в 445 г. до н.э., то есть спустя всего 5 лет после деятельности децемвиров (Liv.,IV,6,3). Более того, это вообще единственный из всех законов XII таблиц, который был формально отменен, устранен законодательным путем. Все остальные законы XII таблиц продолжали существовать столетия, теряя свою фактическую силу только из-за давности. При римском консерватизме вообще, а особенно при том громадном авторитете, каким пользовались XII таблиц, совершенно непонятно такое быстрое и легкое устранение одного из законов, если не считать, что он воспринимался как противоречивший установившимся воззрениям и нормам жизни. Плебс сумел добиться победы в этом вопросе еще и потому, что, во-первых, очевидно, что данный закон был регрессом сравнительно с более древним обычным правом (Liv.,IV,5-9), письменно фиксировать которое и надлежало децемвирам; во-вторых, закон противоречил духу и назначению законодательства децемвиров, а именно: установлению общеобязательных норм и равенства всех граждан перед законом: "Пусть позволят и из плебеев, и из патрициев избрать законодателей, чтобы они радели о пользе тех и других и об уравнении их в правах (legum latores ... qui utrisque utilia ferrent, quaeque aequandae libertatis essent, sinerent creari)" (Liv.,III,31, пер. Г.Ч.Гусейнова); "они уравняли в правах всех - и лучших, и худших (se (говорят децемвиры) ... omnibus, summis infimisque, iura aequasse)" (Liv.,III,34, пер. Г.Ч.Гусейнова); "для уравнения законов отказался от консульства (Аппий Клавдий о себе) (quod aequandarum legum causa ... consulatu abiisset)" (Liv.,III,56, пер. Г.Ч.Гусейнова); и там же далее: "communi iure civitatis"; "aequatis legibus" (III,61); "aequatas leges" (III,63); "требуется ijshgoriva" (Dionys.,X, 1; 15; 19); "tw`n dikaivwn to; i[son e[cein" (Dionys.,X,29); "tovn ... novmon ... to;n periv th`" ijsonomiva"" (Dionys.,X,35); "compositae XII tabulae, finis aeque iuris" (Tac. Ann.,III,27); "th;n politeivan ijswtevran poihvsasqai ejyhfivsanto" (Zonar., VIII,18).

Теперь обратимся к третьему аргументу П.Виллемса - плебеи не были допущены к занятию магистратур (до 444 г. до н.э., когда была учреждена магистратура военных трибунов с консульской властью). Так ли это на самом деле?

С одной стороны, мы имеем традицию, которая повествует о многолетней ожесточенной борьбе плебеев за право занимать высшую магистратуру в республике. С другой стороны, консульские фасты первый половины V в. до н.э. содержат имена, во II-I вв. до н.э. встречающиеся только у плебеев. Как согласовать эти источники?

Рассмотрим сначала менее запутанную проблему, связанную с составом второй коллегии децемвиров. Дионисий, перечисляя децемвиров 450 г. до н.э., указывает, что трое из 10 членов (№№ 8-10 из нижеследующего списка) были плебеями (ejk tw`n dhmotikw`n) (Dionys.,X, 58), причем еще 2 члена имеют плебейские имена. Ливий считает весь состав коллегии патрицианским (Liv.,III,35; IV,3), но приводит 5 чисто плебейских имен. Фрагментарные перечни у Диодора (XII,24) и в капитолийских фастах подтверждают, до известной степени, эти списки.

Dionys.,X,58:

1. [Appio" Klauvdia" to; deuvteron
2. Kovi>nto" Favbio" Oujibolavno" oJ tri;" uJpateuvsa"
3. Mavrko" Kornhvlio"
4. Mavrko" Serouivlio"
5. Leuvkio" Mhnuvkio"
6. Ti`to" jAntwvnio"
7. Manivo" JRabovlio"
8. Kovi>nto" Poutevllio"
9. Kaivswn Doiavlio"
10. Spovrio" [Appio"

Liv.,III,35:

1. Ap. Claudius
2. M. Cornelius Maluginensis
3. M. Sergius
4. L. Minucius
5. Q. Fabius Vibulanus
6. Q. Poetilius
7. T. Antonius Merenda
8. C. Duillius
9. Sp. Oppius Cornicen
10. M. Rabuleius

Diodor.,XII,24:

1. [Appio" Klwvdio"
2. Mavrko" Kornhvlio"
3. Leuvkio" Minouvkio"
4. Gavi>o" Sevrgio"
5. Kovi>nto" Povplio" (Poithvlio")
6. Manivo" JRabolhvio"
7. Spovrio" Oujetouvrio"

Fasti Capitolini 19:

1. Ap. Claudios [Ap.f.M.n.] Crass.Inrigill.Sabi[n II]
2. M. Corn[elius L.f.Ser.n.] Maluginesis
3. [L. Sergius -.f.-.n.] Esquilin[us]
4. [L. Minucius P.f.M.n. Esqui]linus Augurin[us]
5. [T. Antonius -.f.-.n.] Mere[nda]

Таким образом, даже традиция, в иных случаях "не пускающая" плебеев к высшей магистратуре, здесь свидетельствует в пользу присутствия плебеев в коллегии децемвиров, то есть в коллегии высших магистратов римской республики в тот год. Трое децемвиров - Кв. Петелий (Петилий), Г. Дуиллий, Сп. Оппий - очевидно, и двое - Т. Антоний и М. Рабулей - возможно, были плебеями 20.

Естественно, П.Виллемс отрицает этот факт 21.

Он утверждает, что по именам судить нельзя. Так как до 400 г. до н.э. все плебеи носили патрицианские родовые имена. Отвергает принадлежность Тита Антония к плебеям потому, что он имеет другие praenomen и cognomen, чем Антонии 1 в. до н.э. 22. Довод, мягко говоря, неубедительный. Тем более, что тут же П.Виллемс сам противоречит себе, разбирая род Дуиллиев. Децемвира звали Цезон Дуиллий, а в 336 г. до н.э. консулом был Цезон Дуиллий - несомненно, плебей. У обоих, таким образом, praenomen общий, а cognomen отсутствует и у того, и у другого. Исходя из выше приведенного аргумента, П.Виллемс должен был, по крайней мере, Цезона Дуиллия признать плебеем. Однако и в данном случае П.Виллемс не хочет уступать. Он предполагает, что военный трибун с консульской властью 399 г. до н.э. Г. Дуиллий (C. Duillius K.f.K.n. Longus) 23 был внуком децемвира, который, следовательно, тоже имел cognomen Longus. Но тут встает другое затруднение - Ливий (V,13) военного трибуна с консульской властью Г. Дуиллия Лонга называет плебеем. А так как ученому нужно, чтобы этот Г.Дуиллий был патрицием, то затруднение он устраняет очень просто, объявляя свидетельство Ливия ошибкой 24. Подобные же комбинации применяются и в отношении Сп. Оппия, М. Рабулея и Кв. Петелия (Петилия) 25. Вряд ли такие доводы можно признать убедительными, чтобы отвергнуть сообщения источников.

Вместе с тем нужно вспомнить, что вторая коллегия децемвиров создала XI и XII таблицы законов, а именно в одной из них находился закон о запрещении браков между патрициями и плебеями (Сic. De re p.,II,37,63). "Как же можно говорить о плебеях в коллегии децемвиров, когда она издает такой неблагоприятный для плебеев закон?" - удивляется П.Виллемс 26. В качестве возможного ответа сошлемся на возражения Г.Э.Зенгера: "Всякий импровизирует с десяток комбинаций, способных устранить здесь мнимое противоречие: плебейские децемвиры могли, поторговавшись, пожертвовать смешанными браками ради других, более важных для большинства плебеев, выгод; они могли считать conubium с патрициями нежелательным для своего сословия, в виду того, что, как, положим, доказывал опыт, оно приводило к измене плебейским интересам со стороны семейств, породнившихся с патрициями; они могли, напротив, состоя сами в свойстве с этими последними, стремиться к тому, чтобы дальнейшего приращения их круга не происходило, надеясь, что закон обратной силы иметь не будет, и рассчитывая навсегда остаться вождями плебейской знати, и т.д., и т.д." 27.

Ниже мы выскажем и свою версию, почему плебейские децемвиры согласились на запрещение межсословных браков.

Итак, мы присоединяемся к исследователям, которые доверяют источникам и соглашаются с тем, что несколько децемвиров (3 или 5) было из плебеев. Выходит, положение о недопуске плебеев к магистратуре, по меньшей мере, имеет исключения. Более того, децемвират являлся временной заменой высшей магистратуры римской республики (Liv.,III, 33; Cic. De re p.,II,36,61).

Но все-таки децемвират - экстраординарная магистратура. А имели ли право плебеи занимать высшую ординарную магистратуру - консулат?

Еще раз отметим, что литературная традиция не оставляет сомнений в отрицательном ответе на данный вопрос - борьба плебеев за право избираться на консульскую должность в течение V - нач. VI вв. до н.э. являлась одним из краеугольных камней сословной борьбы в Риме.

Сомнения возникают при знакомстве с консульскими фастами первой половины V в. до н.э. Они содержат имена, в поздней республике встречающиеся только у плебеев. Причем распределяются по годам плебейские консулы неравномерно: с 509 по 486 гг. до н.э. фасты указывают 12 раз плебейские имена, с 485 по 462 гг. до н.э. - только одно, в 461 - 450-ые гг. до н.э. еще 6 консулов носят плебейские имена.

Долгое время эти плебейские имена либо отвергались, считались поздней интерполяцией (даже если в других местах фасты признавались достоверными), либо роды, бывшие в конце республики плебейскими, объявлялись патрицианскими для V в. до н.э. Единственным аргументом было положение, что в эпоху господства патрициата плебейских консулов быть не могло - иначе непонятными выглядят многие моменты сословной борьбы 28.

Ситуация изменилась с середины XX в. С одной стороны, остаются исследователи, придерживающиеся ортодоксальной точки зрения о недостоверности фаст 29, с другой - все больше историков становятся на позицию доверия эпиграфическим данным 30. И главным образом потому, что распространилось мнение о позднем обособлении, конституировании сословий плебеев и патрициев, приблизительно к середине V в. до н.э., о чем мы уже говорили в первой главе и где присоединились к точке зрения этих ученых. Значит, первую половину V в. до н.э. можно рассматривать не как эпоху абсолютного господства патрициата, а как движение патрициев по пути усиления своей власти, более резкого выделения, обособления от общей массы граждан Рима, ограничения своих рядов, не допускающего принятия новых членов в свою сословную корпорацию.

Предположение об интерполяции ряда имен в консульские фасты вызывает возражения и по другой причине. Интерполяция могла быть осуществлена, скорее всего, в III в. до н.э. 30a. Но Кассии, Волумнии, Туллии, Минуции, Генуции - то есть те, чьи имена ряд исследователей не признает аутентичными - не играли никакой заметной роли в политической жизни Рима III в. до н.э. Почему же как раз их имена были внесены в фасты? В чьих интересах была такая странная интерполяция? Вопросы остаются без ответов!

Доверие к фастам вовсе не отрицает их критический разбор. Особенно много сомнений вызывают имена первых консулов. Так, по мнению Ж.-Кл.Ришара и Ж.Эргона, все они являются поздней интерполяцией, за исключением Марка Горация, освятившего Капитолийский храм (Liv.,II,8,6-8) 31.

Однако даже если в целом доверять сведениям консульских фаст, а, на наш взгляд, именно так и следует делать, все-таки onus probandi остается на тех, кто считает возможным открытость консулата для плебеев в V в. до н.э. Необходимо если не опровергнуть, то хотя бы попытаться объяснить литературную традицию, категорически отрицающую доступность консулата для плебеев вплоть до 366 г. до н.э.

Выскажем здесь два соображения.

Во-первых, за 500 лет республики плебс претерпел кардинальное изменение. В V в. до н.э. под понятие "плебей" попадал всякий, кто не принадлежал к аристократии, сенаторской знати, патрициату, но был свободным и полноправным гражданином Рима, стоявшим выше не только рабов, но и клиентов. Многие плебеи могли хвалиться своим богатством, гордиться своими заслугами перед отечеством. Слово "плебей" не имело того довольно унизительного значения, которое оно приобрело во II-I вв. до н.э. в силу того, что плебс как бы раскололся на две части - первая соединилась со старой знатью и образовала новую аристократию - нобилитет, вторая находилась в самом низу социальной лестницы, опустилась до уровня клиентов. Анналисты II-I вв. до н.э. не могли признать за этой массой право на консулат в ранней республике, когда все лучшее, по их мнению, было сконцентрировано в патрициате.

Во-вторых, заблуждение традиции о праве плебеев на консульство еще до децемвирата происходит из-за неправильного понимания закона Лициния-Секстия 366 г. до н.э. о том, что один из двух консулов должен быть плебеем. Этот закон - не апофеоз полуторовековой борьбы плебеев за высшую магистратуру, не блистательная победа плебса, а лишь регламентация, ограничение свободы выбора народных собраний. Если раньше комиции, выбирая высших магистратов, не обращали внимания на их сословное происхождение, то теперь в своем выборе они должны были руководствоваться этим законом, не забывая, чтобы, по крайней мере, один из консулов был плебеем. Однако центуриатные собрания далеко не сразу смирились с таким ограничением своей свободы выбора, не раз и после 366 г. до н.э. выбирая обоих консулов-патрициев 32.

Таким образом, с большой долей вероятности можно сказать, что положение об отстранении плебеев в начале республики от магистратуры ошибочно.

Рассмотрим другие доводы ученого, отрицающего наличие плебеев в сенате V в. до н.э. Так, П.Виллемс полагает, что если бы в V в. до н.э. существовали сенаторы-плебеи, то их бы прежде всего плебеи и выбирали своими трибунами. В то время как трибунам воспрещалось даже входить в курию: они сидели за дверью во время совещаний, следили оттуда за всем, что происходило в заседании и оттуда же заявляли, при необходимости, свою интерцессию 33.

Вывод П.Виллемса о местонахождении народных трибунов во время сенаторских заседаний основывается на свидетельстве двух источников. Зонара пишет: "Вначале они (народные трибуны) не входили в курию, но, находясь у выхода, наблюдали за происходившим (to; me;n ou\n prw`ton oujk eishvsan, eij" to; bouleuthvrion, kaqhvmenoi de; ejpi; th`" eijsovdou ta; poiouvmena parethvroun)" (Zonar.,V,15, здесь и ниже перевод наш), а Валерий Максим отмечает: "Народным трибунам не позволялось входить в курию, однако, поставив скамьи перед дверями, они самым тщательным образом изучали решения сенаторов (tribunis plebis intrare curiam non licebat, ante valvas autem positis subsellis decreta patrum attentissima cura examinabant)" (Val. Max.,II,2,7, здесь и ниже перевод наш).

Но дело даже не в этих свидетельствах, а в том, что подобная ситуация соответствовала духу римского государственного права. Непонятно лишь то, каким образом этот вывод может помочь П.Виллемсу отстоять свою точку зрения в вопросе о социальном составе римского сената в V в. до н.э. Ведь совершенно очевидно, что народные трибуны находились за пределами курии во время сенатских заседаний не потому, что они были плебеями, а потому, что исполняли должность народных трибунов. В данном случае определенное пренебрежение проявлялось не по отношению к социальному статусу народного трибуна, а к должности как таковой. Более того, в принципе, до тех пор, пока трибун не превратился в магистрата всей общины (то есть до III в. до н.э., точнее до закона Квинта Гортензия о плебисците), он и не мог притязать на присутствие ipso iure в сенате. Не исключено, что даже те народные трибуны, которые до избрания на эту должность уже были сенаторами (что было, безусловно, крайне редким исключением 34), все равно лишались права присутствия в курии без особого на то приглашения со стороны магистрата.

Действительно, и у Дионисия, и у Ливия мы постоянно видим народных трибунов в курии. Находятся они там в силу формального приглашения консула, когда участие народного трибуна в обсуждении признавалось полезным для хода дела. Это вытекает из множества мест у Дионисия: "Увидев это, народные трибуны (ибо они присутствовали в курии, приглашенные консулами (paraklhqevnte" uJpo; tw`n uJpavtwn) стали кричать и возражать" (Dionys.,VII,25); "Когда наступил назначенный для заседания день, консулы, созвав сенат, позвали народных трибунов (tou;" dhmavrcou" ejkavloun) и велели им говорить о том, что они слышали" (Dionys.,VII,39); и так далее в том же духе (Dionys.,IX,49; 51; X,2; 9-13; 29-31; 50-52).

Что касается Ливия, то у него присутствие трибунов в сенате никак не оговаривается, изображается как частый, само собой разумеющийся факт. Вместе с тем, при внимательном прочтении оказывается, что нет ни одного случая, где бы это происходило помимо приглашения со стороны магистрата (к таковым нужно отнести: III,9 (обвинение Терентилия Гарсы в связи с законопроектом об упразднении консульской власти); III,69 (попытка консула Тита Квинкция добиться единства патрициев и народа накануне тяжелой войны); IV,1 (реакция сенаторов на законопроект Гая Канулея); IV,26 (обращение сената к народным трибунам из-за неповиновения консулов); IV,44 (обвинение народными трибунами Гая Семпрония); IV,48 (сенаторы обращаются за помощью к народным трибунам); и др. - ср.: Liv.,II,43-44 (трибунов не пригласили).

По этому поводу Т.Моммзен предполагает, что "по свойственной Ливию манере беспечно сокращать, он выпускал в своем пересказе указание на то, что трибуны являлись в курию по особому приглашению" 35.

Тогда же, когда трибуны не получали соответствующего приглашения и вынуждены были оставаться вне курии, они часто находились рядом с тем местом, где заседал сенат (ante valvas). Поступали они так не для того, чтобы возмущаться оскорбительному отношению сенаторов к ним, а чтобы, дождавшись конца заседания, тотчас ознакомиться с редакцией сенатских постановлений (examinare - Val. Max., II,2,7) и, в случае несогласия, выступить с интерцессией. Первый случай ее фактического применения упомянут в наших источниках под 445 г. до н.э. (Liv.,IV,6,6), упомянут без всяких оговорок как нововведение или указаний на законодательный акт. Следовательно, мыслится источниками как право, существовавшее и до этого года, скорее всего, с момента возникновения трибуната 36.

Остается порассуждать над предположением П. Виллемса, что, дескать, если бы существовали плебейские сенаторы, именно их плебеи должны были бы выбирать в народные трибуны.

Во-первых, что выше мы уже подчеркивали, исключить возможность того, что кто-то из плебейских сенаторов становился народным трибуном, нельзя.

Во-вторых, даже если бы мы наверняка знали, что среди народных трибунов V в. до н.э. не было ни одного сенатора, считать это доводом в пользу отсутствия плебейских сенаторов неосновательно. Народные трибуны и сенаторы-плебеи отличались друг от друга и интересами, и целевыми установками, и положением в обществе. Народный трибун - защитник плебса, выразитель стремлений основной массы плебеев, которая состоит из средних и бедных слоев граждан Рима, которая выбирает его в качестве своего предводителя и требует, чтобы он отстаивал ее интересы. Имена истинных, в понимании народа, трибунов и сохранила традиция.

Плебейский сенатор, как правило, и по экономическому, и по политическому положению стоит ближе к патрициям, чем к массе плебеев. Его цель - войти в патрициат, добиться равноправия с патрицианскими членами сената, а следовательно, стать обладателем их привилегий. Только безуспешность этих попыток заставляет его повернуться лицом к плебсу и впредь согласовывать свои интересы с интересами плебейской массы.

В первой половине V в. до н.э. ни консулы не желали проводить в сенат рьяных сторонников народа, ни плебеи не хотели видеть своими вождями приспешников патрициев.

Наконец, последний, на наш взгляд, самый сильный аргумент П.Виллемса: сенат на протяжении первого столетия республики служил главным органом патрициата в его борьбе с плебеями, и в роли примирителя враждующих партий отнюдь не выступал. Не только Дионисий подразумевает его исключительно патрицианским, но и Ливий, забыв, что говорил, когда рассказывал об учреждении республики, употребляет безразлично patres, patricii, senatus, senatores для обозначения патрицианской партии, руководимой сенатом против плебеев 37.

Четко осознавая всю осторожность, с какой следует подходить к имеющимся у нас литературным произведениям об архаическом Риме, все-таки считать их абсолютно недостоверными ошибочно 38.

Не станем повторять уже сказанного во "Введении", отметим только, что вряд ли есть основания ставить под сомнение происходившую в Риме в V-IV вв. до н.э. то затихающую, то разрастающуюся борьбу между патрициями и плебеями, которая была стержнем всего внутриполитического развития римской республики в первые два столетия ее существования. Безусловно, можно и нужно спорить, правильно ли нарисована сама картина этой борьбы, изображены ее герои, верно ли выбраны краски. Следует попытаться за событиями, идеями, лицами, речами, навеянными современными для писателей коллизиями, разглядеть лица, уловить идеи, мотивы и цели той борьбы, которая велась на заре республики и, конечно же, не была схожа с той, что шла на закате республики.

Зададимся вопросом, прав ли П.Виллемс, когда утверждает, что и Ливий, и Дионисий выставляют сенат в качестве оплота патрициата, что воспринимают его как исключительно патрицианский, что Ливий без различия употребляет patres, patricii, senatus, senatores.

В значительной мере прав. Однако заметим, что у Дионисия есть несколько мест, где недвусмысленно подразумевается наличие плебеев среди сенаторов (например, уже ранее рассмотренное место - IX,67; или, когда, описывая обсуждение дел в сенате, Дионисий заключает: "Победило мнение Тита Ромилия, согласно решению всех, и патрициев, и плебеев (ejnivka... dj hJ Titou Jromilivou gnwvmh, para; th;n aJpavntwn dovxan tw`n te patrikivwn kai; tw`n dhmotikw`n)" (Dionys.,X,51). Показательно, что представление о присутствии в сенате группы плебеев не меняет общей картины, не мешает Дионисию видеть в сенате в целом оплот патрициата. А заслуживает ли доверия такое видение традиции? На наш взгляд, заслуживает. Сенат, ставший родоначальником патрициата, остается организующей силой римской родовой знати на всем протяжении республики вплоть до образования новой аристократии - нобилитета.

Но как тогда согласовать это с отстаиваемой нами позицией, что уже в первые десятилетия республики в сенате заседали не только патриции? В духе Дионисия.

Мы полагаем, что одного этого довода, основанного на восприятии сената как силы, противоборствующей плебсу, недостаточно, чтобы отрицать вообще возможность нахождения непатрициев в числе сенаторов, однако вполне достаточно, чтобы понять, сколь мало было плебеев-сенаторов и какую незначительную, незаметную роль они играли.

Таким образом, подводя итоги дискуссии о смысле и времени появления формулы официального обращения к сенату "patres conscripti", считаем, что совокупность имеющихся в нашем распоряжении данных позволяет присоединиться в главном к точке зрения Т.Моммзена и его сторонников: формула "patres conscripti" отражает неоднородность римского сената в эпоху ранней республики, обозначая термином "patres" патрицианских сенаторов, а "conscripti" - плебейских.

Когда возникла формула "patres conscripti"? Иными словами, когда появились первые conscripti, первые сенаторы, не попавшие в категорию patres, не ставшие патрициями?

3. LECTIO SENATUS 509 Г. ДО Н.Э.

Свидетельства источников (Zonar.,VII,9; Serv. ad Aen.,I,426; Ioh. Lyd. De mag.,I,16), относящих деление на patres и conscripti к царской эпохе, следует отвергнуть. Прежде всего потому, что тогда, в VII-VI вв. до н.э., еще только складывалась римская родовая знать, аристократия, патрициат, явившийся эманацией сената. Тем более преждевременно говорить о рождении плебса. Все римляне, попадавшие в сенат тем или иным способом в эпоху царей, именовались "patres", имели равные права и обязанности. На всем протяжении этой эпохи официальным названием сената было "patres", формула patres conscripti возникает только во времена республики. Как рано?

Античная традиция (Liv.,II,1,10-11; Fest.,p.304L; очевидно, Paul. Diac.,p.6L) предлагает нам единственную версию, с которой согласны многие историки 39: новая формула обращения к сенаторам появилась сразу после установления республики в Риме в связи с крупномасштабным пополнением сената новыми людьми, для обозначения которых и придумали термин "conscripti".

Что же это было за изменение состава сената, чем было вызвано, привело ли, действительно, к разделению сенаторов на две категории?

Ливий (II,1,10) сообщает: "Затем, чтобы само многолюдство сената придало сил сословию, поредевшему из-за царских бесчинств, он (Брут) пополнил число сенаторов до 300 знатнейшими из всадников" (пер. Н.А.Поздняковой).

Фест (р.304L) указывает: " ... П.Валерий после изгнания царей из города из-за недостатка патрициев добавил [из плебеев] к числу сенаторов 164 человека".

Дионисий (V,13,2) пишет: "[Консулы], выбрав лучших людей из народа, сделали их патрициями, и таким образом пополнили сенат ими до 300 человек".

Наконец, Плутарх (Popl.,11) осторожно отмечает: "[П.Валерий] пополнил состав сената, который сильно сократился. ... Говорят, что всего он внес в списки 164 человека" (пер. С.П.Маркиша).

Бросаются в глаза два общих места: 1) попытка дать точную цифру новых сенаторов - 164 человека; 2) настойчивое утверждение, что новые сенаторы происходили не из старой знати, сенаторской, патрицианской аристократии, а из иных сословий или просто категорий населения Рима (ex plebe; (ejk tw`n dhmotikw`n); ex equestri ordine; primoribus equestris gradus).

Несмотря на большое разнообразие во взглядах исследователей на характер и значение этого преобразования сената, сам факт появления в римском сенате после изгнания Тарквиния Гордого значительного числа новых лиц никем не оспаривается. Дискуссии ведутся по поводу количества новых сенаторов и, особенно, их сословного происхождения.

Все историки единодушно отрицают цифру традиции 164 человека 40. Уже сама удивительная точность цифры делает ее недостоверной. Вероятно, она появилась в результате вычислений, проделанных анналистами: 300-136=164, где 300 - общая цифра сенаторов, а 136 - количество патрицианских родов 41, известных анналистам 42.

Насколько согласны историки в этом вопросе, настолько же различаются их подходы к решению другой проблемы - социального происхождения новых сенаторов. Тем не менее с некоторой осторожностью все гипотезы можно объединить в 4 группы.

1. Первые римские консулы выбрали в состав республиканского сената лучших представителей из сословия всадников, которое полностью или большей частью состояло из патрициев. Плебеев в сенат не допустили 43.

2. Те, кто пополнил сенат в 509 г. до н.э., происходили, действительно, из сословия всадников. Но ошибочно считать всаднические центурии патрицианскими. В значительной мере, или даже преимущественно, они включали в себя плебеев. Следовательно, между словами античных писателей ejk tw`n dhmotikw`n и ex equestri ordine можно практически поставить знак равенства 44.

3. Состав новых членов сената был очень пестрым, в него вошли как представители старых патрицианских родов, потерявшие места в правление Тарквиния Гордого, так и новая знать, составившаяся из верхушки плебса и, возможно, этрусков, принятых в сенат под давлением Порсенны 45.

4. Можно согласиться, что сенаторы в виду сложности политической ситуации допустили в свои ряды определенное количество плебеев, но последние настолько быстро порвали со своим сословием, что уже через несколько лет сенат выглядел как единый патрицианский монолит 46.

Всех сторонников различных точек зрения, кроме первой, объединяет согласие с традицией, что, кто бы ни был в составе новых сенаторов, именно для их обозначения и отличия от patres и был изобретен термин "conscripti".

Каждая позиция базируется на определенной доле источников и собственных предположений, многие из которых нами уже рассмотрены. Чтобы сопоставить взгляды исследователей, согласиться с тем или иным взглядом, либо высказать собственную идею, попробуем хотя бы в общих чертах реконструировать политическую ситуацию, сложившуюся в Риме сразу после упразднения царской власти.

При всей новизне, неординарности ситуации, она во многом походила на междуцарствие. Естественным образом власть оказалась в руках patres. Как действовать в период интерргнума сенаторы знали, даже несмотря на то, что во время правления этрусских царей, очевидно, практика междуцарствия была забыта. Знать, патрицианские роды, несомненно, бережно хранили предание о днях и месяцах, когда их предки, пусть и ненадолго, становились полновластными правителями своей общины. Но бесконечно междуцарствие продолжаться не могло. Необходимо было как-то прикрыть свое стремление к господству и избежать возмущение и сопротивление своим притязаниям со стороны остальных граждан, при этом не выпустить власть из своих рук 47.

Первого patres смогли достичь введением консулата. Римляне, римская община, на протяжении столетий знавшая единовластие, принять открытую олигархию не могла. Республике нужен был правитель, который заменил бы царя в глазах массы. Но полновластный правитель не устраивал сенаторов. И блестящий выход был найден 48.

Во-первых, теперь народу было предложено избирать себе каждый год нового правителя, власть которого отличалась от царской, в принципе, не столько объемом, сколько временем.

Во-вторых, если и не сразу, то очень скоро власть правителя была ограничена еще и приданием ему коллеги, равного в правах.

Таким образом, сенат, формально вернувшись на положение совета при правителе, только теперь не consilium regis, а consilium magistratus (magistratuum), фактически же удержал власть в своих руках 49.

Оставалась вторая проблема. В Риме было много желающих и по праву притязающих приобщиться к сенаторской власти. К ним относились patres, подвергнутые опале Тарквинием Гордым и не числившиеся среди сенаторов в момент его изгнания, патрицианские роды, когда-то имевшие своего предка в числе patres, но в силу тех или иных причин потерявшие место в сенате, роды, выдвинувшиеся и сравнявшиеся с патрицианскими в экономическом плане, но еще не получившие доступа в курию, что уравняло бы их с патрициями и в политическом отношении, наконец, отдельные выдающиеся римские граждане, ставшие знаменитыми во время свержения Тарквиния и последующих событий. Все они внесли тот или иной вклад в борьбу за республику и теперь не без основания стремились пополнить ряды аристократии республики, то есть ряды сенаторов. Причем вполне вероятно, что число этих людей превышало количество patres в момент рождения республики 50. Поэтому patres волей-неволей должны были удовлетворить их желание и стремление, сделать друзьями и соратниками, чтобы они не стали врагами и соперниками - то есть принять в свои ряды, поделиться властью, чтобы сохранить эту власть за сенатом (Dionys.,V,13,1; Liv.,II,1,10-11).

Lectio senatus первого года республики, безусловно, вплоть до 1 в. до н.э. (реформы Суллы и Цезаря) оставалась самой неординарной как по числу новых сенаторов, так и по следствиям преобразования сената.

Это не означает, что первые консулы внесли в список сената всех претендовавших на место в курии. Хотя количество людей, ставших в тот год сенаторами, определялось десятками, возможно, было близко к цифре античных писателей 164, круг претендентов был еще шире. Поэтому не исключено, что тогда впервые число сенаторов достигло 300, цифры, избранной в качестве верхней границы для численности сената.

Разбирая проблему роста численности сенаторов в царскую эпоху, мы видели, как противоречива и осторожна в своих выводах традиция. В то время как Дионисий (III,67,1) и Зонара (VIII,8) называют число 300 применимо к сенаторам Тарквиния Древнего, место у Ливия (II,1,10-11), уже не раз цитированное, можно понимать как свидетельство в пользу нашего предположения: " ...[Брут] пополнил число сенаторов до 300" (Liv.,II,1,10). Тем более, что эта цифра именно здесь впервые приведена у Ливия.

Однако к отстаиваемому выводу нас приводят, даже в большей степени, соображения теоретического плана.

Неустойчивое, довольно противоречивое положение сената в царский период обуславливалось как его происхождением, так и характером его компетенции, принципиально отличной при царе и во время междуцарствия. Сенат был больше, чем "ближняя дума" монарха, но меньше, чем совет общины. И численность его соответствовала промежуточному положению между собранием друзей царя и представительным собранием общины. Каждый царь мог иметь "советчиков" столько, сколько хотел, и таких, каких желал, но не мог поставить сенат над общиной, так как стремился придать своей власти дополнительный авторитет благодаря сенаторам и сделать совет связующим звеном с остальной общиной. Исходя из этого, а также из масштабов Рима в VI в. до н.э., полагаем число 300 для сената эпохи царей значительно завышенной.

Почему мы принимаем эту цифру для первого года республики? Ведь масштабы Рима не изменились, если даже не уменьшились? Изменилось положение сената! Теперь он не может быть советом чьих-либо друзей, и можно предположить, что друзья и приспешники Тарквиния Гордого среди patres, не покинувшие Рим вместе со своим покровителем, были вычеркнуты из списка сената во время той же lectio senatus Брута и Валерия. И хотя сенат не становится представительным собранием общины, реальная власть в его руках, большая не только чем при Тарквинии Гордом, но и чем при любом другом царе. Следовательно, и опора этой власти должна быть шире, чем при царях. Сделать же ее шире проще всего, увеличив свои ряды. Patres спокойно допускают значительное расширение своих рядов еще и потому, что пока не до конца осознаны, прочувствованы все блага и преимущества власти, которыми с другими делиться не хочется.

Итак, в год рождения республики римский сенат увеличивает свои ряды до 300 человек. На каких основаниях были приняты новые члены? Приравнивались ли они в правах к patres царского периода?

Естественно, если среди новых сенаторов были patres, лишенные сенаторского ранга Тарквинием, или представители тех родов, которые уже имели когда-либо место в сенате, то все они, без сомнения, примкнули к patres и обладали полным объемом власти сенатора.

Вся же остальная пестрая масса, куда еще можно добавить ставленников Порсенны, которую объединяло только одно - они все были непатрициями, то есть их предки никогда не имели место в сенате - получила название ... "conscripti"? Нет! "Patres"!

Единственное различие между "старыми", "царскими" patres и новыми, различие, проявлявшееся не в правах сенаторов, а в престиже родовой знати, заключалось в том, что первые получили название patres maiorum gentium, а вторые - patres minorum gentium.

4. ПРОИСХОЖДЕНИЕ PATRES MINORUM GENTIUM.

Мы сознательно не касались проблемы происхождения patres minorum gentium в первой главе, так как относим их возникновение к 509 г. до н.э., первому году республики.

Нельзя сказать, чтобы такое утверждение полностью противоречило литературной традиции. Корнелий Тацит также связывает появление patres minorum gentium с lectio senatus 509 г. до н.э.: "Оставалось немного родов, которые Луций Брут назвал младшими (paucis iam reliquis familiarum, quas L. Brutus minorum gentium appellaverat)" (Tac. Ann.,XI,25, пер. А.С.Бобовича).

Однако все-таки большинство древних писателей склонялись в пользу более раннего возникновения патрицианских gentes minores. Их создателем объявлялся Тарквиний Древний. Об этом пишет Ливий: "[Тарквиний] записал в отцы сто человек, которые с тех пор звались отцами младших родов ([Tarquinius] centum in patres legit, qui deinde minorum gentium sunt appellati)" (Liv.,1,35,6, пер. В.И.Смирина). Примерно то же читаем у Цицерона: "[Тарквиний] удвоил прежнее число "отцов" и назвал уже ранее существовавших "отцами старших родов" (им он в первую очередь предлагал высказывать мнение), а тех, кого он сам принял в сенат, он назвал "отцами младших родов" ([Tarquinius] duplicavit illum pristinum patrum numerum et antiquos patres maiorum gentium appellavit, quos priores sententiam rogabat, a se adscitos minorum)" (Cic. De re p.,II,20,35, пер. В.О. Горенштейна). У автора трактата "О выдающихся мужах" находим следующее свидетельство: "[Тарквиний] записал в курию сто отцов, которые были названы отцами младших родов [Tarquinius] centum patres in curiam legit, qui minorum gentium sunt appellati)" (De vir. ill.,VI,6). Светоний в биографии Августа отмечает: "Этот род (Октавии) был введен в сенат Тарквинием Древним в числе младших родов (ea gens (Octavii) a Tarquinio Prisco inter minores gentes adlecta in senatum)" (Suet. Aug.,2, пер. М.Л.Гаспарова).

Мнения исследователей о patres minorum gentium во многом зависит не только от доверия традиции, но и от взглядов на проблему рода и его развития в древнем Риме, а также от принимаемой периодизации истории архаического Рима.

Ряд исследователей, согласно с традицией, видят в patres minorum gentium итог реформ Тарквиния Древнего по расширению патрициата и сената 51.

П.Виллемс не связывал возникновение minores gentes с деятельностью Тарквиния Древнего, а считал их патрицианскими родами латинского, сабинского и этрусского происхождения, принятыми в ряды римского гражданства 52.

Некоторые историки 53, отмечая неясность происхождения младших патрицианских родов, а также принципов различия между старшими и младшими родами, признают деление, возможно, более древним, чем считает традиция, а соотнесение с реформой Тарквиния - после того, как в состав minores влились этрусские роды. Такие выводы делаются на основе рода Папириев - единственного рода, который, благодаря Цицерону (Cic. ad Fam.,1X,21,2), можно с уверенностью отнести к категории minores. Папирии Мигулани - этрусского происхождения и играли настолько заметную роль в самом начале республики, что одна из сельских триб в 495 г. до н.э. была названа их именем.

Естественно, не раз предпринимались попытки отождествить patres minorum gentium и conscripti, так как и те, и другие рассматриваются традицией как новые сенаторы, только, очевидно, одни - поднятые до ранга патрициата, а другие - нет 54.

Интересна позиция Э.Гьерстада, который подразумевает под conscripti сенаторов из gentes minores, являвшихся плебейскими по происхождению, но достигшими патрициата. Conscripti появились благодаря Тарквинию Приску. Но, в соответствии с хронологией шведского ученого, было это около 500 г. до н.э. 55.

Что же позволяет нам новых патрицианских сенаторов 509 г. до н.э. отнести к patres minorum gentium и в то же время не позволяет считать именно их conscripti?

Прежде всего подчеркнем, что традиция согласна в том, что gentes minores - это плебейские роды, возведенные в ранг патрицианских (Liv.,I,35,6; Cic. De re p.,II,20,35; Tac. Ann.,XI,25). А произойти это могло не иначе, как в том случае, когда представители рода становились сенаторами - patres.

Далее, деление патрициев на maiores и minores связано с крупным единовременным увеличением сената. Возможно, что таковые совершались и царями, когда они вводили в сенат своих сторонников, но наиболее значительным, знаменитым и точно зафиксированным традицией было преобразование сената сразу после уничтожения царской власти.

Мы не имеем практически никаких даных об отличиях между maiores и minores gentes 56. Гипотеза Т.Моммзена, что princeps senatus мог принадлежать только к maiores gentes, и попытка на этой основе выделить среди патрициев группу старших и младших родов, остается лишь его предположением 57.

Осмелимся высказать собственное предположение: различие носило исключительно номинальный характер. Maiores и minores имели равные права, одинаковые insigniа и т.д. Выделяло и в какой-то мере возвеличивало первых более древняя принадлежность к сенату, патрициату, и, напротив, более позднее вхождение в патрициат принижало вторых. Проявлялось это во время сенаторских заседаний, когда patres maiores высказывали свое мнение раньше patres minores, а также в том, что, очевидно, в списке сената 509 г. до н.э. patres minorum gentium находились после всех patres maiorum gentium.

Значение это имело лишь для престижа родовой знати, что, впрочем, для аристократии немаловажно 58. Но очень скоро и эта градация знатности исчезла. Причин тому было несколько.

Главная из них, безусловно, - необходимость сплоченности, единства патрициата в условиях сложного внутриполитического положения в Риме в V в. до н.э. Бороться за местничество в курии, выражать претензии на особый почет, знатность было неуместно. В этом отношении patres, несомненно, оказались умнее и дальновиднее клановых амбиций.

Ну а со временем, чтобы снять последние сомнения в абсолютном равенстве всех патрицианских сенаторов, patres minorum gentium "состарили" себя, прибавили к своему возрасту несколько десятилетий и, одновременно, освятили свое место в сенате царским избранием. Тарквиний Древний был выбран не случайно. Свое появление в курии надо было связать со значительным увеличением числа сенаторов. Предание же хранила надежно только два судьбоносных события в истории сената царской эпохи - создание сената Ромулом и его преобразование Тарквинием 59. Раз сенаторы Ромула - patres maiores, значит, сенаторов Тарквиния можно назвать patres minores.

Однако, атрибутируя patres minorum gentium Тарквинию Древнему, анналисты вступали в противоречие с логикой. Ведь люди, введенные в римский сенат Тарквинием, были его сторонниками и приверженцами. Они составляли царскую "партию" - "factio" - как называет их Ливий (I,35,6). И вот их, своих союзников, может быть, даже друзей, тех, в ком он рассчитывал найти опору, царь вдруг сознательно ставит ниже старых членов сената! И уже совсем невероятным выглядит тогда указание Цицерона, что новых сенаторов царь спрашивал в последнюю очередь (Cic. De re p.,II,20,35).

Логические противоречия устраняются, если мы встанем на позицию, что patres minorum gentium, как категория сенаторов и патрициев, появились в 509 г. до н.э. и объединили в своих рядах всех новых сенаторов, роды которых никак не были связаны с сенатом царской эпохи. Они приобрели все права и достоинства сенаторской знати, патрициата. Оскорбляло ли их то, что свое мнение они высказывали после сенаторов старших родов и то, что они находились внизу списка сенаторов? Конечно, нет. Странной выглядела бы обратная картина, если бы люди, только что ставшие сенаторами, первыми выступали при обсуждении дел и возглавляли сенат. Спустя 20-30 лет, когда сенаторы младших родов перестали восприниматься как новые люди, когда в сенате образовалась другая категория новых сенаторов - conscripti, зыбкая грань между patres maiores и patres minores окончательно уничтожилась.

Наша гипотеза не означает, что мы отождествляем conscripti и patres minorum gentium. Это две разные категории сенаторов, разные как по времени появления в сенате, так и по положению в нем. Видеть же в новых сенаторах первого года республики conscripti нам не позволяют следующие соображения.

Во-первых, расширение сената после изгнания Тарквиния преследовало двоякую цель: с одной стороны, удовлетворить амбиции выдающихся римлян, но не входивших в число аристократов, патрициев, с другой - укрепить власть сената посредством допуска к этой власти тех, кто мог бы стать ее противником.

Но conscripti никогда не стали патрициями, и, следовательно, для них остались недоступными достоинство и привилегии аристократии V в. до н.э., да и положение их как сенаторов - незавидное: они были лишены основных прав сенаторов-patres - права исполнять власть при междуцарствии и права patrum auctoritas. Могло ли такое положение удовлетворить амбиции рвущихся к власти людей? Безусловно, нет! Могли ли они расширить опору сената, укрепить его власть? Скорее всего, наоборот. Внутри сената началось бы противостояние двух многочисленных группировок.

Во-вторых, разбирая аргументы П.Виллемса против присутствия плебеев в сенате V в. до н.э., мы отмечали в качестве самого убедительного довода указание на представление традицией сената V в. до н.э. как исключительно патрицианского 60. Conscripti - плебейские сенаторы - составляли ничтожное меньшинство относительно patres, да и сплоченностью, по-видимому, не отличались, попав в сенат в разные годы! Увеличение же численности сената в 509 г. до н.э. было значительным, и сам факт одновременного вхождения в сенат, несмотря на все различие в происхождении новых сенаторов, служил объединению их внутри курии. Но такого объединения не было! Никаких антипатрицианских группировок в сенате не существовало, а внутрисенатская борьба шла между, образно выражаясь, консервативной и либеральной партиями патрициев.

Наконец, в-третьих, традиция сообщает нам, по крайней мере, один факт, что и после lectio senatus 509 г. до н.э. человек, ставший сенатором, мог попасть в разряд patres. Мы имеем в виду знаменитое переселение в Рим сабинского рода Клавдиев. Традиция (Liv.,II,16,4-5; Serv. ad Aen.,VII,7; Plut. Popl.,21; ср.: Suet. Tib.,1) датирует это событие 504 г. до н.э. и сообщает об избрании главы рода, Аппия Клавдия, в сенат. А так как с этого момента род Клавдиев становится патрицианским, значит, либо Аппий Клавдий был зачислен в состав patres сената, либо весь сенат тогда состоял только из patres. Второе, на наш взгляд, предпочтительнее. Маловероятно, чтобы римляне, в большей или меньшей степени заслуженно претендовавшие на место в сенате в год рождения республики и получившие его, образовали низшую, практически бесправную категорию сенаторов-conscripti, а сабинянин, пусть и оказавший важную услугу республике (Liv.,II,16,4; Dionys.,V,40,3-5), был удостоен не просто чести члена сената, но приравнен к привилегированной группе царских сенаторов. Подчеркнем, что хотя предание носит, несомненно, легендарный характер, сохранение в начале республики практики индивидуального принятия в ряды сенаторов с одновременным вхождением в состав аристократии, патрициата не воспринималось чем-то немыслимым 61. Несмотря на то, что очень скоро такое стало невозможным, и плебей, становясь сенатором, не становился патрицием.

Итак, подведем итоги рассмотрению вопроса о lectio senatus 509 г. до н.э. Сенат, оказавшись в сложной, но заманчивой ситуации, принял в свои ряды большое количество новых членов, так что общая численность сената увеличилась до 300 человек. Все сенаторы обладали равными правами и возможностями, единственное различие заключалось в возникшей градации знатности, родовитости, когда старые патрицианские роды получили название maiores gentes, а сенаторы-выходцы из этих родов - patres mаiorum gentium, новые же патрицианские роды - minores gentes, а сенаторы из этих родов, соответственно - patres minorum gentium. Формула обращения к сенату пока остается прежней - "patres".

5. КОМПЕТЕНЦИЯ СЕНАТА В V В. ДО Н.Э.

Что позволило сенату стать силой, державшей в своих руках реальную власть в римской республике? Появились ли у сената новые права, расширилась ли его компетенция? Нет! Ничего нового, того, чего у него не было бы в эпоху царей, сенат себе не приобрел, не присвоил. Он лишь развил, порой до невероятных размеров, три составляющие его компетенции царского периода: consilium, patrum auctoritas и interregnum. Вот только значимость каждой из этих составляющих изменилась.

INTERREGNUM.

На протяжении всей республики, несмотря на то, что образы царей Рима все больше и больше становились легендарными, а само слово "царь" вызывало страх и ненависть, продолжал существовать и институт междуцарствия и избираться междуцари.

Однако вес и значение интеррегнума резко упали. Насколько власть и могущество царя превышали власть магистрата, настолько же междуцарствие царской эпохи было весомее, чем во времена республики.

Но прежде всего изменился принцип осуществления междуцарствия. Как только республика оказывалась по той или иной причине без высших магистратов, власть переходила к сенату (Cic. De leg.,III,3,9). Однако о декуриях, декадах больше не сообщают ни Ливий, ни Дионисий (ср. выше: Глава 1, с. ). Почему изменилась процедура интеррегнума? Потому что изменился характер власти, в отсутствие которой объявлялось междуцарствие. Если раньше царь являлся одновременно и религиозным, и политическим главой общины, то теперь религиозные функции царя перешли к rex sacrorum, а консулу (или претору) достались политические. За последним сохранились лишь те священные обряды (auspicia), которые были непосредственно связаны с политической деятельностью (Cic. De div.,I,15-16; Liv.,V,15; 52; VI,41,6; Gell.,XIII, 15). Поэтому и назначение интеррекса (interregem creare, nominare) больше не преследовало цель сохранить непрерывный надзор за проведением священнодействий. Задача междуцаря теперь сводилась исключительно к проведению выборов новых магистратов (Cic. De III,3,9; Liv.,IV,7; V,17; 31; VI,5 и др.; Dionys.,VIII,90; IX,14). Для выполнения единственной задачи не требовалась коллегия помощников и советников.

Какой же принцип осуществления интеррегнума выработался в период республики в Риме?

Во-первых, власть переходила к сенату в целом. На наш взгляд, именно в V в. до н.э., да и то не сразу, складывается формула, обозначающая наступление междуцарствия: "Auspicia (res) ad patres redeunt" (Liv.,I,32,1; VI,41,6; Cic. ad Brut.,I,5,4; ср.: Cic. De leg.,III,3,9: Auspicia patrum sunto).

Из своих родов сенаторы выбирали одного - interrex'a. Источники определяют это по-разному: nominare (Liv.,I,32), creare (Liv.,IV,7; V,31), ajpodeivknusqai (Dionys.,VIII,90; XI, 62), ejlevsqai, ejklevgein, aiJei`sqai (Dionys.,1X,14; XI,20), aijei`sqai (Dio Cass.,XXXIX,27). Однако, по-видимому, техническим термином для обозничения выбора первого интеррекса служил глагол "prodere" (Cic. De leg.,III,3,9) - prodere interregem 62. "Prodere" означает "porro dare" (Cic. De leg.,III,2,4; Serv. ad Aen.,1,252) или "prodidovnai" (Dionys.,II,57). Смысл формулы заключается в том, что patres передают (produnt) auspicia, находившиеся в их руках с начала междуцарствия, выбранному ими междуцарю.

Если по каким-либо причинам interrex не смог выполнить возложенной на него задачи, а именно - провести выборы магистратов, он назначал своего преемника, тот - своего, и так далее, пока не будут избраны магистраты (Liv.,VI,41; VII,21; VIII,23; Dionys.,VIII,90).

Античные авторы сохранили свидетельства о 5 междуцарствиях для V в. до н.э. и 11 для IV в. до н.э. 63.

О всех ли междуцарствиях сообщает нам традиция? Не исключено, что в V в. до н.э. их было больше пяти. Но принципиального значения это уже не имеет, так как теперь, в отличие от царской эпохи, интеррегнум не олицетворял собой проявление могущества сената, не был периодом, пусть и кратковременным, резкого усиления роли и значения сената в политическом строе римской общины. Теперь сила и могущество сената определялись двумя другими правами - patrum auctoritas и consilium.

PATRUM AUCTORITAS.

Говоря о возникновении и применении patrum auctoritas в царском Риме, мы подчеркивали неразрывную связь patrum auctoritas с деятельностью народных собраний. При царях эта деятельность была незначительной, соответственно и рамки использования patrum auctoritas были крайне ограничены. Установление республики дает толчок развитию комиций.

Здесь неуместно исследовать проблему появления различных видов римских народных собраний. Но любой взгляд на эту проблему не может отрицать того, что с самого начала республики возрастает участие комиций в политической жизни республики. Участие основывается на двух функциях комиций - избирательной и законодательной. Первая развивается быстрее и успешнее, вторая - медленнее и труднее. Однако все решения получают силу только тогда, когда они одобрены patres: "Постановления народных комиций входили в силу только после одобрения их решением "отцов" (populi comitia ne essent rata nisi ea patrum auctoritas approbavisset)" (Cic. De re p.,II,32,56, пер.В.О.Горенштейна).

Сенат имел и другие возможности не допустить принятия собранием народа неугодных решений, например, через предполагаемых rogationes магистратов к комициям. Поэтому, вероятно, не часто patrum auctoritas применялась для наложения veto на решение комиций. Но сам факт того, что решение народа войдет в силу только после согласия patres, безусловно, придавало особый вес, силу, значение сенату, ставило его над народными собраниями.

Скорее всего именно это психологическое превосходство patres прежде всего и не устраивало народ, даже в большей степени, чем отвергнутые "отцами-сенаторами" решения комиций, заставляло вести многолетнюю борьбу за изменение характера patrum auctoritas, за превращение ее в предварительное обсуждение - probouvleuma. Произошло это благодаря законам Публилия Филона в 339 г. до н.э. - относительно законодательных собраний (Liv.,VIII,12), и Мения, приблизительно в 290 г. до н.э., - относительно избирательных комиций (Cic. Brut.,14,55).

С другой стороны, психологическое превосходство, возможность смотреть свысока на народ, что лишний раз доказывалось правом patrum auctoritas, обуславливало то, как крепко цеплялись за это право в неизменном виде patres, несмотря на то, что практические соображения подсказывали выгодность для сената предварительной patrum auctoritas, так как уничтожить законопроект легче, чем закон, принятый народом. Но до тех пор, пока patres - родовая аристократия - ставили принцип выше практической целесообразности, шла борьба. Она завершилась на рубеже IV-III вв. до н.э., когда у власти в республике родовую аристократию сменил нобилитет - служилая аристократия, - и когда целесообразность потеснила принципы.

CONSILIUM.

Однако реальная власть находится в руках не тех, кто избирает должностных лиц, и даже не тех, кто принимает законы, а тех, кто управляет государством. Ими в римской республике формально были магистраты, сенаторы же находились на положении советников, составляя consilium магистрата.

Причем и внешне функционирование сената сохранило подчиненное положение по отношению к магистрату. Сенат мог собраться только по инициативе (senatum cogere, vocare, convocare - Liv.,III,38; Cic. Phil.,I,5 и др.) и при участии (senatum habere - Gell.,XIV,7,2) высшей в государстве исполнительной власти и мог решать только те дела, которые были предложены на его обсуждение этой же властью.

Предложения сенаторов относительно дел, желательных для рассмотрения в курии, могли быть вносимы в сенате только через председательствующего магистрата (Liv.,III, 39) 64. Тот, разумеется, не мог не принять во внимание желание сенаторов, но прямого обязательства для этого не существовало (Liv.,III,39).

Такое положение сената отражалось и в терминологии - магистрат (как правило, консул) спрашивал лишь совета сената (consulere senatum - Gell.,XIV,7,2-4) и в ответ получал, естественно, не приказ, а "уведомление" 65 с оговоркой "si eis videatur" (Liv.,XXII,33; XXVI,16,4; XXXI, 4,50; Cic. ad fam.,VIII,8,5; Phil.,III,15,39).

Поэтому формально магистраты могли действовать вполне самостоятельно, в духе царей, нечасто обращаясь к сенату или пренебрегая полученными рекомендациями.

На самом же деле картина была иной. С одной стороны, магистраты не предпринимали никаких важных действий без ведома и одобрения сената, с другой - сам сенат имел различные способы, чтобы обуздать своеволие магистрата. Власть консула была несравнима с могуществом царя. Она была годичной и коллегиальной. Консул не находил в себе силы выступать против сената - аристократической корпорации, многочисленной, включавшей лучших представителей общины и занимавших места в курии, как правило, пожизненно. Но, пожалуй, главное было даже в другом - все консулы либо сами уже были сенаторами, либо стремились войти в состав сената благодаря исполнению должности. Разумным ли был в такой ситуации конфликт с сенатом?

К тому же, сенат располагал действенными средствами против самовластия консулов. К таковым относились возможность лишить денежных средств, интерцессия коллеги по консулату, а затем и более частая интерцессия народных трибунов, назначение диктатора и ряд других.

В результате consilium publicum превратился в высший орган управления римской республики, а право сенаторов давать советы магистратам стало их обязанностью 66.

Это, в свою очередь, повлекло за собой то, что вся государственная сфера стала предметом внимания сенаторов.

К сожалению, мы можем только в общих чертах, с большой долей осторожности говорить о деятельности сената в V-IV вв. до н.э. Имеющаяся в нашем распоряжении античная традиция поздней республики и начала принципата очень скупо освещает процесс формирования государственного сторя республики, отмечая, как правило, только появление новых магистратур. При этом взаимоотношения между различными ветвями власти понимаются практически как неизменные на протяжении столетий, и принципы взаимодействия, характерные для времени расцвета республики, переносятся в V-IV вв. до н.э. При этом нужно заметить два момента.

Во-первых, очевидно, уже анналисты не располагали надежными сведениями об отличительных особенностях функционирования органов власти республики в первые два века ее существования и не утруждали себя выявлением этих особенностей.

Во-вторых, нет веских оснований, чтобы утверждать о принципиальных различиях в государственном строе ранней республики (V-IV вв. до н.э.) и эпохи ее расцвета (III-II вв. до н.э.).

Поэтому с определенной осторожностью мы все-таки можем использовать данные традиции для создания картины, в целом показывающей, каким образом сенат держал все нити управления государством под своим контролем.

Краеугольным камнем в системе власти сената, позволявшим ему в значительной мере подчинять магистратов и чувствовать себя высшей властью в государстве как в мирное, так и в военное время, являлось право распоряжаться эрарием и всем государственным имуществом, приобретенное сенатом с первых лет республики.

В ведении сенаторов находились все доходы и расходы государства: "Ибо он (сенат) ведает всякий приход, равно как и всякий расход (kai; ga;r th`" eijsodou pavsh" a{th kratei` kai; th`" ejxovdou paraplhsivw")" (Polyb.,VI,13, пер. Ф.Г.Мищенко; ср.: Liv.,V,20).

Всякая выдача денег из эрария нуждалась в предварительном одобрении сената. К таковым, например, относились деньги на общественные празднества, в том числе и для триумфа (Polyb.,VI,15); на покупку хлеба для нужд столицы (Liv.,II,9; II,34; Dionys.,V,17; VI,28); на награды (напр., установка памятников: Liv.,1X,43; Dionys.,VIII,42; Val. Max.,III,1,1).

Особняком стоят расходы на военные нужды. Все суммы, необходимые для вооружения и содержания войска, назначались и определялись сенатом вперед (ornare provinciam - ср.: Cic. Pis.,2,5; Liv.,II,48; IV,59).

Подобным же образом и распоряжение имуществом республики находится во власти сената. Здесь имеется в виду, прежде всего, отчуждение общественной земли, причем как раздача земли в полную собственность граждан (assignatio), так и отдача завоеванной земли во владение (possessio) 67.

На прочном фундаменте строилась власть сената как во внутренней политике, так и во внешней.

Внутренние дела.

Именно сенат принимал меры для охраны внутреннего спокойствия и порядка: объявление "тревоги" (tumultum decernere) (Liv.,III,5; IV,26; V,35), усиление tumultus посредством iustitium, т.е. приостановка судопроизводства (Liv., III,3,6; 5,4; 27,2; IV,26,12 и др.), назначение диктатора (Liv.,IV,13; 17; 21; 23; 46; 56; VI,11 и др.; Dionys.,V,72; VI,49; VIII,14), приказание применить карательные меры к неугодным лицам (арест гражданина, удаление из города перегринов (Liv.,II,37,8), разрушение дома осужденного гражданина (Liv.,V,16; VIII,20 и др.).

Равным образом и все награды присуждались постановлением сената: статуи (Liv.,IX,43; Dionys.,VIII,42), разрешение триумфа (Liv.,III,10; 63; IV,20; Dionys.,VII,19), похороны на общественный счет (Liv.,II,16,7; III,43,7; Dionys.,V,27; X,21) и другие.

Сенату принадлежало право контроля за всеми текущими делами в государстве: наблюдение за своевременностью магистратских выборов (Liv.,VIII,20,1; IV,25; 36; 43; V,9; VI,35; Dionys.,V,67; VI,50), выработка полицейских правил в отношении ассоциаций и сходок, езды в городе (Liv.,V, 25,9), об ограничении роскоши (Gell.,II,24) и т.д.

Огромное значение для прочности сената имело то, что он выступал в роли блюстителя и стража отечественной религии (Liv.,V,50).

Перевод в Рим чужих богов (например, Iuno Regi из Вей - Liv.,V,22) или признание новых богов (например, Mens - Liv.,XXII,10) осуществлялось только с согласия сената.

Проведение игр, празднеств возможно было только по решению сената (Liv.,II,37; V,23; Dionys.,VI,34; 1X,8).

Наконец, такое важное для общины событие, как постройка и освящение храмов, могло происходить не иначе как только с ведома и согласия сената (Liv.,V,50; Dionys.,VII,53).

Внешние дела.

В этой области особенно отчетливо проявляется положение сената как правительства римской республики.

В то время как право объявлять войну, право заключать мир или договор о союзе принадлежало народу, ведение всех подготовительных мер, относящихся к войне и миру, было обязанностью сената (Liv.,II, 22; IV,7; V,36; VI,10; 14; 22; Dionys.,V,18; 67; VI,40-41; VII,61).

Сенат ведал всеми сношениями с иностранными государствами, а именно: прием послов (Liv.,II,3,5; IV,58; V,27; Polyb.,VI,13; Dionys.,V,7; VI,24-25), организация римских посольств к другим народам (Liv.,II,15; 39; III,25; Polyb.,VI, 13; Dionys.,VIII,38), а также иные дипломатические акты (Polyb.,VI,13; ср.: Cic. De off.,II,8,26: Regum, populorum, nationum portus et refugium senatus).

Даже военную сферу, где imperium консула проявлялся с наибольшей силой, сенат держал под своим контролем. И дело не только в том, что все денежное довольство армии зависело от постановления сената. От сената же зависело распределение районов военных действий (provinciae) между магистратами cum imperio (Liv.,III,2; III,25; IV,45). Далее, разрешение производить набор армии для войны магистраты получали от сената (Liv.,II,48; VI,9; Dionys.,1X,35-36). Кроме разрешения, сенат предписывал и условия набора, и количество солдат (Liv.,VI,9).

Итак, даже общая картина, которую мы можем нарисовать, помня об очень позднем происхождении наших сведений о римском сенате V в. до н.э., недвусмысленно свидетельствует, что фактически управление государством находилось в руках аристократической корпорации - сената.

6. ПОЯВЛЕНИЕ В СЕНАТЕ СЕНАТОРОВ-CONSCRIPTI.

Став во главе римской республики с момента ее возникновения, сенат сохранил свою реальную власть практически до падения республики, при этом проделав сложный путь внутренней эволюции от оплота родовой знати - патрициата - до правительства римской республики.

На этом пути было несколько периодов. Первый из них - 509-444 гг. до н.э. - период укрепления власти родовой знати, период окончательного оформления сословия патрициев 68.

Patres, как maiores, так и minores gentium, быстро осознали привлекательность своего положения, почувствовали, что власть в их руках. Политика сената пошла по пути абсолютизирования своей власти, недопуска в свои ряды новых лиц.

В царскую эпоху открытость аристократии, патрициата определялась и волей монарха, и еще только складывавшейся системой превосходства над остальными гражданами, и отсутствием реальной власти у сената. С уничтожением царской власти исчезли и причины, обуславливавшие открытость патрициата. Теперь чем больше людей чувствует свое превосходство над другими, тем менее значимо само превосходство, чем больше людей наделены особыми правами и привилегиями, тем меньшая часть власти достается каждому из них.

Логический вывод из подобных рассуждений мог быть только один - необходимо закрыть доступ к власти и связанным с ней привилегиям для новых лиц. Однако произошло это все-таки не сразу.

Несколько первых лет республики традиция и практика эпохи царей сохранялись. Выше мы уже упоминали о том, что в 504 г. до н.э. сабинянин Аппий Клавдий, переселившись в Рим, был принят в ряды сенаторов-patres, а его род, соответственно, стал патрицианским (Liv.,II,16,4; Serv. ad Aen., VII,7; Dionys.,V,40,3-5; Plut. Popl.,21).

Первые годы республики были переходным периодом в истории Рима. Вполне вероятно, что в те же годы Рим находился под протекторатом этрусков - царя Порсенны 69. Так что сохранение практики индивидуального приема в сенат, при котором человек становился полноправным его членом, можно допустить, несмотря на легендарный характер рассказа об Аппии Клавдии. Однако больше подобных примеров мы не имеем - традиция царской эпохи была нарушена. Возможно, это совпало с окончательным освобождением Рима из-под господства этрусков (504-503 гг. до н.э.).

Но отсюда вовсе не обязательно делать вывод, что в сенат не принимали ни одного нового человека, ни одного непатриция! Просто с начала V в. до н.э. место в сенате перестало автоматически делать человека патрицием, включать в ряды родовой аристократии. Иными словами, сенат (senatus) был открыт для небольшого числа новых лиц, для них был закрыт разряд сенаторов patres и придуман новый разряд - conscripti, - сенаторы, но не патриции.

Решение, надо заметить, весьма дальновидное со стороны patres. В условиях сложной внутриполитической ситуации на протяжении всей первой половины V в. до н.э. patres смогли лишить плебс части потенциальных лидеров. С одной стороны, приоткрыв двери сената для непатрициев, предоставив честь называться сенаторами, тем самым в какой-то мере удовлетворив амбиции этих людей, patres не без основания рассчитывали на них как на своих сторонников.

С другой стороны, в ряды аристократии, знати они допущены не были, следовательно, особые права и преимущества патрициев на них не распространялись. Кроме того, в сенате, хотя, по-видимому, и не сразу, они были поставлены значительно ниже любого из patres, будучи лишены участия в управлении государством в период interregnum и права patrum auctoritas. Значит, фактически и к реальной власти допущены они не были.

Появление conscripti в целом устраивало патрициат, не шло в разрез с его интересами. В то же время положение самих conscripti было двойственное и незавидное. Patres не желали их воспринимать как своих, а для плебса они все больше становились чужими. Именно в этом и заключается причина того, что conscripti оставили едва заметный след в римской истории.

Можем ли мы определить, кто стал первым сенатором-conscriptus, указать численность conscripti, назвать имена этих сенаторов?

Единственной путеводной нитью для ответов на поставленные вопросы служат консульские фасты 70.

Признавая достоверность фаст, мы видим сенаторов-conscripti как раз в плебейских именах консулов 71. Действительно, занятие магистратуры открывала доступ в сенат. Но это не означает, что все conscripti были экс-магистратами, равным образом, как и то, что непатрицианские консулы и децемвиры не могли быть уже до избрания на должность сенаторами-conscripti.

Право lectio senatus c установлением республики естественным образом перешло от царя к консулам, которые осуществляли его, очевидно, около 200 лет, до принятия закона Овиния (Fest.,p.290L) в конце IV в. до н.э., согласно которому право составления списка сената было передано цензорам.

На протяжении столетий неизменным оставался принцип попадания в римский сенат. Добиться места в курии можно было двояким путем: исполнением одной из магистратур, дающих право на сенаторское место, и вследствие свободного избрания лицом, осуществляющим lectio senatus. Чем больше было магистратур, тем меньше оставалось простора для свободного adlectio. Напротив, в первой половине V в. до н.э., когда только консулат был магистратурой, открывающей двери сената, значительное число римлян становилось сенаторами благодаря воле того или иного консула, составлявшего новый список сената.

Как часто, сколь регулярно производились lectiones senatus? Традиция после 509 г. до н.э не сообщает о lectiones вплоть до 312 г. до н.э. (Liv.,1X,29-30). Из этого можно сделать вывод только о том, что все остальные lectiones были несравнимы по масштабности и значимости с двумя, свидетельства о которых сохранились. Только после передачи списка сената в ведение цензоров был определен и регулярный срок для пересмотра lectio senatus - один раз в пять лет. До этого, скорее всего, lectiones совершались нечасто и нерегулярно 72 и вызывались либо резким сокращением численности сената из-за эпидемий, тяжелых войн и т.п., либо предприимчивостью (или интригами) очередных консулов, либо, наконец, какими-то политическими соображениями. Тем более, что безусловных, так сказать, законных, претендентов на сенаторскую тогу, то есть экс-магистратов, было мало.

В первые десятилетия V в. до н.э. как консулом, так и сенатором мог стать не только патриций, представитель родовой знати, но и выдающийся, талантливый непатриций - плебей 73.

Первого такого консула - Спурия Кассия - мы видим в 503 г. до н.э. Означает ли это, что на следующий год Спурий Кассий стал первым сенатором из conscripti? Конечно, нет.

На наш взгляд, неординарная lectio senatus, позволившая нескольким непатрициям стать сенаторами, имела место в середине 90-х годов V в. до н.э. и была вызвана осложнением внутриполитической ситуации. Мы имеем в виду события, кульминацией которых явилась сецессия плебеев на Авентин в 494 г. до н.э. (Liv.,II,22-23; Dionys.,VI,56-68).

Движение, начатое беднейшими слоями плебса и обусловленное экономическими проблемами (долгами и нехваткой земли), вызванными как изменением политического строя государства, возможно, зависимостью от этрусков, разрывом многих экономических связей, так и жесткой, эгоистичной политикой усиливающегося патрициата (например, оккупация ager publicus), включило в себя новые слои плебса, что повлекло за собой появление новых требований. И как часто в таких случаях бывает, большего добились не те, кто начал наступление, а те, кто впоследствии присоединился к нему. Плебс оказался настолько сильным, насколько это было необходимо, чтобы создать внеконституционную должность народного трибуна, предназначенную, главным образом, благодаря силе права auxilium, препятствовать нормальному законному процессу 74.

На волне успеха несколько выдающихся плебеев во главе со Спурием Кассием, одним из самых значительных политиков римской республики 90 - 80-х годов V в. до н.э., добились пересмотра списка сената, так чтобы в новой его редакции нашлось место и для них.

Таким образом, мы считаем 494 г. до н.э. возможным годом появления в сенате первых conscripti - сенаторов-плебеев, сохранивших свой непатрицианский статус.

Обстановка 494 г. до н.э. внешне была схожа с ситуацией 15-летней давности - политический кризис, затронувший всю структуру власти, в том числе, естественно, и сенат, стоявший во главе этой структуры. Но внутренне все-таки ситуация была иной. Кризис не сопровождался изменением политического строя государства, был исключительно внутренним делом Рима, поэтому и влияние его на институты власти было не столь кардинальным.

Lectio senatus 494 г. до н.э., в результате которой сенат пополнился новыми людьми, была несопоставима по размерам с lectio первого года республики. Сейчас 10-20 человек стали новыми сенаторами, тогда - 100-150. А то, что среди новых сенаторов были непатриции, не казалось таким неординарным событием для начала V в. до н.э., каким стало представляться спустя 200-300 лет. Из-за этого lectio 494 г. до н.э. также не оставила о себе память наравне с другими lectiones, не заслуживающих особого внимания, по мнению древних писателей.

Правда, остался и закрепился термин conscripti, которым с тех пор стали отделять сенаторов-плебеев от массы сенаторов-patres. Причем закрепился в памяти римлян как появившийся в первые годы республики в результате lectio senatus для обозначения особой категории сенаторов, а так как единственная lectio, которая прочно держалась в народной памяти, была выдающаяся lectio senatus 509 г. до н.э., и произошло отождествление conscripti с новыми сенаторами 509 г. до н.э.

На самом деле, формула официального обращения к сенату "patres conscripti" сформировалась в конце 90-х годов V в. до н.э. и обозначала весь сенат, который с тех пор стал делиться на patres - сенаторов-патрициев, и conscripti - сенаторов-плебеев.

Может возникнуть вопрос, как плебеи, бывшие консулами и имевшие многие заслуги перед государством, удовлетворились положением conscripti в сенате, характеризовавшимся отстранением от участия в правлении республикой в период interregnum, отсутствием права patrum auctoritas, последними местами в списке сената, а следовательно, и правом выступления в сенате (ius sententiae) в последнюю очередь?

Во-первых, чтобы удовлетворить свои претензии на место в рядах родовой знати - patres, - плебеям пришлось бы преодолеть куда более сильное сопротивление, чем имело место в 509 г. до н.э.

Во-вторых, вхождение в сенат произошло во время и во многом благодаря движению плебса. Спурий Кассий, Постум Коминий (консул 501 г. до н.э.), Марк Туллий (консул 500 г. до н.э.), Марк Минуций (консул 497 г. до н.э.) 75 и другие плебеи оказались в сенате как выдающиеся римляне, благодаря своим заслугам. Странным выглядела бы их transitio ad patres, тем более, что плебейство не помешало им стать сенаторами.

Наконец, главная причина того, что видные римские политические лидеры образовали в сенате разряд conscripti, заключается лишь в постепенном складывании различий между двумя категориями сенаторов - patres и conscripti, приведшем к неполноправности conscripti.

В 494 г. до н.э. в момент появления conscripti в курии их права как сенаторов ни в чем не были ущемлены по сравнению с patres. Сенат до сих пор не знал деления на полноправных и неполноправных сенаторов, и нужно было время, чтобы неравенство сложилось. Изначально различие состояло только в принадлежности к формирующимся сословиям - патрициату и плебсу. Это повлекло за собой важное изменение в употреблении слова "patres".

Первоначально термин "patres" возник как официальное название сената (см. выше: Глава 1). В таком значении он использовался и далее на протяжении столетий, несмотря на то, что официально сенат стал обозначаться "patres conscripti". Особенно показательно место у Цицерона: "Право обращаться с речью к народу и "отцам" да будет у консула, у претора, у главы народа, у начальника конницы и у того лица, которое "отцы" назначат с тем, чтобы оно предложило консулов; трибуны, которых плебс изберет для себя, да будут вправе обращаться к "отцам"; они же да вносят на рассмотрение плебса то, что будет полезно. Те предложения, которые будут обсуждаться перед народом или перед "отцами", да отличаются умеренностью. В случае неявки сенатор ... (Cum populo patribusque agendi ius esto consuli, praetori, magistro populi equitumque, eique quem patres produnt, consulum rogandorum ergo, tribunisque quos sibi plebes rogassit, ius esto cum patribus agendi; iidem ad plebem quod usus erit, ferunto. Quae cum populo, quaeque in patribus agentur modica sunto. Senatori qui nec aderit ...)" (Cic. De leg., III,4,10, пер. В.О.Горенштейна).

Это не было грубой ошибкой, искажением действительности. Conscripti были малочисленны и незаметны, не составили партии или крепкой группировки, а в IV в. до н.э. вообще исчезли как разряд сенаторов, уступив места другому внутрисенатскому делению.

Вместе с тем, термин "patres", получив более узкое значение - патрицианские сенаторы, где ключевым, смысловым словом было первое - "патрицианские", постепенно стал использоваться как синоним слова "patricii" (transitio ad patres; conubia ... ut ne plebi et patribus essent - Cic. De re p.,II,37,63; ne conubium patribus cum plebe esset - Liv.,IV,4,5).

Неравенство между conscripti и patres возникло хоть и не сразу, но довольно быстро. Сказалось как растущее могущество patres, так и политическое банкротство conscripti.

В процессе складывания неравенства можно выделить несколько ступеней. Первая - 486 г. до н.э. - трагический финал карьеры Спурия Кассия, год, после которого в течение 25 лет консулами становятся только патриции (исключение - 469 г. до н.э.: один из двух консулов - Тит Нумиций Приск - плебей). Вторая - 483 г. до н.э. По сообщению Дионисия (VIII,90), в этот год возникла необходимость interregnum, и interreges были выбраны сначала Авл Семпроний Атратин, и затем Спурий Ларций. Осмелимся предположить, что именно тогда и определилось, что patres не намерены допускать conscripti наравне с собой к осуществлению власти во время междуцарствия.

Таким образом, примерно за 12 лет (494-482 гг. до н.э.) conscripti лишились участия в interregnum, конечно, не были наделены правом patrum auctoritas и очутились в положении практически бесправных сенаторов.

Правда, существует попытка оспорить исключительное право патрицианских сенаторов на patrum auctoritas и власть при interregnum. Такую попытку предпринял П.Виллемс 76.

Что касается междуцарствия, то П.Виллемс, рассматривая формулу, обозначающую установление в римской республике междуцарствия - "auspicia (res) ad patres redeunt", доказывает, что термин "patres" относится ко всему сенату 77.

То, что словом "patres" римские писатели часто обозначали сенат, бесспорно. Однако мы уже отмечали, что это было не единственное значение этого термина для времени республики. Спор в пользу понимания под patres, осуществлявших interregnum, патрицианских сенаторов решается, на наш взгляд, достаточным количеством мест, где вместо "patres" стоит "patricii". Так, в третьей книге Ливий замечает: "По другому предложению, сенаторам приказывалось бы сойтись для назначения интеррекса (alia sententia: quae patricios coire ad prodendum interregem iubebat)" (Liv.,III,40,7, пер. Г.Ч.Гусейнова). У него же в четвертой книге читаем: "Когда государство осталось без высших должностных лиц, патриции собрались и назначили интеррекса (patricii, cum sine curuli magistratu respublica esset, coire et interregem creavere)" (Liv.,IV,7,7, пер. Г.Ч.Гусейнова). Подобное утверждение находим у Цицерона: "Интеррекс ... ведь также и он непременно должен сам быть патрицием и избираться патрициями)" (Cic. De domo,14,38, пер.В.О.Горенштейна). Своих предшественников подтверждает Асконий: "Помпей, зять Сципиона, и Т. Мунаций, народный трибун, не получили поддержки, когда обратились к сенату с предложением о созыве патрициев для назначения интеррекса (Pompeius, gener Scipionis, et T. Munatius, tribunus plebis, referri ad senatum de patriciis convocandis qui interregem proderent, non essent passi)" (Ascon.,30, перевод наш).

Кроме того, за все время республики невозможно встретить среди interreges ни одного плебея, причем даже тогда, когда плебеи и патриции обладали абсолютно равными правами и возможностями для занятия любых государственных должностей 78.

Аналогично дело обстоит по поводу patrum auctoritas. П.Виллемс и в данном случае считает ее прерогативой всего сената 79.

Однако бесчисленные примеры из античных авторов только тогда могут быть представлены как доказательство, когда принимаются предварительные посылки П.Виллемса: "patres" - обозначение сената в целом, никакой особой категории conscripti не существовало, сенат никогда не делился на patres и conscripti. Если придерживаться противоположных взглядов, то и доказательство должно быть иным.

В качестве возражений ученому можно привести, прежде всего, ряд мест у писателей, где недвусмысленно под patres понимаются patricii (напр., Liv.,VI,42,10; Cic. De domo,14, 38; Sall. Hist.,III,15). Особенно очевидно это в "Институциях" Гая: "Наименованием "плебс" обозначались все граждане, кроме патрициев, отчего те прежде говорили, что они не подпадают под силу плебисцитов, так как принимались без их одобрения, но впоследствии был принят закон Гортензия, который и предусмотрел это (Plebis autem appellatione sine patriciis ceteri cives significantur, unde olim patricii dicebant, plebiscitis se non teneri, quia sine auctoritate eorum facta essent; sed postea lex Hortensia lata est qua cautum est)" (Gaius, Inst.,1,3, перевод наш).

Вместе с тем нужно заметить, что за V-IV вв. до н.э. patrum auctoritas подверглась принципиальной трансформации, и на рубеже IV-III вв. до н.э., когда она превратилась из символа превосходства patres над остальными гражданами Рима в первый этап принятия новых законов, стала аналогичной греческой probouvleuma, когда деление сената по сословному признаку на patres и conscripti было окончательно заменено делением по "служебному" признаку на курульных и некурульных магистратов, когда старая родовая знать - патрициат - была смещена у власти новой знатью - нобилитетом, patrum auctoritas, без сомнения, стала прерогативой всех сенаторов.

7. СЕНАТОРЫ-CONSCRIPTI В СЕРЕДИНЕ V В. ДО Н.Э.

Итак, возвращаясь к истории сената в V в. до н.э., еще раз констатируем, что приблизительно к 480 г. до н.э. установилось неравенство внутри сената между patres, которым мы атрибутируем patrum auctoritas и interregnum, и conscripti.

Скорое падение всех плебейских родов, игравших заметную роль в политической жизни римской республики в первые 20 лет ее существования, не в последнюю очередь объясняется их вхождением в сенаторскую курию. Мнимый успех обернулся катастрофой. Ибо, с одной стороны, появление conscripti привело к консолидации аристократии, патрициата, к уничтожению малейших различий между patres maiorum gentium и patres minorum gentium, с другой - выделило conscripti как бы в особую прослойку.

Дело в том, что непатрицианские роды, вознесенные на вершину власти благодаря таланту отдельных своих представителей, отчетливо осознавали, что увековечить их приобщение к власти может только допуск в ряды римской родовой аристократии.

В Риме V в. до н.э. правили роды или группы родов. Выдвижение на видные роли в политике зависело, в большинстве случаев, от могущества и поддержки рода, к которому принадлежал тот или иной римлянин. Более того, именно сила и власть родов обеспечивала власть и могущество политических институтов республики. Иными словами, в V в. до н.э., например, Фабии или Валерии имели власть и влияние не потому, что были сенаторами, а наоборот, могущество сената объяснялось тем, что в нем были Фабии и Валерии, то есть potestas и auctoritas senatus обуславливалась potestas и auctoritas каждого сенатора.

Однако родовая аристократия, patres, не пустила conscripti в свои ряды, считая достаточным для них самого присутствия в сенате.

С другой стороны, попадание в сенат, приближение к patres, вероятно, трудно скрываемые претензии на вхождение в аристократический круг - все это создало и быстро увеличило пропасть между conscripti и народной массой. Plebs перестал считать conscripti своими. Потеря доверия народа обернулась для conscripti потерей того, что давало им силу и власть - консульских кресел (последний консул из числа conscripti - Спурий Кассий, бывший третий раз консулом в 486 г. до н.э.).

Все это привело к тому, что плебейские роды, сенаторы-conscripti не смогли помешать переориентации внешней политики Рима, приданию ей ярко выраженной антиэтрусской направленности, вдохновителем которой выступал род Фабиев. Очевидно, это заставило некоторые роды, имевшие этрусские корни, эмигрировать из Рима.

Вследствие всего вышесказанного, к концу 80-х годов V в. до н.э. все плебейские роды, представители которых были сенаторами-conscripti (Спурии, Минуции, Туллии, Коминии), исчезают из политической жизни Рима.

Означает ли это, что в сенате в 70-80 гг. V в. до н.э. не существовало вообще ни одного conscripti? Вовсе не обязательно. Conscripti ушли в тень. Их более чем скромное положение в сенате не позоляло им быть на виду. Но их незаметность не может служить однозначным выводом об их отсутствии. Можно предположить, что небольшое число непатрициев, не исполняя консульской должности, попадало в сенат в результате свободного выбора консулов во время очередной lectio senatus. Нельзя исключить наличие каких-либо отдаленных родственных связей у conscripti с родовой аристократией, а также желание последней привлечь на свою сторону ряд иммигрантов. Со стороны консулов включение непатриция в список сената нельзя было считать смелым шагом потому, что он автоматически попадал в разряд conscripti, после 480 г. до н.э. не дававший ни власти, ни авторитета ни в сенате, ни в обществе.

Приблизительно 20 лет понадобилось, чтобы среди conscripti появились новые выдающиеся лидеры, и чтобы они вновь обратились к тому, что их предшественников привело на вершины власти - к борьбе за консулат.

Традиция (Liv.,III,9; Dionys.,X,37-40) представляет эту борьбу как борьбу за право плебеев занимать консульское кресло. На самом деле борьба шла за реальные консульские места. Если 30 лет назад будущие conscripti примкнули к широкому плебейскому движению в последний момент, то теперь, в конце 60-х годов, conscripti дали толчок многолетнему обострению протривостояния плебса и патрициата. Этот всплеск завершится в 444 г. до н.э., а самым ярким его эпизодом будет создание законов XII таблиц.

Conscripti смогли отказаться от своих притязаний на сотрудничество с patres, смогли на некоторое время связать свои интересы с интересами широких слоев плебса, и вскоре успех пришел к ним. С 461 г. до н.э. в консульских фастах вновь появляются плебейские имена (П. Волмний - консул 461 г. до н.э., Т. Ромилий и Г. Ветурий - консулы 455 г. до н.э., П. Куриат Фист Тригемин - консул 453 г. до н., П. Сестий - 452 г.). Самым большим успехом для conscripti стало их участие во второй коллегии децемвиров, где они заняли половину мест.

Однако как и 30-40 лет назад, conscripti не смогли или не захотели избавиться от двойственности своего положения. За наивысшим успехом последовало головокружительное падение, на этот раз необратимое. И в данном случае соблазн настоящей, прочной, а не временной, зависящей от настроения толпы, власти погубил conscripti.

В своем стремлении слиться с patres, войти в состав аристократии, conscripti пошли на откровенное предательство интересов плебса. Мы имеем в виду закон, включенный децемвирами в XI или XII таблицу, о запрещении браков между патрициями и плебеями. Получив, очевидно, уверения со стороны patres о включении их в ряды патрициата, стремившегося превратить себя в правящую замкнутую касту, conscripti поддержали единстенный антиплебейский закон среди всех законов XII таблиц 80. Естественно, patres свое обещание не выполнили, зато умело дискредитировали conscripti в глазах плебеев, следовательно, лишили их шансов избираться в консулы. И действительно, среди римских консулов вплоть до 367 г. до н.э., до законов Лициния-Секстия, плебейских имен в консульских фастах нет.

Правда, в 444 г. до н.э., согласно закону Гая Канулея, высшая магистратура римской республики подверглась реформе - была создана должность военного трибуна с консульской властью (tribuni militum consulari potestate) (Liv.,IV,7), которая в определенные годы, по решению сената, заменяла консулат, выступая как высшая магистратура республики. Она, несомненно, была доступна плебеям. Но до III в. до н.э. лишь два плебея удостоились чести быть избранными военными трибунами с консульской властью, Луций Атилий в 444 г. до н.э. (Liv.,IV,7) и Квинт Антоний Меренда в 422 г. до н.э. (Liv.,IV,42).

Уже традиция не дает однозначного ответа о причинах создания новой магистратуры, выдвигая две версии: основную, согласно которой она явилась компромиссом в борьбе плебеев за допуск к консулату (Liv.,IV,7-11; Dionys.,XI,53-61), и другую, - как способ увеличения высших военных командиров, так как количество военных трибунов колебалось от 3 до 6 (Liv.,IV,7).

Мнения же исследователей в отношении происхождения и значения магистратуры военных трибунов с консульской властью привносят в проблему еще больше разнообразия 81.

Естественно, на наш взгляд, неприемлемым выглядит "политическая" версия происхождения военных трибунов с консульской властью, которая подразумевает недоступность консулата для плебеев. Вместе с тем и "военная", и другие точки зрения имеют свои слабые места, поэтому мы не решаемся однозначно встать на какую-либо из них, оставляя пока вопрос открытым.

В любом случае, 444 г. до н.э. - это условная граница между первым и вторым периодом в истории римского сената эпохи республики.

Вторая половина V в. до н.э. - самая темная эпоха не только в истории сената, но и в целом римской республики. Это эпоха патрицианской реакции, наивысшего могущества патрициата, родовой аристократии, даже несмотря на то, что превратиться в касту патрициат не смог. Более чем на полвека затихает противостояние плебеев и патрициев. Объясняется это в том числе и тем, что старые лидеры, conscripti, сошли с политической сцены, а новые еще не появились. Что же касается именно сената, то власть крепко находится в его руках, его положение по отношению к комициям и магистратам не претерпевает никаких изменений. Внутренняя же история сената не оставила даже малозаметного следа.

Завершая исследование истории сената в V в. до н.э., еще раз выделим несколько принципиальных положений.

Став во главе широкого заговора знати против Тарквиния Гордого, сенаторы, patres, смогли не только добиться поставленной цели - свергнуть царскую власть, но и сохранить реальное управление возникшей республикой в своих руках. Достичь этого удалось путем включения в состав сената большого количества непатрициев, тем или иным способом заслуживших место во власти. Новые сенаторы фактически были приравнены к старым и получили название сенаторов младших родов (patres minorum gentium).

Сенаторы продолжали проводить гибкую политику, и в середине 90-х годов V в. до н.э. вновь в сенат были допущены непатриции. Однако на этот раз для непатрициев нашлось место только в сенате, но не среди родовой аристократии - patres. И это несмотря на то, что среди новых сенаторов были видные политические лидеры республики. Они образовали особый разряд сенаторов - conscripti. С тех пор официальной формулой обращения к сенату было "patres conscripti", где patres относилось к патрицианским сенаторам, а conscripti - к плебейским, оказавшимся спустя 10-15 лет лишенными и права patrum auctoritas, и участия в interregnum.

Хотя в V в. до н.э. в сенате постоянно присутствуют плебеи, он выступает в роли оплота патрициата, родовой аристократии. Более того, именно патрицианские роды своим влиянием, силой, могуществом в римском обществе обеспечивают государственную власть своему совету - сенату. Такая ситуация достигает апогея во второй половине V в. до н.э.

Сенаторы-плебеи, conscripti, после 480 г. до н.э. практически бесправны и заметны только тогда, когда становятся консулами. Но с каждым десятилетием они все больше и больше теряют связь с массой плебеев, которая окончательно рвется в 450 г. до н.э. из-за измены интересам плебса со стороны conscripti. По всей видимости, единицы conscripti продолжают заседать в сенате и после 450 г. до н.э., но среди них нет ни одного, в ком плебс мог и хотел видеть своих лидеров.

Параллельно с падением с политического Олимпа плебейских родов, представители которых были сенаторами-conscripti, идет медленное, но неуклонное возвышение народного трибуната, который становится первым этапом политической карьеры тех, в ком плебс видит своих истинных вождей. Возвышение трибуната, появление новых плебейских лидеров и, особенно, новой идеологии, ставившей во главу угла доверие народа, служение народу и республике, что достигалось не местом в сенате, а занятием магистратуры, нанесло сокрушительный удар по родовой аристократии и ее оплоту - сенату. Но эти перемены имели место уже в IV в. до н.э.

Дальше



Примечания

1 Азаревич Д. Патриции и плебеи в Риме, т.1., М., 1875. С.221-225. (назад)
2 Palmer R.E.A. The Archaic Community of the Romans. Cambridge, 1970. Р.257-265. (назад)
3 Momigliano A. 1)Osservazioni sulla distinzione fra patrizi e plebei// Les origines de la Republique romaine. Geneve, 1967. P.197-221; 2) L'ascesa della plebe nella storia arcaica di Roma// RSI, 79, 1967. P.297-312; 3) Le origini della repubblica romana// RSI, 81, 1969. P.5-43; 4) The Rise of the Plebs in the Archaic Age of Rome// Social Struggles in Archaic Rome. Los Angeles, 1986. P.182-183. (назад)
4 Основоположником направления по праву нужно считать Т.Моммзена, неоднократно отстаивающего эту позицию: Моммзен Т. История Рима, т.1, М.,1936. С.242-243; Mommsen Th. 1) Romische Forschungen, Bd.1, Berlin, 1864. S.250-254; 2) Romisches Staatsrecht, 1 Aufl., Bd.3, Leipzig, 1888. S.838-841, 871-873. На этой же точке зрения находятся: Herzog E. Geschichte und System der romischen Staatsverfassung, Bd.1, Leipzig, 1884. S.130-132, 614-616, 868-878; Abbott F.F. A History and Description of Roman Political Institutions. Boston-London, 1901. P.221-224; O'Brien Moore A. Senatus// RE, Suppl.VI., 1935. Sp.672-675; Meyer E. Romischer Staat und Staatsgedanke, 3 Aufl., Munchen, 1964. S.73; Magdelain A. Auspicia ad patres redeunt. Bruxelles, 1964. P.453; Alfoldi A. Zur Struktur des Romerstaates im 5 Jahrundert v. Chr.// Les Origines de la Republique romain. Geneve, 1967. P.255; Guarino A. Storia del diritto romano. Napoli, 1969. P.144; с некоторыми отклонениями: Richard J.-Cl. Les origines de la plebe Romaine. Rome, 1978. Р.478-484, 519-537.
В русской историографии этот взгляд разделяют: Зенгер Г.Э. К вопросу о patres// Варшавские университетские известия, 1890, № 3-5. С.19-49; Сидорович О.В. Социальный состав римского сената в эпоху ранней республики// Из истории античного общества. Горький, 1975. С.51-62; Маяк И.Л. Рим первых царей. М., 1983. С.69,104. (назад)
5 Основоположником и непоколебимым сторонником этого направления был П.Виллемс: Willems P. Le Senat de la Republique romaine, vol.1, Paris, 1878. Р.37-61, 638-664; Виллемс П. Римское государственное право, т.1-2, Киев, 1888. С.206-207. Он нашел меньше сторонников, чем его оппоненты, но таковые все-таки имеются: Cornelius F. Untersuchungen zur fruhen romischen Geschichte. Munchen, 1940. S.93; Lubtow U. von. Das romische Volk, sein Staat und seine Recht. Francfurt, 1955. S.146; Ogilvie R.M. A Commentary on Livy. Oxford, 1970. P.236-237; в принципе, согласен с П.Виллемсом и Ф. де Мартино: De Martino F. Storia della constituzione romana, 2nda ed., v.1, Napoli, 1972. Р.265-266. В русской историографии: Нетушил И.В. Очерк римских государственных древностей до Августа. М., 1892-1902. С.240-241; Ковалев С.И. История Рима. Л., 1986. С.103. (назад)
6 Willems P. Le Senat ... , v.1. Р.42, 640-643. (назад)
7 Ibid. P.645-647. (назад)
8 Lange L. Romische Alterthumer, 3 Aufl, Bd.2, Berlin, 1877. S.453; Herzog E. Geschichte und System ..., Bd.1. S.869; Зенгер Г.Э. К вопросу о patres ... С.23. (назад)
9 Зенгер Г.Э. Там же. (назад)
10 Ogilvie R.M. A Commentary on Livy. Р.236; De Martino F. Storia..., v.1. P.265. (назад)
11 Willems P. Le Senat ... , v.1. Р.38-40. (назад)
12 Mommsen Th. Romisches Staatsrecht, Bd.3. S.840; Зенгер Г.Э. Ук. соч. С.19. (назад)
13 Mommsen Th. Ibid.; Зенгер Г.Э. Там же. (назад)
14 Зенгер Г.Э. Там же. (назад)
15 Willems P. Le Senat ... , v.1. Р.43-63. (назад)
16 Willems P. Ibid; ср.: Momigliano A. The Rise of the Plebs ... Р.183. (назад)
17 Bernardi A. Dagli ausiliari del rex ai magistrati della res publica// Athenaeum, 30, 1952. P.24-32. Alfoldi A. Early Rome and the Latins. Ann Arbor, 1965. P.73-75; Gjerstad E. 1) Early Rome, v.5, 1966. P.346; 2) The Origins of the Roman Rupublic// Les Origines de la republique romaine. Geneve, 1967. P.9-10; Heurgon J. The Rise of Rome. London, 1973. P.157-159; Scullard H.H. A History of the Roman World. New-York, 1980. P.74-76; 462-464; Richard J.-Cl. Les origines ... P.433-442 (с огромной историографией). (назад)
18 Так считают, например, Зенгер Г.Э. Ук. соч. С.25-26; Маяк И.Л. Римляне ранней республики. М.,1993. С.46, 143; Last H. The Servian Reform// JRS, 35, 1945. P.31; Heurgon J. The Rise of Rome. P.172-173. Противоположного мнения придерживается: De Martino F. Storia ..., v.1. P.256. (назад)
19 CIL, v.1. P.494. (назад)
20 Согласны с этим: Mommsen Th. Romische Forschungen, Bd.1. S.295; Сидорович О.В. Структура римского патрициата ранней республики: Авт. канд. дисс. М., 1982. С.10; Ogilvie R.M. A Commentary ... Р.452-462; Ungern-Sternberg J. von. The Formation of the "Annalistic Tradition": the Example of the Decemvirate// Social Struggles in Archaic Rome. Los Angeles, 1986. P.83-85; Werner R. Der Beginn der romischen Republik. Munchen, 1963. S.281-283. При этом надо заметить, что и Р.Огильви, и Й. фон Унгерн-Штернберг, и Р.Вернер, признавая, что 5 децемвиров второй коллегии носят плебейские имена, на этом основании отвергают само существование второй коллегии, полагая, что децемвиры, выбранные в 451 г. до н.э., исполняли должность до конца без какого-либо переизбрания. (назад)
21 Willems P. Le Senat ..., v.1. P.51-59. (назад)
22 Ibid. P.54. (назад)
23 CIL, v.1. P.502. (назад)
24 Willems P. Le Senat ..., v.1. P.56-57. (назад)
25 Ibid. P.57-59. (назад)
26 Ibid. P.51. (назад)
27 Зенгер Г.Э. Ук. соч. С.33. (назад)
28 Beloch K.J. Romische Geschichte bis zum Beginn der punischen Kriege. Berlin-Leipzig, 1926. S.1-62. (назад)
29 Напр., Ungern-Sternberg J. von. The Formation of the "Annalistic Tradition" ... Р.89; Werner R. Der Beginn ... S.219-290; Piganiol A. Essai sur les origines de Rome. Paris, 1916. Р.237-240; Alfoldi A. Early Rome and the Latins. Ann Arbor, 1965. Р.80-81. (назад)
30 Scullard H.H. A History of the Roman World. Р.466; Heurgon J. The Rise of Rome. Р.165-166; Momigliano A. The Rise of the Plebs ... Р.187-188; Richard J.-Cl. Les origines ... Р.520-540; Bernardi A. Patrizi e plebei nella constituzione della primitiva republica Romana// RIL, LXXIX, 1945-46. P.1-24; Broughton T.R.S. The Magistrates of the Roman Republic, vol.1, Cleveland, 1951. P.1 sqq.; Palmer R.E.A. The Archaic Community ... P.243-253. Первым же, кто высказался за доверие к плебейским именам в консульских фастах, был А.Шефер: Schaefer A. Zur Geschichte des romischen Consulates// Neue Jahrbucher fur Philologie, 113, 1876. S.569-583. (назад)
30a Beloch K.J. Op.cit. S.43-45; Werner R. Op.cit. S.219-239. (назад)
31 Richard J.-Cl. Les origines ... Р.477; Heurgon J. The Rise of Rome. Р.161. (назад)
32 См. наше подробное рассуждение о законах Лициния-Секстия в 3-й главе, с. (назад)
33 Willems P. Le Senat ..., v.1. P.45-46. (назад)
34 Правда, исключением, по-видимому, допускаемым самой традицией! Читаем у Дионисия: "Из числа сенаторов умерла четверть (от эпидемии), среди которых были два консула и большая часть народных трибунов (tw`n d j ejk tou` Bouleutikou` Sunedrivou to; tevtarton mevro" sunelogivsqh diefqarnevnou, ejn oi|" h\san oi{ te u{patoi ajmfovteroi kai; tw`n dhmavrcwn pleivou")" (Dionys.,IX,67). Даже если здесь видеть выдумку, ошибку, какую-либо путаницу Дионисия или его источника, то все равно нельзя не признать, что для Дионисия сочетание в одном лице сенатора и народного трибуна не представляется чем-то невероятным, немыслимым. (назад)
35 Mommsen Th. Romisches Staatsrecht, Bd.2. S.315. (назад)
36 Ibid. S.294. (назад)
37 Willems P. Le Senat ..., v.1. P.44. (назад)
38 Помимо работ, указанных во "Введении", отметим здесь дискуссию на страницах книги "Социальная борьба в архаическом Риме" (Social Struggles in Archaic Rome. Los Angeles, 1986): Raaflaub K.A. The Conflict of the Orders in Archaic Rome: A Comprehensive and Comparative Approach. P.1-51; Cornell T.J. The Value of the Literary Tradition Concerning Archaic Rome. P.52-76; Ungern-Sternberg J. von. The Formation of the "Annalistic Tradition": the Example of the Decemvirate. P.77-104. (назад)
39 Mommsen Th. Romisches Staatsrecht, Bd.3. S.839-841; Моммзен Т. История Рима, т.1, М., 1936. C.242-243; Richard J.-Cl. Patricians and Plebeians: The Origin of a Social Dichotomy// Social Struggles in Archaic Rome. Los Angeles, 1986. P.120; а также см. всю библиографию в прим. 4. (назад)
40 Mommsen Th. Romische Forschungen, Bd.1. S.121; Моммзен Т. История Рима, т.1. C.244; Willems P. Le Senat ..., v.1. P.47; Gjerstad E. Innenpolitische und militarische Organisation in fruhromischer Zeit// ANRW, Tl.1, Bd.1, Berlin-New-York, 1972. S.170; Richard J.-Cl. 1) Les origines ... P.481-482; 2) Patricians ... P.121. (назад)
41 Либо ветвей родов (familiae), так как даже число 136 представляется слишком большим для количества патрицианских родов в Риме. Ср.: Richard J.-Cl. Patricians ... P.106. (назад)
42 Ср.: Mommsen Th. Romische Forschungen, Bd.1. S.121. (назад)
43 Willems P. Le Senat ..., v.1. P.48; Alfoldi A. Early Rome ... P.283; Momigliano A. The Rise of the Plebs ... P.183. (назад)
44 Моммзен Т. История Рима, т.1. C.242-244; Маяк И.Л. Римляне ранней республики. М.,1993. С.104-105. (назад)
45 Richard J.-Cl. Les origines ... P.482-484. (назад)
46 Маяк И.Л. Римляне ранней республики. С.69-70. (назад)
47 Принципиально не изменится реконструкция этих событий даже если считать, что первые годы (~ до 504 г. до н.э.) после изгнания Тарквиния Гордого Рим находился под протекторатом Порсенны (см.: Heurgon J. The Rise of Rome. Р.157-160). Поменяются лишь акценты и детали. Но восьмого царя в Риме не было! Были ставленники Порсенны в сенате, возможно, первые консулы избирались по кандидатурам этрусского царя. Но не более. Республика рождалась уже под протекторатом Порсенны. (назад)
48 А может быть, случай помог сенаторской знати: ежегодно сменяемый высший магистрат (dictator, praetor) был навязан Риму Порсенной. (назад)
49 И в данном случае, если мы встанем на точку зрения о более позднем происхождении коллегиальности высшей магистратуры, принципиально картина не изменится. Во-первых, считая, что во главе римской республики в первые годы находился dictator или praetor maximus, нельзя забывать, что и у них были хоть и неравные, но тоже коллеги - magister equitum у диктатора и praetor minor у "великого претора". Во-вторых, более важным ограничением, по крайнем мере, в V в. до н.э. являлось временное ограничение исполнения должности. Однако снова сошлемся на Ж.Эргона, который аргументировано высказывается за доверие традиции в отношении высшей магистратуры, которая если и не сразу, то через несколько лет после образования республики стала коллегиальной (см.: Heurgon J. The Rise of Rome. Р.161-164). (назад)
50 Традиция (Fest.,p.304L; Plut. Popl.,11) говорит о большом количестве новых сенаторов. (назад)
51 Niebuhr B.G. Romische Geschichte, Bd.1. S.398-401; Mommsen Th. Romisches Staatsrecht, Bd.3. S.30-31; Bloch G. Les origines du Senat romain. Paris, 1883. P.207-210; Siber H. Plebs// RE, Bd.XXI. Sp.108; Heurgon J. The Rise of Rome. P.126; Richard J.-Cl. Les origines... P.330-331. (назад)
52 Willems P. Le Senat ..., v.1. P.22-23. (назад)
53 Ogilvie R.M. A Commentary on Livy. Р.147-148; Сидорович О.В. Структура римского патрициата ... С.9. (назад)
54 Впервые это сделал В.Касагранди: Casagrandi V. Le minores gentes ed i patres minorum gentium. Palermo-Torino, 1892. P.111. См. также возражения Ж.-Кл.Ришара: Richard J.-Cl. Les origines... Р.321-322. (назад)
55 Gjerstad E. Innenpolitische und militarische Organisation ... S.169-171. (назад)
56 Единственным исключением является уже цитированное место у Цицерона, где указывается, что представители младших родов выступали в курии после сенаторов из старших родов - Cic. De re p.,II,20,35. (назад)
57 Mommsen Th. 1) Romische Forschungen, Bd.1. S.259; 2) Romisches Staatsrecht, Bd.3. S.30-32. (назад)
58 Ср.: Сидорович О.В. Структура римского патрициата ... С.9-10. (назад)
59 В данном случае преданию действительно можно доверять - приход к власти этрусской династии (каким бы образом он ни совершился) повлек за собой и коренные изменения в составе царского совета. (назад)
60 См. выше: с. (назад)
61 Напротив, Р.Огильви, указывая на свидетельство Светония, относящее миграцию рода Клавдиев к эпохе Ромула (Suet. Tib.,1), и на патрицианство Аппия Клавдия, считает, что корни этого рода находились еще в царском Риме: Ogilvie R.M. A Commentary ... Р.273-274. (назад)
62 Ср. Mommsen Th. Romisches Staatsrecht, Bd.1. S.657; Willems P. Le Senat ..., v.2. P.14; O'Brien Moore A. Senatus. Sp.669. (назад)
63 Все они собраны в таблицу П.Вилемсом: Willems P. Le Senat ..., v.2. P.10-12. (назад)
64 Виллемс П. Римское государственное право, т.1. С.220-221. (назад)
65 Там же. С.234. (назад)
66 Отсюда случаи консульской coercitio против сенаторов, не явившихся на заседание сената (Liv.,III,38,12; Gell.,XIV,7,9). (назад)
67 Несмотря на настойчивые попытки комиций присвоить себе право решающего голоса в этом деле (впервые в 486 г. до н.э. - законопроект Спурия Кассия - Liv.,II,41), сенат крепко держал прерогативу в своих руках (Liv.,II,48; IV,12; IV,47; VI,16). (назад)
68 Last H. The Servian Reform. P.45-46; Heurgon J. The Rise of Rome. Р.186; Ranouil P.C. Recherches sur le "patriciat" (509-366 av. J.-C.). Paris, 1975. Р.11-60; Richard J.-Cl. Patricians ... P.123-124. (назад)
69 Heurgon J. The Rise of Rome. Р.157. (назад)
70 CIL, Bd.1. (назад)
71 Подобное же отождествление проводят: Richard J.-Cl. 1) Les origines ... Р.484, 520-530; 2) Patricians ... P.122; Momigliano A. The Rise of the Plebs ... P.187-188; Palmer R.E.A. The Archaic Community ... P.197-201, 243-253; Ср. дискуссию в книге П.Рануя: Ranouil P.C. Recherches sur le "patriciat" ... Р.61-125. (назад)
72 Ср.: Willems P. Le Senat ..., v.1. P.30. (назад)
73 Кроме уже указанных произведений (см. выше, прим.71) см.: Bernardi A. 1) Patrizi e plebei nella constituzione della primitiva republica Romana. P.1-6; 2) Dagli ausiliari del rex ai magistrati della res publica// Athenaeum, XXX, 1952. P.3-9. (назад)
74 Ogilvie R.M. A Commentary on Livy. Р.294. (назад)
75 CIL, Bd.1. P.486-487. (назад)
76 Willems P. Le Senat ..., v.2. Р.7-57. Это попытка П.Виллемса поддержки не получила. Те, кто находится на иных позициях по проблемам формулы "patres conscripti", наличия в сенате V в. до н.э. плебеев, естественно, полагают только за патрициями patrum auctoritas и interregnum: Mommsen Th. Romische Forschungen, Bd.1. S.140-150, 244; Scullard H.H. A History of the Roman World 753-146 В.С., 4 ed., New-York, 1980. Р.80; Momigliano A. The Rise of the Plebs ... Р.183. (назад)
77 Willems P. Le Senat ..., v.2. Р.19-31. (назад)
78 Заметим, что сам П.Виллемс полностью соглашается с этим выводом: Willems P. Le Senat ..., v.2. Р.10-12. (назад)
79 Ibid. P.38-57. (назад)
80 Закон был отменен уже через 5 лет скорее всего потому, что посредством его патриции перешли всякую допустимую грань между сословными привилегиями и кастовой замкнутостью. Римская республика, как и другие общества запада, сохранила свой путь развития, отличный от восточных стран, характерной чертой которых был кастовый строй. Патрициат никогда не стал кастой. (назад)
81 Ср. оценку: Ogilvie R.M. A Commentary ... Р.539. (назад)



Глава 3